— Держи, — протянул он мне её. — Учти, она мне дорога как память, и я надеюсь получить её обратно.
— Буду беречь как зеницу ока, — пообещал я, принимая оптический прибор.
Уж не знаю, сколько он стоил, но и в моё время любая оптика была достаточно дорогостоящей игрушкой, а эта же, вдобавок, выглядела как самое настоящее произведение искусства. Убрав её обратно в чехол, я попросил разрешения откланяться и, получив его, отправился к себе в палатку. После чего, хлебнув отвара, улёгся спать.
Засыпал с трудом, в голове роились мысли о том, что и как мне предстоит сделать. А тут ещё и рука снова начала нестерпимо чесаться, да и звуки, издаваемые спящими соседями по палатке, нервировали. Кое-как промучившись часа полтора, я всё-таки забылся тяжёлым сном, который вернул меня в довольно непростое время, когда я, словно полоумный, метался от одного врача к другому в тщетных попытках добиться восстановления искалеченной конечности. Я хорошо помню то, как чувствовал себя в то время — таким жалким и беспомощным, лишённым каких-либо перспектив на будущее… Я никогда не ощущал себя хуже.
Проснулся рывком, чуть раньше звука горна, возвещавшего о подъёме и наступлении утра, и некоторое время лежал, машинально потирая свою новую руку. Просто удивительно, какой, оказывается, причудливой бывает судьба. В том мире, где я родился, мне помочь не смогли и попросту выкинули на свалку жизни, навесив ярлык «инвалид». А вот здесь, среди дикости, грязи и вшей, какой-то полоумный старик смог мне без каких-либо медицинских приспособлений и, страшно сказать, без анестезии, успешно восстановить руку. Он ведь не просто приделал мне конечность, он буквально вернул меня к жизни, сделав так, что теперь я вновь могу ощущать себя полноценным. Ну а то, что с рукой что-то непонятное творится, — так это небольшая цена за её возвращение.
После подъёма и завтрака я собрался, нацепил уже порядком заляпанную одежду, измазанную до такого состояния, что её сложно было разглядеть на фоне окружающего пейзажа, приказал мужикам отдыхать и готовиться в ночь направляться в сторону вражеских позиций, а сам пока пошёл на рекогносцировку.
Выглядел я, мягко говоря, странновато, поэтому по дорогам предпочитал не передвигаться, продираясь сквозь осенний подлесок. Благо хоть трава уже по большей части опала и не сильно мешала передвижению. Часа за полтора я вышел на удобную точку, уселся прямо на землю, достал подзорную трубу и начал внимательно осматривать окрестности.
Ну что сказать? Противника искать было не нужно, его позиции располагались на относительно небольшом удалении, и он нисколько не скрывался, всем своим видом показывая, что у него всё идёт как надо и в скором времени он пойдёт на приступ. Сложность состояла в том, что большая часть пространства оказалась открытой, и идти по ней с той миссией, которая была на нас возложена, было бы чистым самоубийством. Поэтому я начал искать способ скрыться от наблюдателей — и вскоре нашёл. Самым удобным в этой ситуации было двигаться вдоль русла Чёрной речки, затем перебраться через неё и углубиться в лесной массив, и уже там пытаться кого-нибудь найти или же попробовать попасть в тыл к противнику, туда, где он будет меньше всего нас ждать.
Пока ещё Северная сторона Севастополя была под нами, хоть и подвергалась регулярным обстрелам, но расположенные в пяти километрах от города укрепления не были разрушены окончательно под массированными атаками противника. Я бы, конечно, на его месте поступил более хитро и, помня Альминскую битву, предпочёл обойти укрепления, сконцентрировавшись таким образом в районе Чернореченской долины. Хотя при таком количестве войск, которые были выдвинуты против нас, скорее всего там находились какие-то резервы.
Закончив с осмотром, я двинулся в обратном направлении, попутно прорабатывая маршрут, по которому нам предстоит двигаться в ближайшее время. Вернулся к обеду и пару часов умудрился поспать, буквально заставив себя это сделать, благо что погода стояла пасмурная и было не жарко. Ближе к пяти вечера проснулся и начал собираться, после чего пробежался по лагерю, собрал мужиков и проконтролировал их сборы. На всякий случай оценил моральное состояние своих бойцов и, как мог, постарался их приободрить. Они не были трусами, но никогда прежде не занимались тем, на что подписались, и вот теперь, похоже, слегка волновались.
