Звонок телефона нарушает утреннюю идиллию. На экране высвечивается имя Евгении Хмелевской.

— Доброе утро, — говорю я, выходя на крохотную кухню, чтобы не беспокоить детей.

— Доброе, Катя, — голос адвоката звучит напряженно. — Есть новости. Прокуратура предъявила Михаилу официальное обвинение. Попытка убийства, мошенничество со страховкой, финансовые махинации... Список длинный.

Сердце сжимается. Несмотря на всю боль, которую он причинил мне, мне все еще трудно соединить в голове два образа — любимого мужа, отца моих детей, и хладнокровного преступника, готового убить собственную семью.

— Когда суд? — спрашиваю, крепче сжимая телефон.

— Предварительное заседание через две недели. Но есть еще кое-что, — она делает паузу. — Анна Петровна действительно подала апелляцию на решение опеки. И... они нашли какие-то формальные нарушения в процедуре. Нам придется снова отстаивать твое право на детей.

Внутри все холодеет. Только не это. Только не снова.

— Что я должна делать? — мой голос звучит хрипло.

— Нам нужно подготовить более развернутую доказательную базу. Свидетельские показания от учителей, соседей, коллег. Доказать, что ты социально адаптирована, обеспечиваешь детей всем необходимым.

— Но у меня... — я замолкаю, не решаясь озвучить проблему. Деньги. Всегда дело в деньгах. Несмотря на новую работу, моей зарплаты едва хватает на аренду квартиры, еду, одежду для детей. А судебные тяжбы стоят дорого.

— Я понимаю, — Евгения словно читает мои мысли. — Но есть хорошая новость. С тобой хочет встретиться журналист из «Городских вестей». Твоя история заинтересовала их. Это может помочь привлечь внимание к делу.

— Журналист? — переспрашиваю я. — Не уверена, что готова выносить нашу историю на публику...

— Подумай, Катя. Иногда общественное мнение — лучшая защита. А сейчас мне пора, у меня слушание. Созвонимся вечером.

Она отключается, а я остаюсь стоять на кухне, глядя в окно на серое апрельское утро. Всё не закончилось. Война за детей, за мое будущее, продолжается.

— Мамочка, мы голодные! — Маша врывается на кухню, обнимает меня за ноги. За ней входит Петя, более сдержанный, но тоже улыбающийся. — Можно блинчики?

Смотрю на них — растрепанных, в пижамах, с блестящими глазами — и решимость наполняет меня с новой силой. Ради них я готова на все. Даже на встречу с журналистом. Даже на то, чтобы рассказать всему миру о предательстве Миши.

— Конечно, солнышко, — улыбаюсь я, доставая муку из шкафа. — Сейчас будут блинчики.

Офис встречает меня привычным шумом. Несмотря на все потрясения в личной жизни, работа стала моим якорем, островком стабильности. Ольга создала мне все условия — гибкий график, возможность иногда работать из дома, понимающий коллектив.

— Катя, привет! — Марина, маркетолог, машет мне рукой из-за своего стола. — Мы тут кое-что организовали. Зайди в переговорку, когда освободишься.

Киваю, не понимая, о чем речь. Включаю компьютер, просматриваю почту, погружаюсь в привычный поток цифр и таблиц. Через час, закончив с самыми срочными делами, отправляюсь в переговорную комнату.

Открываю дверь и замираю. Там собрался весь наш небольшой коллектив — человек десять. На столе торт, шарики, плакат: «Держись, Катя! Мы с тобой!».

— Что это? — выдыхаю я, не веря своим глазам.

— Это для тебя, — Ольга встает, обнимает меня. — Мы все в курсе твоей ситуации. И решили, что не можем остаться в стороне.

— Мы собрали немного денег, — говорит Сергей, наш программист, протягивая мне конверт. — На адвоката, на новые игрушки детям, на что угодно.

— И это еще не всё, — подхватывает Марина. — Мой муж — журналист. Он хочет сделать репортаж о твоей истории. Анонимно, если захочешь. Это привлечет внимание к делу, возможно, найдутся и другие пострадавшие от твоего...

Она не заканчивает фразу, но я понимаю. От моего мужа. От человека, который оказался способен на такое предательство.

