Если бы не Абельский, все было бы куда хуже. Но он посещал замок пару раз в неделю и при помощи своих магических способностей изрядно облегчал нашу незавидную участь.

Так, только благодаря ему я оправилась за трое суток, иначе лежала бы больше. Теперь я ужасно беспокоилась за Амару, потому что по слухам, доносящимся из города, заболевшие новой болячкой дети, часто не выживали. Ашер, едва отойдя от своей прошлой напасти, заболел снова. На этот раз Анька ничем не могла ему помочь, потому что в забытьи валялась на кровати. Пришлось мне за все отвечать. К счастью, Абельский дал Ашеру и Амаре какое-то снадобье, благодаря которому мальчик быстро поправился, а Амара и вовсе не заболела.

Но со взрослыми такой финт не прокатывал – прежде чем выздороветь, мы должны были пройти через адовы муки. И хорошо было тому, кто поправлялся быстро.

К сожалению, не обошлось без жертв. Спустя неделю мучений скончалась Лилиан – парализованная мать Серафины. Перед смертью она вручила мне шкатулку, сказав, что в ней мое наследство. Вторую такую шкатулку Лилиан завещала Серафине. Последними словами бедной умирающей женщины были:

— Хоть ты и не моя дочь, но я полюбила тебя, как родную. Хоть сейчас скажи мне, где моя Элора? Я не могла от нее ничего утаивать, это было бы просто не по совести. Поэтому рассказала все. Лилиан молча слушала, кивала, по ее сухим щекам катились слезы. Когда я закончила, попросив извинения у женщины за то, что невольно заменила ее родную дочь собой, Лилиан велела мне порыться в баулах. Так я нашла свое наследство. И Серафины тоже.

После этого Лилиан спокойно умерла, с застывшей на бледных губах улыбкой. Серафина не смогла попрощаться с ней, потому что оправилась от болезни только спустя четыре дне после похорон матери.

И когда узнала об ее смерти, была безутешна. Потом мы много времен проводили вместе, рассматривая доставшиеся нам сокровища. В моей шкатулке оказались изящные украшения с рубинами и изумрудами. Серафине достались сапфиры и бриллианты. Спустя какое-то время Лилиан осталась в моей памяти только как светлое облачко грусти, печальное, но приятное воспоминание. Ведь моя настоящая мать была жива, и я не теряла надежду к ней вернуться.

Серафине же надеяться было не на что. И она очень огорчалась из-за того, что не смогла присутствовать на похоронах матери. Еще больше ее огорчал тот факт, что не явился и Кристофер. Хотя я просила Сергея отправить из города письмо на ферму Вестон с печальным известием. Письмо он отправил, но Кристофер никак на смерть жены не отреагировал. Чем больше Серафина над этим думала, тем больше укреплялась в желании поехать навестить отца.

— Может, он умер, — мрачно говорила она всякий раз, когда заходил разговор об отце. — Он бы в любом случае приехал на мамины похороны, не может быть, чтобы он не явился. Что-то случилось.

— Не думай о плохом, — советовала ей недавно оклемавшаяся Анька, нянча Ашера на руках. — Может, он просто в полях целыми днями, войне нужно много провианта, к тому же говорят тролли многие поля пожгли.

Да уж, про бесчинства троллей каких только слухов не ходило. Убийцы, насильники, воры и мародеры – это все про них. Я еще ни одного в глаза не видела, но чем дальше, тем больше боялась. Но уже не так за себя, как за дочь.

Не сумев отговорить Серафину от посещения фермы, я решилась поехать с ней до Элардона, чтобы проводить сестру, а заодно своими глазами увидеть, что творится. Слухами я была уже сыта по горло. И устала бояться неведомо чего.

Оставив Амару на попечение служанок и Аньки, на следующий день я вместе с Серафиной катила по дороге в направлении города. Подъезжая к Элардону, сразу заметила стоявших на воротах мрачных усталых стражей. Они были вооружены до зубов и смотрели с подозрением.

— Леди Маверик, говорите? — усмехнулся один из них, сверял меня неприятным колючим взглядом. — Уж не колдуна ли Маверика супружница?

Мы с Серафиной переглянулись.

— Я жена Люсьена Маверика, — с достоинством ответила я, потягивая свое удостоверение. — И он вовсе никакой не колдун.

