Точно, именно так и сказала тогда мой декан Юнси.

— А какой раньше была академия? — спросила я у Мишеля, но ответ получила совсем от другого эльфа.

— Такой, какая тебе точно не понравилась бы. — Ректор стоял, скрестив руки на груди, на пороге своего кабинета и подпирал плечом дверной косяк, а я так увлеклась беседой, что не заметила его.

— Ой! — Моё сердце успело упасть в пятки, ухнуть там и вернуться обратно. — Ректор Дибьен, разве можно так пугать?

— Я вроде бы не выскакивал из-за угла с диким рёвом, — недовольно пробурчал белобрысый индюк. — Быть может, просто кому-то не стоило столь увлекаться милой беседой, от ванильности которой некоторых может стошнить?

Это что сейчас было? Ревность? Да нет, не может быть.

И всё же очень на неё похоже, интонация, с которой были произнесены слова, практически не оставляла сомнений.

— Адептка Козина доставлена, как было приказано, — отчитался Мишель так, словно я была чемоданом, и он любезно принёс его к ректорской двери.

— На сегодня ты свободен. — Голос ректора, когда он обращался к Мишелю, мог заморозить на месте.

Между этими двумя что-то произошло, что-то крайне серьёзное. Неужели тем тёплым отношениям, которые я застала в начале, положен безвозвратный конец?

Эмин Дибьен молча вошёл в свой кабинет, и я так же, не проронив ни слова, последовала за ним. Хозяин занял место за столом, вольготно расположившись в высоком мягком кресле, а я присела на краешек небольшого кресла для посетителей. Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь небольшим треском огня в камине да подёргиванием пламени свечей. Сегодня магические шары полностью потушены, и полумрак кабинета освещал лишь настоящий огонь.

— Светлана Козина, раса — человек, мир технический, Земля. Возраст — девятнадцать лет. Факультет бытовой, — перечислил ректор известные ему данные обо мне. — Последнее ошибочно, ведь это каприз взбалмошного ректора?

Я посмотрела на него во все глаза, не понимая, что происходит. Эльф смотрел так же, не отрываясь на меня, и я физически ощущала связь между нами, но отнюдь не ту, в которой совсем недавно пыталась убедить меня соседка. Это было напряжение, словно какие-то энергетические разряды…

А он красивый, когда сидит вот так расслабленно и просто улыбается… Улыбается, глядя на меня?

Нет-нет-нет, о чём я думаю?

— Я хочу, чтобы ты создала плетение, любое известное тебе, — произнёс ректор.

— Зачем? — Я искренне не понимала, для чего меня позвали и чего от меня хотят, особенно когда он начал разговор вот так.

— Хочу посмотреть на твои нити. Чисто интерес тукея.

Теперь я поняла, почему в кабинете сегодня темнее, чем обычно, даже для такого любителя полумрака, как Эмин Дибьен. В темноте лучше видно энергетические нити. Что ж, подсветим ему тут.

Я использовала плетение «кимариана» и создала золотистый энергический шарик подсветки. В кабинете сразу стало намного светлее, но ректор одним движением развеял его. И чего я старалась?

— А теперь сделай его только из золотистых нитей. — прозвучал оглушительный, не требующий возражений приказ.

— Я не умею работать только с одним видом нитей, — призналась я. Если честно, то я даже никогда и не задумывалась о том, что так можно.

— Так научись, — рявкнул ректор. Его голос был резким, и поза из расслабленной превратилась в хищную, отчего я невольно сжалась.

Мне ещё не доводилось видеть его таким, не понимаю, что могло настолько разозлить мужчину.

— Хорошо, я попробую, — согласилась я и начала вновь вытаскивать ниточки из пространства. Они сразу вспыхнули оранжевыми и голубыми цветами, но я начала плетение только из нитей оранжевого цвета, просто оставляя голубые висеть в пространстве. И вскоре возле меня оказалось довольно много невостребованных нитей, я не знала, как их убрать, потому просто старалась не зацепить.