На всякий случай я проверил их амуницию. С собой мы взяли всё холодное оружие и два ружья — их несли те, кто показал лучшие результаты в стрельбе, и, к своему стыду, я в их числе не значился. Из той же парусины мы соорудили нечто вроде портупей для переноски метательных ножей. Материал этот плотный, и, свернув его в несколько слоёв, получилось сделать вполне удобное приспособление, к тому же оно было лёгким и не мешало передвижению.
Вообще, в каждом подразделении находилась специальная мастерская. Несмотря на то, что уставная форма одежды выдавалась, она далеко не всегда приходилась впору — иногда нужно было её слегка доработать. К тому же большая часть разнообразных знаков различия — пуговицы, погоны и тому подобные медные украшательства, у разных подразделений отличались, и вот их необходимо было крепить на форме самостоятельно. Да, кстати, когда я впервые увидел палатку с подобной передвижной мастерской, то чуть было не ахнул, ведь здесь имелись самые настоящие лекала, по которым при особом желании можно было и форму пошить. Иногда к полку был прикреплён профессиональный портной, который, если такому подразделению повезло и ему достался рукастый товарищ, мог изготовить вполне неплохие мундиры. Но по большей части солдаты посещали это место для того, чтобы зашить разошедшийся шов, наложить какую-нибудь заплатку ну или восстановить количество пуговиц, а они частенько отрывались и терялись, так как качество ниток всё-таки оставляло желать лучшего. Так что мы, всем отрядом, смогли более-менее экипироваться.
Как только небо начало темнеть — отправились в путь. Пока шли по своей территории, а это заняло у нас всё те же полтора часа, которые я затратил, разведывая эти места, мы ещё переговаривались между собой, иногда даже шутили, но вот когда преодолели Чёрную речку по деревянному мосту, стало уже не до шуток. Пару раз мы натыкались на наших солдат, патрулирующих территорию, а так как наш внешний вид явно вызывал подозрения, то нас конечно же останавливали. Благо что ротмистр догадался выписать нам бумагу, удостоверяющую, что мы не какие-нибудь дезертиры, а специальный отряд, посланный на разведку.
Через Инкерман я не пошёл, понимая, что если нас на каждом шагу начнут тормозить, то всё это мероприятие затянется. Поэтому мы углубились в лес, забрались на гору и пошли между деревьями, стараясь производить как можно меньше шума. Здесь все разговоры сами собой прекратились, и мы лишь сосредоточенно шагали вперёд. Понимая, что безопаснее всего для первого раза будет выбрать цель попроще, я решил всё-таки потратить время и дойти до Бельбекской долины. Здесь и лес погуще, и укрыться гораздо проще.
Постепенно становилось всё темнее, а идти нам предстояло порядка десяти километров. Поэтому, когда мы приблизились к вершине холмистой гряды, за которой раскидывалась впадина, похожая на гигантский каньон шириной в несколько километров, уже полностью стемнело. В ночной тьме я убедился в том, что та одежда, которую мы носили, позволяет достаточно уверенно скрывать наши фигуры. А плащи, если лечь на землю и укрыться ими, довольно неплохо маскируют. Конечно, если вражеские солдаты окажутся совсем рядом, то, скорее всего, при наличии какого-нибудь факела или фонаря, они смогут заметить разведчика, однако вряд ли они будут просто так шататься по ночным дебрям.
С высоты мне было хорошо видно большое количество костров неприятеля, они демонстративно жгли их, абсолютно не скрываясь. Хотя и с нашей стороны кое-где виднелись островки света — видимо, там были расположены оборонительные позиции.
Я задумался, выбирая подходящую цель для первой акции. Безусловно, мужики, с которыми я пошёл на это дело, имели кое-какой боевой опыт, но всё-таки диверсионная деятельность, это весьма специфичная штука, и сразу идти в лоб, наверняка было бы неправильно, поэтому я принял решение обойти вражеские позиции по правому флангу. Да, мы потратим чуть больше времени, но в конечном итоге мне это кажется безопаснее. Коротко обрисовав бойцам свою позицию, я повёл их по гребню холма.