Эти бумаги с гербовой королевской печатью Абельский привез нам в замок сразу же, когда вернулся из своего путешествия. По его уверениям удостоверения эти помогут мне, Аньке и Серафине, если возникнет необходимость куда-то поехать.

— Или бежать, — добавил он тогда со зловещей улыбкой.

Вот и пригодились.

Страж внимательно изучил наши бумаги, затем махнул рукой, пропуская экипаж. Сердце мое прекратило учащенно биться, только когда карета въехала в город.

— Что он имел в виду под «колдуном Мавериком»? — посмотрела я на Серафину.

— Слухи, как обычно, — пожала она плечами. — Сама ведь знаешь, насколько все любят сплетни. А твой муж, он к тому же у драконов учится.

— Странно, что так долго, — нахмурилась я, оглядывая полупустые улицы когда-то оживленного и богатого города. — Вот Седрик Абертау съездил, выучился и уже вернулся. Хотя уехал позже Люсьена.

— Ну, может у Люсьена курс какой-нибудь усиленный, — произнесла Серафина. — Ведь он же не просто так поехал в горы, а по поручению короля. Значит, пока не научиться уничтожать троллей, чтобы помочь нашим войскам, не вернется.

— Пока он там учится, может уже и помогать будет некому, — тоскливо оглядывала я пустую базарную площадь, на которой ветер разметал какие-то коробки и мешки. — Лучше бы ему поторопиться.

Не то чтобы я хотела видеть муженька, скорее нет, но его отсутствие уже стало напрягать. И вызывало подозрения, что тут говорить. Как будто он только и ждал, чтобы сбежать от молодой жены. И теперь не появляется, потому что я ему и нафиг не сдалась. Как и наша дочь. Кулаки мои невольно стиснулись при воспоминании о дочери. То, что на меня Люсьену было наплевать, это одно, но вот за дочь я порву любого. Уж муженька-то без труда! Причем одной левой.

Посадив Серафину на рейсовый дилижанс, который шел до фермы, я попросила возницу присматривать за девушкой. Самой же Серафине велела найти отца и привезти его в замок.

— Но если не найдешь, не задерживайся, — напутствовала я сестру, жалея что не могу поехать с ней.

Однако оставлять Амару была не намерена.

Серафина кивнула, и дилижанс отчалил. Я же пошла обратно к своему экипажу, чтобы вернуться домой. И вот тут меня ждала неожиданность. Уже подходя к карете, я видела стоявших рядом с ней троих мужиков. Они что-то бурно обсуждали, переговариваясь с сидевшей на козлах Розой. Женщина явно была недовольна, выражая это всеми способами: махала руками, бранилась и даже попыталась пнуть близ стоявшего мужика ногой.

Я поспешила на помощь.

— Что тут происходит? — поинтересовалась я, подойдя поближе.

Мужчины обернулись. Интересные физиономии – похожи на бомжей, алкашей и разбойников одновременно. С подобными персонажами жизнь меня пока не сталкивала.

— Вы кто? — нахально спросил один из них, сверля меня мутным взглядом.

— Владелица этого экипажа, — ответила я, раздвигая мужиков и протискиваясь к дверце. — И еду домой.

— Правда что ли? — с еще большей развязностью поинтересовался мужик и сплюнул через щербатый зуб на землю.

Мне стало страшно. Обращаться с выродками я не умела. С одним еще может быть, но когда их трое…

— Нам понравилась ваша лошадка, — произнес второй мужик, на мерзкой роже которого красовался смачный фингал. — И мы ее забираем.

— Чего, блять? — от такой неожиданной наглости у меня перехватило дыхание, а речь автоматически стала нецензурной. — С чего бы мне ее вам отдавать?

— С того, госпожа, — фингалистый сунул мне под нос какую-то грязную бумажонку. — Что мы представители королевских войск, и ваша лошадь нужна для…

— Для нужд армии, — подхватил его более трезвый собутыльник. — Это королевский указ.

— Первый раз о таком слышу, — не сдавалась я, уже оглядываясь по сторонам в поисках поддержки среди прохожих. Но все бежали мимо, словно не видя нас. — Покажите указ.

— Да только что показывали, — обиженно засопел фингалистый.