Джейкоб кивнул.

— Где он остановится?

— В «Palmer House». Завтра утром начните работу. Я жду вас с отчётом послезавтра утром. Или раньше, если справитесь быстрее.

Маккормик протянул фотографию. Хэррингтон смотрел с неё прямо: человек лет пятидесяти, с тяжёлым подбородком, редкими седеющими волосами и взглядом властного человека. Джейкоб кивнул, забрал фото и вышел.

Весь день он готовился. Проверил камеру, взял две запасные кассеты, маленький блокнот, который помещался во внутренний карман. Переоделся в лёгкий серый костюм из тонкой ткани — такой, в каком не жарко. Шляпу взял светлую, соломенную, с узкими полями. В кармане лежали несколько долларов мелочью на такси и сигареты.

На следующий день Джейкоб вышел из дома рано. Он добрался до «Palmer House» и обошёл здание дважды. Отель стоял величественно, с колоннами и широкой лестницей. У главного входа дежурили двое в тёмных костюмах — охрана. Они не выглядели полицейскими, скорее частными телохранителями. Джейкоб не стал задерживаться. Он зашёл в соседний магазин, купил газету и занял место у окна кафе напротив. Оттуда был виден подъезд.

Хэррингтон появился около десяти. Он вышел в сопровождении двух охранников и ещё одного человека — помощника, судя по папке под мышкой. Сенатор был в светлом костюме. Они сели в чёрный автомобиль и уехали. Джейкоб поймал такси и следовал на расстоянии. Машина остановилась у здания Чикагского клуба на Мичиган-авеню. Хэррингтон и его люди вошли внутрь. Охрана осталась у дверей.

Джейкоб вышел из такси. Он понимал, что в клуб его не пустят. Он обошёл здание, нашёл служебный вход со стороны переулка. Там стоял грузовик с продуктами. Джейкоб подождал, пока грузчики отвлекутся, и прошёл мимо, будто проверял поставку. Внутри пахло кухней. Он поднялся по чёрной лестнице на второй этаж, где располагались частные кабинеты. Коридор был узким, ковёр немного заглушал шаги. Джейкоб достал камеру, спрятал её под пиджак и пошёл вдоль стены.

Через приоткрытую дверь одного из кабинетов он увидел Хэррингтона. Сенатор сидел за столом напротив двоих мужчин в дорогих костюмах. Один из них был высоким, с орлиным профилем — Джейкоб узнал его по газетным снимкам: это был крупный банкир из Нью-Йорка. Второй — ниже, полноватый, с кольцом на мизинце. Разговор шёл тихо. Бумаги переходили из рук в руки. Джейкоб прижался к стене, выждал момент, когда все трое склонились над столом, и сделал два кадра через щель. Затвор щёлкнул почти беззвучно. Он отступил, сердце билось чаще обычного.

Охрана могла появиться в любой момент. Джейкоб спустился обратно, вышел через кухню и обошёл здание. Через сорок минут Хэррингтон вышел. Банкир и его спутник остались внутри. Сенатор сел в машину и направился дальше.

Следующая остановка — отель «Congress». Там Хэррингтон поднялся в номер на четвёртом этаже. Джейкоб вошёл в вестибюль как постоялец. Он знал, что регистрация требует назвать своё имя и показать документы, поэтому просто прошёл к лифту, будто ждал кого-то. На четвёртом этаже коридор был длинным и тихим. Двое охранников стояли у двери номера. Джейкоб не пошёл в ту сторону. Он занял место у окна в конце коридора, притворившись, что читает газету и кого-то ждёт. Через полчаса дверь открылась. Вышел высокий человек в сером костюме — юрист из Вашингтона, которого Джейкоб видел на фотографиях в редакции. За ним — ещё один, помоложе, с портфелем. Они пожали руки Хэррингтону в дверях. Джейкоб успел сделать снимок с расстояния, спрятав камеру за газету. Охрана заметила движение, один шагнул в его сторону. Джейкоб спокойно сложил газету и пошёл к лестнице.

На улице он выдохнул. Солнце уже стояло высоко, рубашка прилипала к спине. Он выпил холодной воды из фонтанчика и снова взял такси, когда машина Хэррингтона тронулась.