Шарик получился более ярким, он тут же осветил всё пространство кабинета, и восторженный взгляд белобрысого индюка не остался незамеченным. Эмин смотрел на плод моей магии каким-то странным маниакальным взглядом, таким какой бывает у вора, когда он видит оставленный без присмотра чемодан денег.

— Восхитительно! — выдал он, не торопясь развеивать этот шар. Наоборот, ректор рассматривал его со всех сторон. — Круто. — И тут один взмах рукой, и кабинет вновь погрузился в полутьму. — А теперь то же самое, но только с холодными нитями.

Не знаю, почему ректор именно так назвал голубые, но я поняла, что он хочет, и повторила плетение.

— Вы ещё долго будете так развлекаться? — спросила я, осознавая, что ему стало скучно и он, обладая редчайшим даром тукея, решил поразвлечься. Вопрос только в том, почему роль игрушки досталась мне.

— О, нет-нет, я уже увидел всё, что хотел.

И последний шарик исчез.

— Я могу идти? — задала вопрос я в надежде на утвердительный ответ, а когда его получила, почему-то немного расстроилась.

Мне придётся вернуться в свою комнату, а там Ивоника ещё не спит, пристанет с расспросами…

— А можно спросить?

Лучше я ещё немного посижу здесь и вернусь, когда соседка уже будет спать.

— Валяй. — Ректор тоже явно не спешил оставаться в одиночестве.

— Как вы думаете, кто наложил чары на озеро Кармин и пленил принцессу Зарин? — Этот вопрос не даёт мне покоя с того самого момента, как мы спасли принцессу.

— Сложно сказать, это мог оказаться кто угодно. Начиная с короля и заканчивая женихом-лордом.

От слов ректора яснее не стало.

— Короля? Но ведь Зарин была его дочерью! — напомнила я о родственной связи.

— Хм, — Эмин Дибьен улыбнулся. — Сегодня ты спросила, какой раньше была академия, так вот я отвечу.

Не понимаю, при чём тут одно и другое. Где вообще связь?

Но тем не менее молча продолжаю слушать.

— В былые времена, до магической катастрофы, Сноуфорест был жестоким, за любую провинность можно было лишиться головы. Наша власть была тоталитарной, а общество строго разделено на сословия. Сейчас мы по-прежнему разделены, но перед законом стали равны, да и вообще права были уравнены.

Это мне сильно напомнило времена крепостного права на Руси. Неужели у каждого мира есть такая страница в прошлом, когда человек или эльф, если он беден, становился просто вещью?

— В далеком прошлом «Дестини» имела плохую репутацию, здесь избивали адептов, морили их голодом, а умерших так и вовсе никто не считал. Тогда говорили, что выживает сильнейший. Академия выстояла, она преобразилась, здесь сейчас, действительно, учатся сильнейшие из всех сопредельных миров, только вот не те, что остались живы, преодолев суровые испытания, а те, чей дар был определён как наивысший. Так вот к чему я веду, король мог проследить за принцессой Зарин и просто утопить её в озере, как нерадивую дочь запятнавшую репутацию королевской семьи. Это сейчас всё стало просто, никто не трясётся за девичью честь, тогда всё было иначе, достаточно одного неправильно понятого взгляда, и от эльфийки могла отречься семья.

— Погодите, ректор Дибьен, вы сказали, что сам король мог утопить свою дочь? — Я была шокирована услышанным.

— Ах-ха-ха! — рассмеялся белобрысый индюк. — Время любит приукрашать историю, современная молодёжь предпочитает считать, что юная красавица покончила с собой во имя запретной любви. Но, какой была правда, мы уже никогда не узнаем. — Он подпёр рукой голову, положив локоть на стол, как часто делал на уроках в академии, заменяя магистра Кокса.

Светлана

Я так увлеклась чтением о строении порталов, что едва не пропустила известие о предстоящем новогоднем бале. Сначала я никак не могла уловить суть повествования сирены, которая с утра верещала о том, что ей обязательно нужны фамильные украшения из аквамаринов, чтобы стать королевой бала. А ещё необходимо получить разрешение на посещение Мирана, чтобы заглянуть в лучшее ателье и заказать себе платье, ведь время праздника неумолимо приближается, а она не может идти на него не пойми в чём.