Светлана

Когда я шла в аудиторию по коридору первого этажа, дорогу мне преградил снежный барс, ну или кто-то, крайне похожий на него, точных названий местной фауны я не знала. Сначала я испугалась огромной кошки, ведь она хищница, но потом расслабилась, понимая, что это чей-то фамильяр и навряд ли он имеет охотничьи инстинкты, а значит есть меня никто не собирается.

— Привет, — поздоровалась с животным, прекрасно зная, что оно меня понимает.

Фамильяры могут быть видимыми для окружающих и общаться с другими людьми, помимо своего хозяина, а вот мысленная связь возможна только с последним.

— Ты Светлана? — Тон, которым это было произнесено, мне не понравился, словно большая кошка делает мне одолжение.

— Да, — подтвердила я.

Интересно, зачем я ей понадобилась?

— Мой хозяин ждёт тебя в парке, за седьмым фонарём, у старой беседки, — сказала кошка, и вокруг неё уже стали собираться снежинки, сообщая, что она выполнила свой долг и сейчас исчезнет.

— Погоди, кто твой хозяин? — спросила с замиранием сердца, у меня было одно предположение, но я боялась признаться даже самой себе.

— Придёшь — увидишь.

Ещё больше снежинок, образ начинает таять, растворяться в воздухе.

— Хорошо, я приду после ужина, — пообещала я.

— Да кто ты такая, чтобы время назначать? — Барс вновь стал очень материальным и вздыбил шерсть, чем сильно меня напугал. — Ты пойдёшь туда немедленно.

Судя по поведению фамильяра, мои предположения оказываются верны, только один человек в академии может так себя вести. Да что ему надо? А сердце предательски ускоряет свой ритм.

Очень хотелось есть, но я решила, что для меня это будет чревато, и отправилась в комнату за пальто. Адепты уже шли на трапезу, и многие удивлённо смотрели мне вслед, когда я против течения торопилась на улицу.

Седьмой фонарь — их часто использовали для ориентира, ведь, по сути, кроме фонарных столбов со сгустками магической энергии вместо лампочек и елей, тут ничего и не было. Я читала, что до магической катастрофы, когда академия ещё не была лучшей во всех сопредельных мирах, здесь находились фонтаны и беседки, утопающие в зелени. Собственно, к одной такой, давно заброшенной я и торопилась, кутаясь посильнее в шарф от холодного ветра.

— Я пришла, чего вам? — Остановилась возле стройной фигуры в белых одеждах, ветер метал его волосы, путая с длинным мехом воротника.

— А почему так официально, Света? — Тор стоял ко мне лицом. Мой Тор, но уже не вызывающий во мне прежних чувств и эмоций, на днях я смогла посмотреть на наши отношения в новом ключе и осознала, что я в принципе ничего для него не значу, но он по какой-то причине продолжает находиться рядом со мной, при этом скрывая меня ото всех. Постоянно назначал свидания в таких безлюдных или, правильнее сказать, безэльфных местах, словно я пятно грязи на его белоснежном кардигане, и меня нужно прятать, прикрывать рукавом, чтобы позорное место никто не заметил.

А я дура, круглая дура, отчего-то надеялась увидеть здесь ректора… После всего, что произошло в последнее время, я стала относиться к нему иначе, словно увидела другого эльфа под этой грудой высокомерия и тщеславия. И, как бы мне ни хотелось признаваться, но белобрысый индюк начал мне нравится. Рядом с ним я стала ощущать, что кому-то по-настоящему интересна, он меня слушал, а не делал вид, что слушает. Откровенно смеялся, до слёз из глаз, а не театрально, наигранно приподнимая уголки губ.

Когда-то Тор понравился мне своей внешностью, благородный снежный эльф, обративший внимание на жалкую человечку, кем меня считали многие… Я думала, что влюбилась, но симпатия не равно любовь. Я ненавидела и приходила в бешенство от одного упоминания Эмина Дибьена, но, узнав его лучше, влюбилась в его невозможный характер, его неидеальные манеры и только потом вновь заметила симпатичную длинноухою внешность.

— Я обозналась, — честно призналась я. — Ты хотел меня видеть?

— Да, я соскучился. — В одно мгновение он преодолел разделяющее нас расстояние и оказался близко, непозволительно близко, отчего я сделал шаг назад. — В чём дело?

