— И кто меня арестует? Ты, что ли? — ехидно спросил Тор. — Да кто ты такой…

— Я глава тайной службы её величества королевы Зильды, — раздался громогласный ответ, и все присутствующее замерли. — Поэтому да, тебя арестую я.

Этого мгновения внезапности хватило, чтобы Тор растерялся и Эмин с Мишелем быстро его повалили на пол, создав над ним удерживающее плетение, а также нацепили на шею чокер, блокирующий магические потоки. Враг повержен.

— Прости, друг. — Секретарь невинно пожал плечами, стоя перед ректором.

И тут звук пощёчины нарушает тишину, а Мишель хватается ладонью за начинающую пылать алым щёку.

— Я не выдавал твоих секретов, — обиженно произнёс секретарь, и их тут же окружили стражники.

— Прости, друг, — повторил его же слова Эмин.

— Ладно, заслужил, согласен, — потирая щеку, выдал секретарь. — Вы свободны, доставьте это ничтожество в королевскую темницу.

— Света! Света, как ты? — Эмин приблизился ко мне, у меня не было сил ответить ему. — Всё будет хорошо, я сейчас доставлю тебя к лекарям. — Он проверил мой слабый пульс.

— Закончи ритуал, — сказал эльф, когда все посторонние ушли и они с сиреной, уже пришедшей в сознание, приблизились к нам.

— Что? — Дибьен в недоумении посмотрел на него. — Что ты такое говоришь?

— Уничтожь одну из половин, иначе ей жизни не будет, — пояснил свои слова секретарь.

— Это опасно, я не могу, — отказался ректор.

— Можешь. Или ты думаешь, Вэспери будет молчать? Он в обмен на эти знания попытается выторговать себе свободу у королевы, а эта стерва в стороне не останется, ты это знаешь. — Мишель глядел на Эмина, а тот на него. — Она отправит тукея проверить правдивость его слов, и, когда всё подтвердится, ты знаешь, что будет дальше.

Мой любимый эльф молчал, он, как и я, понимал: Мишель прав.

— Ты сильный алхимик, у тебя всё получится, друг.

В этот раз в его словах не было какой-то издёвки, Мишель искренне верил в то, что говорил. А я всё больше погружалась в холодный сон.

— Хорошо, — сдался наконец ректор. — Света, какую половину оставить? Холодную или тёплую?

Холод — это мрак, сейчас мне очень холодно… А тепло — это свет, это жизнь, это надежда…

— Холодную, — едва шевеля губами, произнесла я и на последнем слоге всё же отключилась.

Светлана

День бала неумолимо приближался, а я по-прежнему находилась в целительском корпусе под наблюдением и совсем не рвалась на местную тусовку. Каждый день меня навещали друзья, сирена приходила с Мишелем днём, а вечером — мой любимый ректор, и мы подолгу просто лежали, смотря друг на друга: я на своей кровати, а он на соседней.

Обморожение нанесло сильный урон моему здоровью, но я уверенно шла на поправку. Правда психологическое состояние оставляло желать лучшего, очнувшись в лазарете, я узнала, что Тимошка погиб от лап снежного барса. Мне было очень грустно от потери фамильяра, я почему-то считала, что они могут жить вечно и им ничего не страшно. Ошиблась, фамильяра с лёгкостью может убить другой фамильяр.

— Адептка Козина? — В палату заглянула миловидная девчушка с россыпью веснушек на щеках.

— Да, это я, — подтвердила, спуская ноги с кровати.

— Это вам просили передать. — Девушка внесла в палату огромную круглую бежевую коробку с розовым бантом.

— От кого это? — настороженно спросила я.

— Не знаю, доставили порталом, — пожала плечами девчушка.

Я открыла крышку и обомлела, внутри находилось роскошное бирюзовое платье. Трясущимися от волнения пальцами провела по атласной ткани и расшитому драгоценными камнями лифу. Ничего более красивого мне ещё не доводилось видеть в жизни. Но настоящий восторг вызвала записка, положенная в коробочку с украшениями.

«Моей любимой человечке, единственной, кому позволено падать мне на голову из портала. Но сегодня, я надеюсь, ты воздержишься от своей привычки и просто пойдёшь со мной на Новогодний бал. Эмин».

