— Господа, — начал он без долгих предисловий, — сегодня утром через господина Хейворда поступило предложение от советской стороны. Поставки нефти. До полутора миллионов тонн в год. Цена ниже рыночной, и возможный бартер. Маршрут — Чёрное море и Средиземноморье. Я хочу услышать ваши мнения. Прошу говорить откровенно: я хочу услышать ваше настоящее мнение.

На несколько секунд воцарилась тишина. Затем заговорил Кадоган.

— Предложение выглядит коммерческим. Хейворд — посредник известный, хотя и не первого ряда. Он работает с кем угодно, и это, возможно, даже плюс: меньше политической окраски. Однако мы должны помнить, с кем имеем дело. Советский Союз остаётся государством, чьи намерения мы не можем считать прозрачными.

Ванситтарт кивнул.

— Полностью согласен. Недоверие здесь — не вопрос идеологии, а вопрос практики. Они предлагают нефть сейчас, когда им выгодно. Завтра могут изменить условия или использовать поставки как рычаг. Логистика через Чёрное море уязвима. Любой кризис в регионе — и поток останавливается.

Адмирал Паунд откинулся в кресле.

— С точки зрения флота картина смешанная. С одной стороны, диверсификация источников — всегда благо. Мы слишком зависимы от венесуэльской и иранской нефти, не говоря уже об американской. Если возникнут перебои на Атлантике или в Персидском заливе, дополнительные полтора миллиона тонн из Чёрного моря могли бы смягчить удар. С другой стороны, Средиземноморье — не самое спокойное море. Нам пришлось бы усиливать эскорты, а это дополнительные расходы и риски.

Контр-адмирал Литтл добавил:

— Порты Одессы и Новороссийска известны. Мощности там есть. Но советский торговый флот ограничен. Скорее всего, часть перевозок ляжет на наши суда или на нейтральные. Это тоже надо учитывать.

Министр топлива Саймон раскрыл тонкую папку.

— Цифры. Наше текущее потребление нефти — около десяти-одиннадцати миллионов тонн в год. Импорт из США, Венесуэлы и Ирана покрывает львиную долю. Полтора миллиона — это примерно тринадцать-пятнадцать процентов. Не решающий объём, но заметный. Цена ниже рыночной привлекательна, особенно если часть можно закрыть бартером. Мы могли бы предложить станки, трубы, некоторые виды химикатов. Однако я согласен с сэром Александром: полностью переориентироваться нельзя. Слишком велик риск зависимости от одного поставщика, да ещё и такого.

Лорд Хью Сесил, до сих пор молчавший, резко подался вперёд.

— Господа, позвольте сказать прямо. Это предложение — не просто коммерция. Это попытка вбить клин между нами и Соединёнными Штатами. Американцы сейчас активно продвигают свои интересы в Европе. Они видят континент как рынок и сферу влияния. Если мы начнём брать нефть у Советов, Вашингтон это воспримет как сигнал, что Лондон готов играть в свою игру, которая к тому же выглядит как антиамериканская. А рузвельтовское окружение и без того смотрит на нас подозрительно.

Иден медленно повернул голову.

— Хью, ваши опасения понятны. Но давайте уточним. Американцы думают прежде всего о своих интересах. Это естественно. Мы же обязаны думать о британских интересах в первую очередь, а уже потом — о том, как это отразится на отношениях с Вашингтоном. Если у нас появляется альтернативный источник, пусть даже ограниченный, это даёт нам дополнительный рычаг. Не более.

Сесил хотел возразить, но Кадоган мягко перебил:

— Премьер-министр прав. Мы не должны отказываться от изучения предложения только потому, что оно может кому-то не понравиться за океаном. В то же время я категорически против любого шага, который выглядел бы как стратегический разворот. Полного доверия к советской стороне нет и быть не может.

Ванситтарт поддержал:

— Именно. Пробные контракты — да. Небольшие объёмы, чёткие сроки, возможность выхода без штрафов. Использовать это как аргумент в переговорах с американцами: «смотрите, у нас есть варианты». Но никаких долгосрочных обязательств и никаких политических уступок.

