Поэтому, пока ещё они все находились достаточно компактно, я плавно нажал на спусковую скобу и произвёл выстрел. Немедленно, за доли секунды, я отложил дымящийся ствол и схватил второй. Примерно секунда понадобилась мне, чтобы поймать в прицел второго противника и послать свинцовый подарок ему навстречу.

Я уже понимал, что, скорее всего, они точно знают о моём местоположении — скрыть выстрел из данного типа оружия, тем более в ночной темноте, когда вспышка совершенно определенно выдаёт позицию стрелка, просто нереально. Так что нужно как можно быстрее уходить. Тем более что костёр, скорее всего накрытый плащом или чем-то подобным, уже оказался притушен.

Действие усиления, которое я получил благодаря своей руке, постепенно сходило на нет. Краски стремительно тускнели, и я неумолимо начинал хуже видеть. Так что, скорее всего очень скоро, я ничем не буду отличаться от обычных людей, поэтому нужно действовать как можно быстрее, пока у меня имеется хоть какой-то козырь.

Вскочив с места, я прихватил оба штуцера и вновь побежал по кругу, резонно предположив, что после моего нападения англичане могут сорваться с места и попытаться скрыться дальше по тропе.

Минут через пять я остановился и прислушался, прижавшись спиной к стволу дерева, признаков охотников не услышал, после чего в темпе начал перезаряжать оба трофейных ствола. Вдруг мне снова повезёт, и я смогу ещё раз их применить? Благодаря навыку, полученному при обращении с ружьями во время службы в арестантской роте, мне потребовалось для этого всего минута. Всё-таки опыт вещь необходимая, тем более что эти образцы действительно были более совершенны, и данный процесс происходил гораздо быстрее.

Закончив, я завертел головой в попытке разглядеть хоть что-то. Действие усиления практически сошло на нет, но тут я вспомнил об артефакте, повреждённом пулей Снайпера. Тем не менее, один окуляр очков всё-таки сохранился, и я на ощупь вытащил его из небольшой сумки, которую оставил при себе. Жаль, что я не удосужился приспособить какое-либо крепление, чтобы не было необходимости удерживать этот, вне всякого сомнения, полезный девайс. Но самое главное — он работал. Поэтому, когда я прислонил его к глазу, смог без особых проблем снова ориентироваться в темноте. Мир вокруг меня снова окрасился в алые цвета, практически такие же, как и после употребления некротической энергии, правда дальность и четкость картинки была чуть хуже.

Я вновь поднялся на ноги, закинул один из штуцеров за спину, второй взял в руку и двинулся дальше, стараясь производить как можно меньше звуков.

Минут через пять я практически наткнулся на тропу, обойдя таким образом место стоянки англичан по кругу, и замер, а затем лёг на землю, положил на неё ухо и прислушался. Обычно так действовали казаки — они каким-то образом умудрялись расслышать цокот копыт. Однако уловить что-то подобное мне, к сожалению, не удалось. Оставалось три варианта: либо опять идти на сближение с диверсантами, либо остаться на месте и устроить засаду, немного отдалившись от тропы, либо пойти чуть-чуть вперёд и уже там залечь в удобном месте.

Помня о том, как легко эти молодчики расправились с моими парнями, я уже не очень-то доверял собственным, честно говоря, не самым продвинутым навыкам. И тем не менее решение принимать нужно было быстро. И я его принял, решив остаться здесь. Немного углубился в лес, выбрал дерево потолще и прислонился к нему спиной. Так, по крайней мере, тыл у меня будет в относительной безопасности.

Чувствовал я себя неплохо, даже сердце, чуть-чуть ускорившее свой бег после моих первых выстрелов, уже успокоилось и мерно отчитывало удар за ударом. С моей позиции тропа просматривалась очень даже неплохо, и проскочить мимо было попросту нереально, но сейчас я опасался слишком уж диверсантов, у которых, к слову сказать, наверняка могли быть точно такие же очки, как и те, что достались мне в качестве первого трофея. Только подумав об этом, я стал более активно крутить головой, придерживая пальцами волшебное стекло.