Я не говорила ректору о том, что не иду на бал, потому что у меня нет наряда, но, видимо, он и сам догадался.

Оделась я легко, несмотря на красоту, платье простого фасона, а туфли так и вовсе представляли собой балетки. Заботливый, знает, что не выдержу весь день на шпильках, ноги ещё болят после обморожения.

Многие, входя в бальный зал административного корпуса, застывают в его дверях в восхищении от красоты, но только не я, ведь именно адепты бытового факультета весь последний месяц готовили помещение к балу. Я в эти дни всегда уходила последней. Самой последней, далеко за полночь. Хи-хи. Конечно, за последние несколько дней, пока я лежала в лазарете, тут произошли изменения, но не столь масштабные.

Высокие потолки, я бы сказала, мегавысокие, за счёт того, что помещение было фактически двухэтажным, по всему кругу шла галерея верхнего яруса, украшенная еловыми гирляндами и серебряными лентами. Серебристо-зелёная тема вообще являлась основной, по всему периметру стояли стройные ели, и украшали их крупные серебристые шары, а на полу под тяжёлыми лапками лежали груды зелёных коробок с подарками, перевязанные всё теми же серебристыми лентами. Сам зал очень светлый, несмотря на то что за окнами давно стемнело, ведь его наполняли светом сотни магических шаров.

Сегодня сюда пришли адепты всех факультетов и курсов, но при этом не было особой скученности: при строительстве зала архитекторы учли все нюансы и сделали его крайне большим. Хоть я и провела в этом месте последние две недели, ощутила себя принцессой только сейчас, когда вокруг пестрили девушки в нарядных бальных платьях, а парни — в камзолах, сняв пресловутую форму адептов.

И всё же, несмотря на праздничную обстановку, мне было грустно, мой фамильяр погиб, и пусть он был со мной не столь долго, я успела к нему привыкнуть.

— Светлана! Я так рада видеть тебя здесь!

Мне на шею бросилась сирена, она сильно меня удивила в последнее время, оказывается, сами того не заметив, мы с ней подружились.

— И я тебя, — сказала я в ответ.

— Шикарное платье. — В её глазах лучилась радость и совсем не было зависти.

— Спасибо, ты тоже шикарно выглядишь.

Улыбка тронула мои губы, когда я увидела, что студенты начали расступаться, давая пройти ректору академии и его секретарю. Два высоких блондина в белоснежных одеждах двигались к небольшой лестнице, находящейся между двумя украшенными еловыми гирляндами колоннами. Мишель оказался агентом королевы, но чувство дружбы превысило в нём долг, и он не всё доносил до ушей её Величества, стараясь по максимуму сохранить дела академии в тайне. Особенно дела своего второго, или, как он потом сказал, единственного настоящего начальника и друга. А потому, зная о пристрастии ректора к чёрной алхимии и тайной лаборатории, мужчина промолчал. После душетрепещущей беседы между этими двумя они решили оставить всё как есть, Мишель по-прежнему работал на Эмина и королеву, водя последнюю за нос.

— Вредина, — едва шевеля губами, произнёс Эмин, проходя мимо меня.

Я заулыбалась, как дурочка. Этот белобрысый молодой мужчина сводил меня с ума, да и в могилу чуть не свёл в прямом смысле, но всё же я влюбилась и ничего не могла с собой поделать. Наши отношения походили на пороховую бочку, стоящую неподалёку, с подожжённым запалом, мы постоянно пререкаемся и ссоримся, даже не знаю, получится ли у нас что-то в будущем. Я первокурсница бытового факультета, он ректор академии… Не хочу загадывать так далеко, даже если мы и расстанемся после очередной перепалки, то пусть это будет когда-то потом, а сейчас я хочу наслаждаться здесь и сейчас.

Эмин Дибьен поднялся по ступенькам и повернулся к адептам, которые без какого-либо знака притихли, устремив свой взор на самого главного снежного эльфа в академии. Мужчина обвёл взглядом собравшихся и… перескочил через меня, словно я пустое место, и начал свою речь, его голос был усилен магически и, казалось, лился из самого воздуха.

— Я рад приветствовать здесь всех собравшихся, как адептов, так и магистров. Хочу сразу начать с того, что королева Зильда не смогла в этом году присутствовать на балу, её задержали неотложные дела.