— Я эти места достаточно неплохо знаю, — продолжил Обезьянкин. — Дорог приличных здесь немного. А если им надо скрытно подобраться к городу, то пойдут они в обход. Это займёт у них, наверное, сутки, потому что самые простые пути нашими перекрыты. Так что какой-то задел по времени у нас имеется. Допустим, они двинулись часа два назад. Это не очень большой отрыв, и если мы поторопимся, то нагнать успеем. Думаю, сейчас они пойдут в сторону Бахчисарая и там где-нибудь перейдут реку, чтобы потом соединиться со своими. Неподалёку от Чёрной речки найдём удобное место и будем ждать отдельно идущий отряд… Ну а дальше по обстоятельствам.

— Хороший план, ребята, — немного подумав, решил я. — Принимается. Быстрый завтрак — и выдвигаемся. Наши ружья оставьте здесь, воспользуемся трофейными. Надеюсь, пользоваться ими не намного сложнее?

— Видали мы ихние штуцеры, — запустив руку в одну из сумок, снайпер достал две пули: одну круглую, а другую заострённую, да к тому же имеющую круговые бороздки и небольшое углубление в тыльной части, и внимательно осмотрел их. — Доброе оружие. И бьёт дальше, и пуля летит ровнее. Пули то вон какие, да и стволы с винтом.

Спорить с этими выводами было невозможно, и я должен был сделать вывод, что трофеи, добытые у англичан, действительно больше напоминают современные образцы, что наверняка не может не сказаться на их характеристиках.

— Ну, — протянул я, — тогда значит, разбираем стволы, по быстрому едим и выдвигаемся.

На то, чтобы позавтракать, у нас ушло минут десять, и мы уже практически собирались выдвигаться, но меня вновь позвали в офицерскую палатку, так что я, как был, со всем своим добром, пошёл туда. Внутри спиной ко мне стоял всё тот же статный офицер.

— Ваше высокоблагородие, рядовой Зотов по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал я.

Однако он просто махнул рукой и заговорил, не оборачиваясь:

— Насколько я понимаю, вы со своим отрядом решили отправиться на перехват генерала Картхарта?

— Так точно, — не стал запираться я.

— Без подготовки ваша затея обречена на провал. Если они действительно задумали серьёзную диверсию, то у них наверняка припрятано несколько тузов в рукаве.

— Да уж наверняка. Никто, собственно говоря, в этом и не сомневается. Но делать то что-то нужно, поэтому мы пойдём и попытаемся.

— Гонца я отослал, через часа два донесение будет в Севастополе, — продолжил Лев Николаевич. — Но тебя я позвал за другим. Вот, — он протянул мне тонкую бечёвку с каким-то шариком, — возьми и надень. Это должно помочь почувствовать применение магических способностей на тебя или область, в которой ты оказался. Учти, слеза Каркра — вещь очень редкая, и конкретно эта — фамильная. И я очень надеюсь, что она вернётся ко мне обратно.

Я осторожно принял временный подарок и всмотрелся в небольшую бусину. Странная она, конечно: неровная, материал похож на перламутр, но не совсем, по сути, невзрачная, но раз аристократ так к ней относится, то и мне следует быть поуважительнее.

— Благодарю, ваше высокоблагородие. Это получается какой-то артефакт?

— Это одно из того, что можно добыть в источниках. Конкретно этот предмет является частью тела одного из чудовищ, живущих в источнике на Кавказе. Мой прадед привёз её оттуда.

— Добыл? — поинтересовался я.

— Хм, — усмехнулся аристократ. — Купил. И весьма дорого. Попасть внутрь любого источника можно только по высочайшему дозволению императора, и рейды в их глубину жёстко регламентированы. В них участвуют специально обученные и подготовленные маги. Простому одарённому там делать нечего — сожрут и глазом моргнуть не успеешь, потому как не все обитатели там вообще телесными формами обладают, но я, кажется, и так уже наговорил лишнего, — осекся граф. — Когда слеза чувствует магию поблизости, она начинает вибрировать. Я проверял — работает всегда и у всех.

— Спасибо, это действительно серьёзное подспорье. Скажите, а может быть, вы сможете определить среди моих трофеев, взятых с англичан, какие-нибудь похожие артефакты? — поинтересовался я, мне вдруг пришла в голову такая замечательная идея.

