— М-м-м…. — Его губы растянулись в улыбке, а рука потянулась к кончику острого ушка. — Думаю, это будет забавно.

Возможно, мне стоит пересмотреть свои взгляды на дружбу.

— Тогда приступим к ритуалу, комендант может явиться в любой момент. — Я поднялся из стола и направился в сторону небольшой лаборатории, расположенной непосредственно в административном корпусе.

Моя специализация — это алхимия, и я в своё время выпустился из «Дестини» именно с алхимического факультета. Сейчас я редко занимался созданием эликсиров, это стало, скорее, чем-то вроде хобби, на которое оставалось не так уж и много времени. И всё же я не отказался от него полностью и создал лабораторию, которая пусть и была меньших масштабов, чем имеющаяся в специализированном корпусе, но не уступала ей по оснащённости. А в чём-то даже превосходила её.

— Эм, я не думал, что вы храните запрещённые вещества у всех на виду, — заметил Мишель, прогуливаясь между рядами различных колбочек.

— А я этого и не делаю, — ответил я, подходя к книжному шкафу. — Неужели, по твоему мнению, я такой беспечный? Тяну необходимую книгу, приводя в действие механизм, открывающей секретную комнату. — Я это делаю здесь.

Книжный шкаф, отъезжая в сторону, освобождает узкий проход, оттуда лестница ведёт вниз. Я оборудовал эту комнату приблизительно через полтора года после своего назначения ректором, когда понял, что готовить всем доступные эликсиры для меня слишком скучно. Несмотря на лицензию, я не мог изобретать определённые виды веществ, а потому мне было необходимо специальное место, где я смогу делать это без опаски.

— Я не знал о потайной комнате, — произнёс секретарь, спустившись со мной вниз, в подвальное помещение под академическим корпусом.

Несмотря на отсутствие окон, было светло, магические шары хорошо выполняли свою работу, хотя я и держал их слегка приглушенными. Люблю работать в полумраке. Здесь я собрал не только эликсиры и компоненты для их приготовления, но и ряд запрещённых в академии артефактов, в том числе предметы некромантской магии. Я считаю, что неправильно зацикливаться на каком-то одном направлении, возможно в период обучения это и имеет место, но в будущем стоит соединять различные знания воедино и тем самым получать более сильную магию.

Но при этом не следует забывать прошлое Сноуфореста, когда наши предки уже хотели соединить разные артефакты вместе и стать непобедимыми, в итоге навсегда утратив врождённые способности эльфов созидать. Мы стали монстрами снега и холода, пусть и с красивыми мордашками: магическая катастрофа изменила лишь наши глаза, превратив чёрные зрачки в кристаллики льда.

— О ней никто не знал.

Я тяжело вздохнул, потому что не был до конца уверен в том, что поступаю правильно. Вдруг я зря доверился лиру Мишелю и теперь потеряю всё, что имею? Достаточно одного его слова кому нужно, и я не только распрощаюсь с должностью ректора, но и буду отправлен на остров проклятых до конца своих дней. Как бы королева хорошо ко мне ни относилась, чёрного алхимика она не потерпит в своём мире, пусть и большинство того, что я делаю, сотворено лишь на благо академии и Сноуфореста в целом.

— Наверное, быть алхимиком очень интересно, — к моему удивлению, заговорил лир Мишель. — Мы, целители, более ограничены в этом плане. Я имею в виду в направлении наших настоек, в конечном счёте все они сводятся лишь к одному — помочь пациенту выздороветь.

— Твоё направление тоже крайне важно, — сказал я, ища на полке нужные сосуды.

— Да, — согласился Флок, но потом скоропалительно добавил: — Но я по нему не работаю, я ведь выбрал службу секретарём, и, признаться, она мне нравится куда больше, чем варка травок.

Мы хоть и общались с лиром Мишелем довольно много, редко говорили откровенно, и я никогда не задумывался, почему он выбрал службу вместо работы по специальности. Мишель Флок довольно талантливый и с отличием окончил академию, из него вышел бы прекрасный целитель с большим будущем, он мог как работать в госпитале в Миране, так и вести частную практику, но между тем мужчина выбирает должность посредственного секретаря. По сути, мальчик на побегушках.