— Ты прав, нам нужно поговорить, — согласилась я. — Думаю… нет, знаю. Мы должны расстаться.

— Что? Ты меня бросаешь? — опешил Тор. — Ты, жалкая человечка, решила, что можешь вот так просто, одним словом меня оставить?

Алхимик изменился в одно мгновение, впервые назвав меня так, как я и думала буквально пару минут назад. Оказывается, просто не говорил этого вслух. Я попыталась сделать ещё несколько шагов назад, позорно отступая, но не смогла: путь мне преградил огромный барс.

— Ты меня пугаешь, — произнесла я, не понимая, что происходит.

— Нет, милая, это я ещё даже не начинал. — Тор вновь начал приближаться, а мне было некуда отступать. — Ты сейчас пойдёшь со мной.

Он резко схватил меня за руку, и на ней в тот же миг вспыхнули магические оковы, нанесённые ректором в горах. Тот так и не снял их, а я больше не напоминала, стараясь убедить себя, что это только во благо. И вот, оказывается, и вправду помощь пришла откуда не ждали. С неба спикировала белоснежная сова — прямо на голову Тору, попыталась когтями разодрать ему лицо. Чтобы прикрыться, алхимику пришлось высвободить мою руку и отбиваться от наглой птицы. А я же уперлась спиной в чью-то тёплую, надёжную грудь, и рука в белоснежном рукаве с серебряной вышивкой тут же прижала меня к себе.

— Когда вы уже научитесь принимать отказы, магистр Вэспери? — раздалось у меня над ухом, и дыхание ректора обожгло кожу.

— Магистр? — переспросила шокированно я, посмотрела на уже спокойно стоящего Тора.

Сова вернулась на плечо Эмира, находящегося у меня за спиной.

— Хм… А он не сказал тебе, Света? Вполне в его духе, — заметил белобрысый индюк.

— Не лезь не в своё дело, Эмир, — гневно крикнул Тор.

— А ты мне рот не закрывай, Мантор, — в ответ повысил тон ректор.

— С тобой мы ещё не закончили. — Ушастый красавчик ткнул в мою сторону своим идеальным, но таким бездушным пальцем.

Мои мысли в разбег, Тор не студент алхимического корпуса, он преподаватель. Я и впрямь дура, вот только перепутать адепта и магистра — это одно, а вот зачем я ему — совсем другое. В голове сразу начали вспыхивать картинки, как в калейдоскопе, Тор постоянно выспрашивал меня про ректора, где мы были и что делали.

— Он хотел через меня подобраться к вам? — спросила я, складывая мысленно пазл, когда Тор ушёл в сопровождении своего фамильяра.

— Нет.

Меня продолжали прижимать надёжные руки, и так не хотелось уходить из их кокона, но находиться там долго не представлялось возможным.

— Ему нужна ты. — Ректор отошёл на пару шагов, а потом произнёс куда-то в пустоту: — Ненавижу извиняться.

— Я… — Я хотела сказать, что ничего не понимаю, но меня бесцеремонно перебили.

— Идём, нам нужно поговорить, а тебе — принять решение.

— Решение?

Я не ослышалась? Я же уже с ним порвала, что тут ещё решать?

— Ненавижу извиняться, — повторил мужчина, он был зол, однако старался вести себя так, словно ничего не произошло.

Мы шли по тропинке, ведущей в академический корпус, едва ли не касаясь друг друга плечами. Дорожка была узкой, а ни один из нас не пытался вырваться вперёд, и, стоило мне немного отстать, как ректор сбавлял шаг. Эмир старался идти со мной в одном темпе, словно мы с ним равны. Словно я ему не безразлична, и он не хочет забыть меня где-то.

В памяти сразу всплыла моя поездка с Тором в Вудвиль, где я вечно пыталась поспевать за ним, сейчас я осознаю: он специально это делал, чтобы со стороны казалось, что мы не вместе. И «Счастливый пончик» он выбрал, потому что в тот день там не было посетителей, все веселились возле уличных торговцев.

— Лир Мишель! Лир Мишель! — раздался пронзительный голос ректора, стоило нам переступить порог академического корпуса. Что-то в последнее время я тут частый гость.