— Боюсь, голубчик, тут я уже не помощник. Мой дар в другом, я мастер по языкам и недурной математик, потому и к артиллерии приписан. Однако среди семейства Толстых я, можно сказать, бездарность — магии во мне практически ни на грош.

— Так вы Лев Николаевич Толстой? — чуть было не хлопнул я себя ладонью по лбу, потому что вначале из-за усталости совсем не состыковал у себя в голове такую редкую комбинацию имени и отчества.

— Ну да, граф Лев Николаевич Толстой, — подтвердил молодой офицер.

— Тогда вы сильно ошибаетесь, ваше благородие, — усмехнулся я. — Просто Ваш дар в другом. Если вы способны к языкам, то Вам непременно нужно попробовать себя в литературе. Напишите что-нибудь, рассказ, роман или повесть, и попробуйте дать кому-нибудь почитать, а лучше опубликуйте сразу. Думаю, у вас прекрасно получится.

— А откуда вы знаете, что я втайне пишу? — искренне удивился аристократ.

— Да вот предчувствие какое-то, — соврал я, понимая, что болтаю лишнее. — Разрешите идти?

— Подожди. Я попробую тебе помочь с трофеями.

Он развернулся и вышел из палатки, оставив меня в одиночестве. Однако я нашёл чем заняться: на всякий случай убрал остатки очков — с ними я и сам разобрался — в карман, от греха подальше. Минут через пять Толстой появился в сопровождении уже немолодого и несколько тучного мужчины с седоватой эспаньолкой. Тот деловито осмотрелся, смерил меня пронзительным взглядом, и я тут же ощутил лёгкое покалывание в шрамах. Однако это состояние практически сразу прошло.

— Покажите всё, что у вас есть, — попросил граф. — А Андрей Вольфгангович попытается вам помочь.

Я не стал просить себя дважды, попросту вывалив всё, что собрал, на землю. Офицер склонился, подобрал небольшую веточку и начал ковыряться ею во всём этом добре. Некоторые предметы он брал в руки и буквально обнюхивал, а затем либо отбрасывал в сторону, либо объяснял, что это такое.

Надо сказать, что с трёх англичан я получил всего пять необычных предметов, и только два из них показались этому человеку знакомыми, а в трёх других он что-то чувствовал, но что конкретно они должны делать, сказать не мог, хотя по внешнему виду они были полностью идентичны и явно отличались от остальных. Они, на мой взгляд, были, как бы так сказать, более технологичными: в них легко можно было определить то, что они сделаны из металла, а если судить по количеству, то такой предмет имелся у каждого англичанина, которых мы упокоили. Один из двух других вроде как являлся своеобразным контейнером, выполненным из кости, в котором хранилось какое-то вещество, название которого мне вообще ничего не сказало, а второй повышал радиус магического воздействия. По сути, последние два для меня были бесполезны, сразу стало понятно, что это штучки для магов, и хоть по идее их можно было бы продать, но, во-первых, я не знаю, насколько это законно, а во-вторых, просто не представляю, где и как это сделать, поэтому я прямо поинтересовался у Льва Николаевича, нужны ли ему эти предметы, ведь себе я решил оставить только те три однотипных. По моему разумению, если они имелись у каждого, то скорее всего для чего-то они им были нужны.

Седой офицер, услышав мои слова, надо сказать, воодушевился необычайно и заявил, что он с превеликой радостью примет эти дары. Толстой кивнул, и я передал их Андрею Вольфганговичу. Тот просиял и на радостях достал откуда-то из потайного кармана настоящую золотую монету и всучил мне, после чего так же поспешно ретировался.

А я посмотрел на графа и спросил:

— Судя по всему, я продешевил?

— Вы поступили мудро, Алексей. Но в чём-то вы правы, стоимость артефактов, особенно хтонических эссенций, чрезвычайно высока. Это расходный материал и всегда находится в дефиците. Знайте, что на войне добыть их можно, а вот продать — не так-то и просто. Лучше сдать в специальную лавку. Да, примут дешевле, но зато проблем с Пятой канцелярией не будет. А эта организация весьма серьёзно относится к незаконному обороту подобных вещей.