Я достал нож и ламнетную бумагу, количество которой строго контролировалось законом, ведь она применялась лишь в самых редких ритуалах, где требовалось разрешение королевского двора. Однако в академии с ней не было проблем, мы сами изготавливали её, это входило в программу обучения, так что я мог не переживать по этому поводу. В целом, должность ректора дала мне, по сути, безграничные возможности в совершенствовании чёрной алхимии, но при этом отобрала большую часть времени. Вот такой вот парадокс.

Разложив все ингредиенты для ритуала на столе, я начертил алхимическую схему на каменном полу подземелья и стал поочерёдно сбрызгивать её эликсирами. Ламнетную бумагу положил в центр, а мы с лиром Мишель встали по краям схемы, и я её активировал плетением. На самом деле этот ритуал не был сложным, я бы назвал его одним из самых заурядных среди запрещённых, но, несмотря на это, он должен вызвать некий страх у Мишеля, ведь тот сталкивается с подобным впервые.

Но товарищ был спокоен и непоколебим, чем изрядно меня удивил. Он доверял мне, и это меня больно кольнуло. Я за свою жизнь никогда никому не открывался и всегда ждал ножа в спину. Возможно, всему виной моя юность, будучи адептом, я был практически изгоем, хотя и имел компанию, и мог сразить своей красотой практически любую девчонку, тем самым заполучив её в свою постель. Однако при этом каждый сокурсник мог меня и подставить, ибо зависть — сильнейшее чувство, способное изменить до неузнаваемости и из хорошего эльфа сделать монстра, готового идти по головам.

Монтор Веспери научил меня, что никому никогда в этом мире нельзя доверять.

Вот и сейчас я чувствовал себя не в своей тарелке, с одной стороны, я смог проникнуться симпатией к Мишелю, но с другой — я по-прежнему не мог назвать его своим другом. Просто приятель, просто тот, кто пожелал пойти мне навстречу в сложной ситуации. Как-никак, эта академия и его место работы тоже, полечу я со своего места, не факт, что он удержится, новый ректор вполне может заменить его одним распоряжением о несоответствии.

Да, именно так, сейчас всё это Мишель делает исключительно из собственных интересов.

— Дай руку, — сказал я, протягивая свою и делая поочерёдно два надреза, сначала на его пальце, а затем на своём.

Кровь капнула на бумагу, лежащую в центре схемы, и она вспыхнула алым.

Первый этап ритуала пройдён.

Я взял заранее приготовленное перо и чернильницу, и мы оба расписались на листе ламнетной бумаги, и она вспыхнула зелёным. Затем такое же зелёное свечение окутало нас двоих, потом оно сменилось голубым и начало медленно затухать. Последним потух листок бумаги, оставив на себе лишь наши чернильные подписи.

— Господин ректор, и что нужно… — начал говорить лир Мишель, но я его перебил.

— Нет-нет-нет. — Я отрицательно помотал головой. — Ректор теперь ты. — Я ткнул его пальцем в грудь. — Иди в мой кабинет и сиди там, займись чем-нибудь, ну не знаю, почитай книгу, что ли. А я затаюсь, не нужно, чтобы кто-то из случайных посетителей меня видел. Вон, переберу пробирки, давно хотел этим заняться, но всё руки не доходили.

— А если спросят, где секретарь? Моё место ведь будет пустовать.

Мишель правильно подумал, но это не столь важно.

— Скажи, что отправил его по делам в Миран. — Я пожал плечами. — А теперь ступайте, господин ректор.

Светлана

Утром в столовой как всегда особенно шумно, студенты обсуждают планы на день, делятся друг с другом, какие у них сегодня пары и чего, собственно, ожидать от злющих преподов. Кто-то не выучил теорию, а кто-то так и не освоил новое плетение. Но сегодня всё было иначе, все разговоры сводились лишь к одному — к посещению Мирана.

Несколько раз за учебный сезон адептам разрешалось посетить столицу, причём сделать это самостоятельно, без какого-либо сопровождения. И сегодня один из таких дней, а потому в столовой можно затыкать уши.