Спасибо, не нужно.

Потом я каким-то чудом успела пробежаться по магазинам и купить потрясающее зелёное платье для сегодняшней свадьбы. Оно идеально подчёркивало фигуру, красиво открывало линию декольте. А вечером я устроила своему телу полноценный спа-отпуск: горячая ванна с ароматическими солями, нежные масла, кремы и прочие ритуалы, после которых кожа становилась мягкой и бархатной.

Но мне нужно было выглядеть на двести процентов.

Я ждала сегодняшнюю ночь. Я мечтала о ней. Я просто таяла в предвкушении.

— Хочешь, пройдемся по саду, пока не началась церемония? — предложил Роберт.

— А давай!

Он взял меня за руку и осторожно увлёк к липовой аллее. Я резко затормозила.

— Туда нельзя! Пойдём в другую сторону, — усмехнулась я.

— Почему? Место выглядит таким укромненьким.

— Да, да. Потому Шурики уже там.

— О! — выдохнул Роберт, обернулся к аллее и прищурился. — Это не Шурики. Это какие-то Кролики.

— У них любовь! Не мешай им, — подмигнула я и потянула его в противоположном направлении.

— Ами, а у нас разве не любовь? — вдруг остановился Роберт, нахмурившись.

Вопрос прозвучал так неожиданно серьёзно, что моя улыбка на секунду замерла.

Я растерялась. У меня любовь! Еще какая! И мне думалось, что и у него тоже. Но делатьэто в таких условиях я не была готова.

Пятница всё ещё отзывалась во мне болезненными спазмами и острыми осколками воспоминаний. Стоило расслабиться, как они возвращались, накрывая волной стыда, сомнений и той самой совести, которая почему-то всегда просыпалась в самый неподходящий момент.

И если я сейчас поддамся порыву, если позволю себе забыть обо всём и отдамся Роберту где-нибудь под деревом...

Он будет уважать меня?

Господи, конечно, будет!

Роберт вообще не походил на человека, который измеряет женское достоинство длиной платья или метрами расстояния до ближайшей спальни.

Но одно дело — понимать это головой. И совсем другое — перестать бояться.

Я пока не могла. И не рискнула проверить.

Поэтому просто подошла к нему, обхватила ладонями его лицо и мягко коснулась губ.

— Пойдем, мой гавайский принц. О любви мы будем говорить после работы, помнишь? И... — я склонилась к его уху и прошептала: — Я могу быть очень, очень, очень болтлива.

Роберт рассмеялся, переплёл свои пальцы с моими, и мы продолжили прогулку.

Дорожки петляли между старыми деревьями, выводя нас то к цветочным полянам, то к небольшим укромным площадкам с коваными скамейками.

Сад был поистине чудесным. Не вычурен, не перегружен деталями, а именно красив. Словно над ним десятилетиями работали люди, которые точно знали, где стоит посадить дерево, чтобы через полвека оно стало главным украшением пейзажа.

Я невольно представила, сколько могла бы стоить свадьба в подобном месте, и тут же пожалела. Нет, нет, предпочту остаться в счастливом неведении. И я все чаще ловила себя на мысли, а нужен ли вообще весь этот антураж, когда меня за руку держит самый лучший парень?

— Знаешь, Ами, — Роберт обнял меня, когда мы остановились у пруда, на поверхности которого игриво дрожали солнечные блики, а под ивами лежала густая тень. — Завтра всё решится, и, возможно, тебя не совсем устроит результат. Но...

— Я знаю, что выберут тебя, Роберт, — перебила я с улыбкой. — И это будет заслуженная победа. Ты лучший из всех, кого я знала.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что я едва не забыла, как дышать.

— Правда, — продолжила я, переведя дыхание, — до сих пор не понимаю, зачем тебе эта должность. Но если это то, что поможет тебе заземлиться, остаться здесь и перестать убегать от собственной жизни, я буду бесконечно рада за тебя.

— Я останусь в любом случае. Только можно я тебя кое о чем попрошу? — задумчиво произнёс Роберт.

— Давай.

— Что бы завтра ни произошло, что бы ни говорили, какие бы результаты ни озвучивали, это не повлияет на твое отношение ко мне. И... Ты не уйдёшь.

Я громко рассмеялась.