Третья встреча проходила в ресторане «The Pump Room». Там было шумно, столики стояли близко друг к другу. Джейкоб вошёл как обычный посетитель, заказал кофе и занял место у стены. Хэррингтон сидел в дальнем углу с двумя женщинами — одна была пожилая, в шляпе с вуалью, другая моложе. Разговор казался светским, но папка на столе выдавала деловой характер. Джейкоб не мог подойти ближе. Охрана стояла у соседнего стола. Он сделал несколько снимков, используя отражение в зеркале. Кадры получались смазанными, но лица читались.

После ресторана Хэррингтон вернулся в «Palmer House». Джейкоб понял, что дальше будет ещё труднее. Он провёл час в вестибюле, меняя позиции: то у киоска с сигарами, то у телефонов. Около четырёх часов дня сенатор снова вышел, но уже без охранников — только с помощником. Они сели в такси и поехали в сторону финансового района.

Джейкоб следовал за ними. Машина остановилась у здания биржи. Хэррингтон и помощник вошли через боковой вход. Джейкоб попытался пройти следом, но охранник у двери остановил его.

— Только по пропуску.

Джейкоб показал пресс-карту Tribune. Охранник покачал головой.

— Сегодня закрыто для прессы. Частная встреча.

Джейкоб отошёл. Он обошёл здание, нашёл пожарную лестницу и поднялся на второй этаж. Окно в коридоре было приоткрыто. Через него он увидел часть зала: Хэррингтон стоял у длинного стола с четырьмя мужчинами. Один из них — Джейкоб вспомнил его сразу — был связан с крупными сталелитейными интересами. Бумаги снова переходили из рук в руки. Джейкоб поднял камеру, но угол обзора был плохим. Он сделал три кадра наудачу. Один вышел слишком тёмным, второй — смазанным. Третий захватил лица хотя бы частично.

Спустившись, он почувствовал, что большего сегодня ничего не получится. Хэррингтон оставался внутри почти два часа. Когда он вышел, уже вечерело. Джейкоб проводил его взглядом до отеля и отправился в лабораторию.

Проявка заняла время. Снимки получились неровными. Чётко вышли кадры из клуба: банкир и его спутник. Из «Congress» — юрист. Из ресторана — размытые, но узнаваемые лица женщин. Из биржи — почти ничего. Джейкоб записал в блокнот всё, что видел: время, места, имена, которые удалось вспомнить, характер встреч. Он не стал приукрашивать.

На следующее утро Маккормик ждал его в кабинете. Джейкоб разложил отпечатки на столе.

— Вот что удалось, сэр. В клубе была встреча с двумя финансистами. Один из них — нью-йоркский банкир, второй — местный. Передавали бумаги. В «Congress» — юрист из Вашингтона и ещё один человек с портфелем. В ресторане — две женщины, разговор выглядел светским, но на столе была папка. В бирже… почти ничего. Охрана не пустила внутрь, угол съёмки был плохой. Снимки откровенно слабые.

Маккормик молча перебирал фотографии. Лицо его темнело.

— И это всё?

— Да, сэр. Я честно скажу: больше не смог. Охрана плотная. Он почти не ходил по улице. Сплошные кабинеты, номера, закрытые залы. Один раз меня уже заметили. Если бы полез дальше — потерял бы и то, что есть.

Маккормик откинулся на спинку кресла. Он молчал почти минуту. Потом тихо выругался.

— Сукин сын. Приезжает сюда, как к себе домой, и прячется. Думает, никто не увидит.

Он снова посмотрел на снимки.

— Вы сделали, что могли, Миллер. Я злюсь не на вас. На него. И на тех, кто за ним стоит. Эти люди думают, что Америка должна лезть во все европейские дела. А я думаю иначе. Вы хотя бы лица зафиксировали. Этого уже достаточно.

Джейкоб кивнул.

— Если понадобится что-то ещё — скажите.

— Пока хватит. Идите. Отдыхайте.

Джейкоб вышел. Он поймал такси и поехал домой. В квартире было прохладнее. Он разделся, умылся холодной водой и сел у окна. Работа была выполнена не полностью, но он сделал всё, что мог. Джейкоб понимал: в этом городе и в этой работе редко получается всё, как ты желаешь. Главное — не потерять доверие шефа.

Джейкоб закрыл глаза на минуту. Завтра будет выходной, значит, можно забыть обо всём на время и просто расслабиться.

Джейкоб проснулся раньше, чем хотел. В комнате уже стояла жара, хотя солнце только начинало подниматься над крышами. Он лежал несколько минут, глядя в потолок, и слушал, как где-то на улице гремят мусорные баки.