Обратно мы ехали уже в моих санях, и олени неслись к центральной площади во весь галоп, нарушая правила, но сейчас это не имело значения. Главное — успеть вовремя, пока Мантор Вэспери ничего не сделал Светлане.

В прошлом, когда дар «Соулдфаер» пытались передать от одного мага другому, были случаи гибели первого. Как подумаю о том, что сам хотел так поступить с человечкой, так в ужас прихожу. Как я вообще мог о таком помышлять?

— Там неподалёку есть портал, им никто давно не пользовался, но он рабочий, — сказал Мишель. — Отправляйтесь туда, я знаю координаты. — Он быстро активировал руны.

— А ты не пойдёшь с нами? — спросила сирена.

— Не сейчас, у меня есть важное дело. — Принцесса посмотрела на него так, что даже я позавидовал этому взгляду, едва не превратила в глыбу льда на месте.

— Что может быть важнее спасения моей подруги?

Вау, вот это голос, наверное её окрик слышали даже в академии.

— Это как раз связано с этим, — тихо пролепетал Мишель. — Я приду чуточку позже.

— Хорошо. — Я решил не уточнять, что задумал секретарь, возможно пришло время поверить своему другу, не задавая лишних вопросов.

Светлана

Паутины на стенах… Наверное, их плетут какие-то холодовыносливые пауки, потому что место, в которое меня притащил тоже было заброшенным, это видно по слою наметённого на пол и предметы снега сквозь раскрытые настежь окна. Холодно, мне было очень холодно, несмотря на стены, внутри помещения было словно на улице, ведь камины его не согревали, а мой похититель не торопился их растопить. Я уже с трудом чувствовала пальцы ног и рук, и с каждой минутой становилось только хуже.

Значит, я не нужна ему живой.

Эмин сказал, что такие, как я, не рождались в Сноуфоресте много веков и ни один прибывший к ним маг из сопредельных земель никогда не был наделён даром холодного огня. Забавно, что к огню способности не имели никакого значения. Просто они так называют сочетание холодной магии — голубые нити и тёплой — золотисто-оранжевые, похожие на огненные всполохи. Сама по себе ни одна из магий не имеет ценности, а вот в паре — уникальны и бесценны.

Тор, который оказался не адептом факультета алхимии, а одним из его преподавателей, очистил центр зала от мебели, стащив её к стенам, и сейчас рисовал на полу какую-то схему, попутно разжигая свечи. Эльф постоянно сверялся с изрядно мятыми свитками и продолжал чертить, что-то нервно бубня себе под нос. Потом он расставил три предмета на краях схемы, положил кинжал, стрелу и иглу. Все они были сбрызнуты каким-то алхимическим эликсиром зелёного цвета, а затем сверху — раствором синего цвета. И каждый раз, когда жидкость касалась предметов, они ярко вспыхивали, освещая комнату.

— Иди сюда, — рявкнул мужчина.

Но я не могла даже пошевелиться от холода, казалось уже промёрзла насквозь, даже глаза периодически закрывались, и мне приходилось усилием держать их открытыми. Я понимаю: если сейчас усну, уже никогда не проснусь.

— Ты что, оглохла?

Ах-ха-ха… Как я могла не разглядеть за витриной смазливого снежного эльфа такую мразь? Он поднялся на ноги, откинув в сторону свитки, и взял меня за грудки, резко поднимая. Здесь я, наверное, должна была ощутить боль, но я не чувствовала тела, даже губами могла шевелить с трудом, а потому то, как далеко я его отправила, он не услышал.

Меня бесцеремонно бросили в центр схемы, после чего Тор начал плести какое-то плетение, и линии засветились. Но не это сейчас было важным, а то, что я заметила какое-то движение слева, там, где находилось раскрытое окно.

— Монтор Вэспери, ты перешёл все границы.

Ещё ни разу в жизни я не была так рада ректору академии магии «Дестини».

— Кто бы говорил, Эмин Дибьен, — протянул Тор. — Не ты ли сам хотел провести ритуал?

— Я… я… — Мой взгляд из-под полуопущенных ресниц метнулся к ректору, который медлил с ответом. Что? Он тоже хотел меня использовать? — Это неважно, я ничего не сделал, в отличие от тебя.

— Ну конечно, так и скажи, что просто не успел. — В голосе Тора слышалось победоносное самолюбие.