— Разве от такого уходят? Я в том плане, уходить просто от того, что твой парень гораздо успешнее тебя, — это же глупости. Что за соревнования внутри отношений? Что ты!

Роберт улыбнулся, но тревога в его глазах не исчезла окончательно.

— Я всё равно немного боюсь, — признался он и притянул к себе, нежно коснувшись щёки губами.

— И я всё-таки скажу тебе ещё кое-что, — прошептал он. — Я безумно тебя...

Договорить у него не получилось. Звонок его мобильного бесцеремонно прервал заветные слова.

— Чертов будильник, — выругался Роберт. — Нам пора.

— Ты поставил будильник, чтобы мы не пропустили начало? — я уставилась на него с искренним умилением.

— Ну да. Вдруг бы мы увлеклись и...

— А ты и правда душный тип! — рассмеялась я и повисла у него на шее. — А если бы мы... Сейчас... Здесь...

— Финал бы был под эпическую музыку, — хохотнул он.

— Пойдём. Профессиональный зануда!

Мы вернулись к особняку, где всё было готово к началу торжества. А я уже изнывала в ожидании его окончания.

Гостей рассадили на большой открытой лужайке. Ряды бежевых стульев стояли так ровно, словно их выстраивали по линейке, а между ними оставили широкие проходы для жениха, невесты и фотографов.

Впереди возвышалась арка из белых цветов и зелени. За ней виднелись деревья, а за ними — светлый фасад особняка.

Пока Саша-мальчик что-то настраивал в своем фотоаппарате, я подняла камеру и нажала.

Щёлк.

Одинокая бабушка в белой шляпке сидела в третьем ряду, чуть развернувшись к проходу. Она смотрела куда-то в сторону, и на её лице читалось ожидание. Не тревожное, а тёплое, почти детское.

Щёлк.

Минут через пять к ней подбежал мальчик лет семи с задорной улыбкой.

Щёлк.

Добродушная старушка тут же принялась вытирать ему рот салфеткой, стряхивая с рубашки крошки. Мальчик что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а бабушка слушала его с той сосредоточенностью, с какой обычно выслушивают только очень, самых важных людей.

Щёлк.

Мальчик вдруг наклонился и поцеловал её в морщинистую щёку. Я едва удержалась от восторженного писка.

Вот именно ради таких кадров я и хотела заниматься фотографией.

Не идеально выстроенная композиция, не дорогие наряды, не цветочные арки, стоимость которых лучше не уточнять. А мгновение, которое никто не собирался изображать специально. Любовь, не знающая о существовании камеры.

— Я смотрю, ты уже включилась в процесс, — раздался за спиной любимый голос.

— Стараюсь уловить неуловимое, — я обернулась.

Роберт стоял рядом, держа фотоаппарат. Гавайская рубашка по-прежнему делала своё коварное дело.

— Посмотри. Она так сосредоточенно вытирала ему рот, а он вдруг поцеловал её. Ты видел? — я показала ему экран камеры. — Это настолько мило, что я сейчас разрыдаюсь

У меня действительно сжалось сердце.

Я разговаривала вчера с Васьком, но сегодня был только один звонок, во время которого мой Лучик рассказывал, как он весело проводит время. Что папа и Даша сейчас повезут его в аквапарк, чтобы он потренировался в одном очень важном развлечении. Про море Лёня пока ему принципиально не говорит, хотя я уже дала своё согласие и обещала на неделе оформить все необходимые документы. Пусть мой мальчик берет от этой жизни всё хорошее, что она ему дает. А я буду ждать своего отпуска и непременно устрою Ваську приключения ничуть не хуже. Уверена, Роберт мне в этом поможет со свойственной ему душностью.

Вдруг заиграла торжественная музыка.

Гости повернулись к проходу, разговоры стихли, и я даже не сразу заметила, как ведущий церемонии занял место под аркой.

Жених и невеста появились, искрясь, словно алмазы на солнце.

Сергей выглядел безупречно, но заметно нервничал. Он сжимал ладонь Ирины, то и дело поглядывал на нее и улыбался так, будто никогда не видел ничего прекраснее.

И я его понимала. Девушка была невозможно красива. Но не той искусственной красотой, которая требует идеального освещения и трёх часов работы визажиста. Она светилась изнутри. Горела точно миллиарды небесных светил.