Адмирал Паунд кивнул.

— С морской точки зрения я бы рекомендовал то же самое. Разрешить несколько экспериментальных партий. Посмотреть, как работает логистика на практике. Если всё пойдёт гладко — можно будет обсуждать увеличение. Если нет — спокойно всё свернуть.

Саймон добавил:

— Министерство топлива готово подготовить техническое заключение в течение двух недель. Мы проверим качество советской нефти, условия хранения, возможные точки перевалки. Хейворд может оставаться каналом связи. Он удобен именно тем, что не является официальным лицом.

Иден внимательно слушал каждого. Когда все высказались, он откинулся в кресле и некоторое время молчал, глядя на карту Европы, висевшую на стене напротив.

— Итак, резюмируем. Предложение изучаем. Полностью переориентироваться не будем — недоверие к Советскому Союзу слишком велико, риски логистики тоже весьма существенны. Однако отказываться от контактов неразумно. Диверсификация нам нужна. Зависимость от традиционных поставщиков слишком высока. Поэтому: через господина Хейворда поддерживаем канал связи. Даём понять, что Лондон готов рассмотреть пробные поставки ограниченного объёма. Ясного положительного ответа немедленно не даём. Пусть советская сторона понимает, что мы взвешиваем все факторы. Одновременно используем сам факт переговоров как мягкий рычаг в отношениях с американцами. Без публичности, без заявлений.

Лорд Сесил всё ещё выглядел недовольным.

— А если это действительно попытка расколоть англо-американское партнёрство?

Иден ответил спокойно:

— Тогда тем более важно не поддаваться на провокацию и действовать исключительно в своих интересах. Мы не отказываемся от дружбы с Соединёнными Штатами. Мы просто не позволяем, чтобы эта дружба превращалась в одностороннюю зависимость. Британия должна иметь возможность выбирать.

Кадоган сделал короткую запись.

— Я подготовлю инструкцию для Форин-офиса. Хейворду сообщим, что предложение принято к рассмотрению. Дальнейшие детали — через него же. Никаких прямых контактов на высоком уровне, пока не будет ясности.

Адмиралты и представители Министерства топлива подтвердили готовность предоставить свои заключения в согласованные сроки.

Разговор продолжался ещё некоторое время. Обсуждали детали возможных бартерных позиций, риски зимой, когда Чёрное море частично замерзает, возможность использования румынских и турецких портов как промежуточных точек. Ванситтарт настаивал на том, чтобы любой контракт содержал жёсткую оговорку о форс-мажоре. Саймон предлагал заранее просчитать, какие британские товары Советский Союз действительно купит, а какие попытается получить бесплатно под видом «взаимной выгоды».

К шести часам вечера все встали.

Иден проводил гостей до двери кабинета.

— Благодарю вас, господа. Действуем осторожно, но не упускаем свою возможность.

Когда комната опустела, премьер-министр остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Июльский вечер медленно спускался на Лондон. Вдали слышался гудок парохода на Темзе.

Иден вернулся к столу, взял ручку и коротко написал на полях записки: «Канал через Хейворда сохранить. Пробные объёмы — рассмотреть. Стратегической зависимости не допускать. Доклад через две недели».

Он поставил дату и подпись.

В тот же день вечером сэр Реджинальд Уинн встретился с Артуром Хейвордом в небольшом клубе недалеко от Уайтхолла. Разговор был коротким.

— Правительство благодарит за информацию. Предложение изучается. Мы готовы продолжать контакты через вас. Более определённого ответа пока нет.

Хейворд кивнул. Он давно привык к таким формулировкам. Для него это означало, что дверь остаётся открытой, а значит, его комиссия рано или поздно будет заработана.

— Передам, — сказал он просто.

На этом день закончился.

В Форин-офисе уже готовили первые внутренние бумаги. В Адмиралтействе начали прикидывать возможные маршруты конвоев. В Министерстве топлива запросили свежие данные по качеству советской сырой нефти из Баку и Грозного.