— Нет, я передумал, — признался ректор, а я не знала, что мне думать.

Получается, моя магия и его свела с ума? Но стоит ли мне злиться, если Эмин на самом деле отказался от замысла? И отказался ли? Вдруг, это всё раскаяние лишь игра на публику? Всё так переменилось…

— Ах-ха-ха! — Магистр алхимии рассмеялся. — А что так? Ты же во всём привык быть первым и уникальным, ещё в академии придумывая новые эликсиры.

— Не всё в этом мире измеряется первенством, я понял, что порой стоит жертвовать ради чего-то более важного. — Ректор смотрел в этот момент только на меня.

— Ты что, влюбился? — Вэспери рассмеялся ещё сильнее. — В человечку? Эмин, ты меня разочаровываешь.

— Жаль, что тебе неведомо это чувство, — с сожалением произнёс Эмин.

— Забавно, я думал, что тебе тоже, в противном случае ты бы не шлялся по борделям, — выплюнул Тор, и моё сердце ревностно кольнуло

Я не знала, что ректор позволяет себе подобные развлечения. Хотя он свободный мужчина, так что удивляться нечему, всем порой нужно расслабиться.

— Знаешь, как я понял, что ты задумал, и решил опередить тебя? Карине мне докладывала, зачем ты приходил в «Золотого лягушонка».

— Карине? — растерянно переспросил белобрысый индюк.

— Ты даже не знаешь имени той, кого трахал. — Магистр алхимии рассмеялся. — Вампирша, путана из «Лягушонка».

— Да-да, спасибо, я уже понял.

Эмину явно не хотелось обсуждать эту тему при мне.

— Вот она-то мне и поведала, что ты заказал у гнома, а сложить дважды два уже ничего не стоило, — растянул губы в улыбке Мантор.

— Хватит пустой болтовни. — Ректор сделал шаг вперёд. — Отпусти Свету, и я не причиню тебе вреда.

— Господин ректор, вы, видать, ещё не поняли, что более не командуете, — самодовольно заметил Тор. — Здесь и сейчас я решаю, что будет.

— Ошибаешься, — возразил лорд Дибьен и запустил в Тора магическим ледяным сгустком энергии.

Ответ долго ждать себя не заставил, и начался настоящий магический поединок без каких-либо правил, где цель одна — выжить. Эта битва совсем не похожа на ту, когда Эмин отбивался от стражников в Суммерволде, там он с ними «играл», а сейчас бился в полную мощь. Каждый из соперников старался нанести другому более смертоносный удар, и, к моему ужасу, они были равны. Одного возраста, одной силы…

Фамильяры также присоединились к схватке, сова Эмина наносила удары с воздуха, а снежная кошка пробовала в прыжке поймать надоедливую птицу. А из двери, ведущей в комнату, выскочила Ивоника, на ходу создавая боевое плетение своего народа, но оно не успело достичь цели, всего одним движением Вэспери отправил мою соседку в полёт, где она приложилась головой о стену и потеряла сознание. Я не ожидала увидеть её здесь, не думала, что она бросится на мою защиту, особенно если вспомнить, как начиналось наше общение.

Удар за ударом, то магические, то самые обычные, словно в дворовой драке.

— Я не заяц, я кролик! — В ворохе серебристых снежинок возник Тимошка, рьяно бросившийся помогать Голицу атаковать кошку. Но что он мог? Мой маленький пушистый комочек против такого огромного зверя.

Было сложно предположить, кто выиграет, и потому моё уже почти замёрзшее сердце замирало каждый раз, когда сгусток летел в ректора. Если бы я могла сейчас что-то сказать, я бы крикнула что есть мочи: «Я люблю тебя», потому что я, действительно, влюбилась в белобрысого индюка, на которого всё же свалилась не почти, а совсем. Вчерашняя ночь прошла настолько бурно, что слова были лишними, а потом он ушёл, так и не узнав главного…

А теперь может не узнать никогда.

В какой-то момент ректор начал побеждать, а тут и Мишель появился у него за спиной в сопровождении каких-то эльфов в форме гвардейцев. Облегчение накрыло меня, ну теперь-то все вместе они точно одолеют этого гнусного алчного алхимика.

— Монтор Вэспери, ты арестован, — сказал Мишель, чеканя каждое слово.