Я нервничала! Переживала. Боялась...

Мой свет стоял, приветственно улыбаясь, но щёки его уже покрылись красным румянцем. Мой мальчик был скромным и всегда немного стеснялся незнакомых взрослых.

Роберт медленно опустил глаза и посмотрел на моего сына. Пристально, будто пытался по его лицу разгадать хоть какие-то признаки первого впечатления.

— Привет, Васёк, — он присел и протянул руку.

И да, Бобин тоже покраснел.

Какой же он милый...

— Привет! — выдало мое чадо без единой запинки. Не зря бабушка водила к Олечке, она же «логопед от Бога».

— Я Роберт, коллега твоей мамы.

— Р-робегхт?

Ай нет, перехвалила.

— Да, вот такое сложное имя, — совершенно серьёзно согласился Роберт. — Поэтому можешь называть меня Роб, Боб или Бобин, как твоя мама.

Он поднял на меня взгляд и подмигнул.

Я виновато опустила глаза.

— Ой, про тебя стих есть! — воскликнул Васек.

— Я, кажется, догадываюсь, о чем ты, — по-доброму усмехнулся Роберт.

— Робин Бобин Барабек скушал сорок человек, — начал зачитывать Васька и не остановился, пока не закончил.

Потому что, если Остапа несет, то несет до конца. До самого горизонта.

— Ты очень похож на свою маму, — рассмеялся Роберт и выпрямился.

Я смущённо рассматривала узор на Васькином рюкзаке, словно там было что-то гораздо интереснее, чем то, что происходило сейчас.

— Я, кстати, давно здесь и уже составил маршрут для вторника, — сказал Роберт.

— Без меня?

— Я не знал, что ты здесь будешь, — напомнил он о нашей конспирации.

— А, ну да.

— Так! — Васька неожиданно воодушевился. — Если он всё составил, может, мы быстрее освободимся, а, мам? Я хочу на площадку.

— Малыш, но я ведь тоже должна...

Я не стала договаривать.

Не стала говорить, что у меня тоже есть идеи, что знаю этот парк как пять пальцев и знаю много интересных закоулков, которые вряд ли известны Роберту. Что я тоже могу найти точки, чтобы снимки были естественными и живыми.

В конце концов, что я хочу сама составить маршрут!

Тревога внутри нарастала, словно где-то неподалёку действительно завывала сирена. Неужели Роберт, весь такой из себя профессионал, считает, что я не справляюсь даже с простым заданием?

— Ами, — он позвал меня, нахмурившись.

Видимо, у меня на лице был написан весь мой монолог, включая обвинительное заключение.

— Всё в порядке?

— Конечно, — чересчур быстро ответила я и отвела взгляд.

Он подошёл чуть ближе.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь. И готов к твоим замечаниям и предложениям. Мы же команда. Помнишь?

Я выдохнула. И ведь снова он прав. Задание было дано для нас двоих.

— Вась, ты не против, если Роберт пойдёт с нами. Поможет маме с кое-какими нюансами.

— Мне главное — мороженое и площадка, мам! А кто тебе будет помогать, как-то не мне решать.

Гордо произнёс мой дипломат и вырвался вперед, громко шлёпая кроссовками по дорожке.

— Кажется, кто-то говорил про гены и Годзиллу, — послышалось справа от меня.

Я перевела взгляд на Роберта, который едва сдерживал улыбку.

— Ну ведь он — твоя копия, — закончил Роберт, двинулся следом за Васькой, на мгновение слегка коснувшись пальцами моей руки.

От этого короткого прикосновения по коже пробежали уже такие знакомые мурашки.

Дальше мы шли по проложенному Робертом маршруту.

И, к моему огромному раздражению, маршрут оказался хорошим. Даже очень.

Он намеренно обогнул все ключевые и заезженные места и остановился на менее приметных, но по-своему притягательных уголках.

Да я бы сама выбрала их!

— Вот здесь, смотри, — Роберт пробежал вперед и остановился перед поворотом на широкую дубовую аллею.

Высокие деревья сходились над дорожкой зелёным сводом. Листья шуршали от лёгкого ветра, а солнечные пятна двигались по земле, словно кто-то рассыпал золотистое конфетти.

— Ай-ай-ай, Роберт, — протянула я. — Какой прокол! Все снимают эту аллею.