— Я... — горло перехватывает, слезы подступают к глазам. — Спасибо вам. Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — Ольга берет меня за руки. — Просто знай: ты не одна. У тебя есть мы. У тебя есть целая армия поддержки.

— И еще кое-что, — добавляет Сергей. — Я создал сайт для сбора средств на твою юридическую защиту. Твоя история уже набирает популярность в соцсетях. Люди хотят помочь.

Я смотрю на них — на этих людей, которые еще месяц назад были мне чужими, а сейчас готовы бороться за меня, за моих детей. Коллеги. Друзья. Союзники.

— Я не знаю, как отблагодарить вас, — говорю, вытирая слезы.

— Просто не сдавайся, — отвечает Ольга. — Ты уже доказала, что ты боец. Продолжай в том же духе.

Вечером, уложив детей спать, я жду Свету. Мы договорились встретиться, обсудить новую ситуацию. За эти недели наша странная дружба окрепла, превратилась во что-то настоящее, глубокое. Две женщины, обманутые одним и тем же мужчиной, нашли друг в друге опору и понимание, которых так не хватало раньше.

Звонок в дверь — тихий, чтобы не разбудить детей. Открываю, и вижу Свету, но не одну. Рядом с ней стоит маленький мальчик лет пяти. Темные волосы, серьезные глаза, упрямый подбородок. Копия Миши. Сережа.

— Привет, — говорит Света неуверенно. — Прости, что без предупреждения. Соседка, которая обычно сидит с ним, заболела, а оставить его было не с кем.

— Конечно, проходите, — я отступаю в сторону, пытаясь справиться с эмоциями.

Он протягивает мне маленькую ладошку для рукопожатия, и этот взрослый жест заставляет меня улыбнуться. Миша всегда придавал большое значение правильным манерам.

— У тебя есть дети? — спрашивает он.

— Да, мальчик и девочка. Но они уже спят.

— Они мои брат и сестра, да? — его прямой вопрос застает меня врасплох. Бросаю взгляд на Свету, она кивает.

— Да, Сережа. Они твои брат и сестра.

Он серьезно кивает, словно подтверждая какую-то свою догадку. Потом достает из кармана маленькую машинку:

— Можно я поиграю?

— Конечно, — показываю ему на ковер в гостиной. — Располагайся.

Когда он отходит, мы со Светой перемещаемся на кухню. Она выглядит уставшей, под глазами темные круги.

— Извини еще раз, — говорит она, принимая чашку чая. — Я не планировала вот так... Но он давно спрашивает о своих брате и сестре. С тех пор, как узнал, что его отец — муж другой женщины.

— Ты рассказала ему? — спрашиваю я, не в силах скрыть удивления.

— Частично, — Света вздыхает. — Он очень сообразительный. Слишком похож на своего отца. Задает вопросы, на которые не всегда есть ответы.

— Ты сказала ему, что его отец... что Миша... — я не могу закончить фразу.

— Что он арестован? Да, — она смотрит мне прямо в глаза. — Я не стала говорить, в чем его обвиняют. Просто сказала, что папа совершил плохой поступок и теперь должен ответить за него перед законом.

Качаю головой, пораженная ее честностью и смелостью. Я все еще не решилась рассказать Пете и Маше полную правду об их отце. Говорила лишь, что у него проблемы с законом, что он уехал далеко и не может сейчас быть с нами. Но не сказала главного — что он пытался нас убить.

— Ты сильная, — говорю я с искренним восхищением. — Всегда была сильной, да?

— Нет, — она качает головой. — До встречи с Мишей я была другой. Веселой, беспечной, доверчивой. Он изменил меня. Сломал что-то внутри.

— Расскажи, — прошу я, внезапно понимая, что хочу знать все. Всю историю человека, которого, как мне казалось, я знала лучше всех на свете. — Как вы познакомились? Каким он был с тобой?

Света делает глоток чая, собираясь с мыслями. В гостиной слышно, как Сережа тихо разговаривает сам с собой, катая машинку по полу.

— Мы познакомились в ресторане, как я уже рассказывала, — начинает она. — Он был... ослепительным. Знаешь, есть такие мужчины — входят в комнату, и все женские взгляды тут же обращаются к ним. Миша был именно таким. Уверенный, харизматичный, с этим его фирменным взглядом, от которого колени подгибаются.