Шрамы на руке практически потухли, как угасли и остальные проявления, полученные после вытягивания жизненной силы из четырёх трупов. Лес жил своей жизнью, иногда немного скрипели ветки, иногда шелестела листва, но ничего подозрительного я не слышал. По тропе никто не двигался, скорее всего англичане затаились или ищут напавшего на них, а быть может оказывают помощь раненным. Я все-таки надеялся, что двоих смог вывести из строя, а быть может и уничтожить.

«Ну и где же вы, суки?» — про себя пробормотал я, совершая очередной осмотр осеннего леса, как вдруг до моего уха донесся резкий тоненький свист, причем очень близко и в мою шею врезалась тонкая веревка, моментально притянувшая меня к стволу дерева.

Что-то тонкое и прочное, похожее на металлический тросик, резануло по шее и моментально мобилизовало все внутренние ресурсы. Шутка ли — таким Макаром и голову отделить от туловища можно. Причём всё произошло настолько быстро, что я буквально растерялся, но уже в следующее мгновение понял: если я сейчас не решу эту проблему, то мне конец.

Адреналин пополам с кортизолом выплеснулся в кровь, и она словно вскипела. Тело само по себе попыталось на рефлексах избавиться от смертельной угрозы, но поза, в которой меня подловили, не особо располагала хоть к каким-либо альтернативным вариантам. Удавка не давала сделать даже крохотного вдоха и всё сильнее вжималась в горло.

Кое-как, отчаянно суча ногами, я смог просунуть пальцы под неё сбоку и попытался отодвинуть, чтобы не задохнуться. Однако это оказалось бесполезным — с таким же успехом можно было попытаться перерезать металлический гвоздь. Разум не прекращал искать пути спасения, и единственное, что я смог придумать, — это вытащить из чехла на груди один из метательных ножей и попытаться перерезать им удавку.

В уже глазах начало темнеть — верный признак недостатка кислорода, но просунуть клинок под тросик мне всё-таки удалось. Плохо, что метательные ножи сами по себе предназначены совсем для другого, и режущая кромка у них заточена плохо — они должны пробивать себе путь острым кончиком. Но другого шанса у меня просто не было.

Изо всех сил попытался надавить своим плохоньким оружием в обратную сторону, и когда я уже практически отчаялся, внезапно раздался звонкий щелчок, и тросик порвался. Судорожный вдох загнал в лёгкие живительный воздух и совпал с немедленным перекатом в сторону.

Ясное дело, что мой противник находится с другой стороны дерева, поэтому я, не раздумывая, метнул в ту сторону спасший меня от удушения нож. Особой надежды на успех я не питал, но мне нужно было время для восстановления, и поэтому я принял такое решение.

Перекат. Ещё один. Разрыв дистанции и оценка обстановки. Окуляр очков, позволяющих видеть в темноте, остался где-то под деревом — я выронил его в момент нападения и теперь с трудом разбирал, что находится поблизости. Однако до слуха донеслись какие-то странные звуки. В них крылось слишком много лишнего шума, поэтому я, вооружившись ещё одним метательным ножом и засапожником, направился в их сторону.

Осторожно приблизившись, увидел пытающийся отползти силуэт. Видимо, мой отчаянный бросок всё-таки достиг цели, однако расслабляться было рано, но сначала нужно вернуть очки.

Возвратился к прежней позиции под дерево и, найдя пропажу, поднял с земли. Сразу же приставил к глазу, и мир вокруг меня просветлел и окрасился алым. Начал осматриваться по сторонам и вовремя, потому что, обернувшись на сто восемьдесят градусов, я буквально упёрся взглядом в лицо английского ублюдка, подкравшегося ко мне со спины.

На нём были надеты точно такие же очки, но хуже всего было другое: мне в живот уже летел остро заточенный стилет, и я просто физически не успевал увернуться. В голове пронеслась какая-то бесшабашная мысль: «Это фиаско, братан».

А затем узкая полоска стали воткнулась чуть ниже солнечного сплетения, пробив меня практически насквозь. Но и моя правая рука уже находилась в движении, и она несла в себе не менее грозное оружие. Засапожник воткнулся сбоку в шею моего убийцы, и его злорадная улыбка медленно начала тускнеть. Он как-то странно и неестественно хмыкнул, а затем из его рта выплеснулась струйка крови, после чего он начал медленно заваливаться на меня.