— Я знаю, — он даже не смутился. — Но все снимают, как правило, в золотой час, а у нас с тобой опять будет разгар рабочего дня. Ты ведь видела согласованное парой время. Мы смогли бы сделать классные кадры. Рассеянный свет сгладит резкие тени, а фактура коры и стволов дубов создаст красивый, немного скульптурный фон.

— Если не пойдёт дождь, — я прищурилась. — Который обещают во вторник.

Роберт улыбнулся. Он выглядел так самодовольно, что мне захотелось немедленно найти в его идеальном плане хотя бы одну закорючку. Но снова мимо.

— Черт, ты и это учел, — догадалась я.

— Попросим нашу парочку захватить пару ярких аксессуаров. Я возьму отражатель, ты — зонт. Мы же команда.

Я задумчиво посмотрела на уходящую вдаль аллею и уже мысленно выбрала пару точек.

— Ладно, одобряю. Кстати, можно сделать несколько черно-белых кадров. Уверена, они будут очень атмосферными.

— Будут, — Роберт кивнул и направился по аллее, озираясь. Мы с Васьком шли следом.

В парке мы провели всего минут сорок, но мой ребёнок уже изнывал. Ходить, смотреть на деревья и слушать наши разговоры о свете, композиции и фактуре коры оказалось так себе развлечением для юного сорванца. Я уже начала подозревать, что знакомство с Робертом во время рабочего процесса было не самой гениальной моей идеей.

Теперь Бобин вполне мог навсегда ассоциироваться у Васька с длинными прогулками, фотоаппаратом и скучными фразами.

Хотя Роберт старался. Причём, к моему удивлению, очень умело. Он спрашивал Ваську о его интересах, подхватывал разговоры про анкилозавров и тираннозавров, ловко объяснял разницу между апатозавром и бронтозавром.

Я слушала краем уха и постепенно открывала для себя Роберта с новой стороны.

Он вёл себя так, будто имел немаленький опыт общения с детьми.

Хм-м.

Любопытно.

Роберт вдруг остановился и начал щёлкать затвором. Мы с Васькой прошли вперёд, и через несколько метров внимание сына привлёк какой-то жук. Огромный. Зелёный.

— Мам, сфотографируй! Смотри какой... ЖУК!

Я жуков боялась, особенно больших, и моё лицо мгновенно сообщило миру всё, что я думаю о подобных представителях фауны.

На помощь пришёл Роберт, который еще и название его знал. Хотя я была уверена, что это майский жук.

— Мама, сейчас же июль! — хихикнул Васёк. — Это июльский жук.

— Какой бы он не был, пусть держится от меня подальше.

Эту зеленую нечисть, как выяснилось, бронзовку, сфотографировал Роберт. А мой юный натуралист помог несчастному насекомому перебраться в траву, чтобы его случайно не раздавили. Но жук, точно вспомнил о существовании у себя крыльев, поблагодарил спасителя протяжным жжж и скрылся подальше от любопытного мальчика. Васек недолго горевал и переключился на медленно ползущую по своим делам гусеницу. Этой уж точно не скрыться от благородной миссии, которую вел мой ребёнок.

Пока Васек нашёл себе, наконец, занятие по душе, я решила сделать пару кадров. Сначала сняла любимого мальчика, младшего, потом подняла голову выше и поймала слегка утонувшее в густой зелени небо.

— Красиво... — сказала я почти шёпотом, смотря ввысь.

Щелк.

— Ты опять за старое? — я показательно закатила глаза, потом повернула голову к Роберту, который стоял чуть поодаль с камерой.

Щёлк.

— Что? Скажешь, что я опять красива?

— Ты всегда красива, Ами, — чуть слышно ответил Роберт, опустив камеру.

И, подойдя ко мне, шепотом добавил:

— И я так хочу тебя поцеловать.

— Мало ли, что ты хочешь, — у меня перехватило дыхание. — У тебя тут бой, который ты проигрываешь.

— В смысле?

— В коромысле. Скажи спасибо жуку, он немного поднял твою репутацию. А так... Ваську скучно. Вряд ли он когда-нибудь добровольно согласится на повторение такого досуга. Там, со стороны папы, есть Даша, которая, между прочим, смешная и блины печёт машинками!

Бобин нахмурился и взглянул в сторону Васька.

— Надо исправлять. Закончим с локациями?