Сарай стоял однобоко. Дерево вросло в бок и толкало его влево. Получился странный и призрачный эффект. Когда-то он был побелён, но цвет почти полностью выцвел, и на его месте стоял бледно-серый.

Дверь была сорвана с петель. Она едва держалась и поскрипывала от лёгкого ветерка. Невозможно было представить, как она уцелела во время бури накануне вечером.

Сан осторожно приоткрыла дверь, боясь, что она совсем отвалится. Два небольших окна по обеим сторонам здания пропускали достаточно света, чтобы осветить мрачную комнату и обнаружить на полу грязный матрас.

И больше ничего. Только матрас, разбитая лампа и куча мусора, покрытая самым страшным кошмаром арахнофоба — густой паутиной.

Она отодвинула одну из них и шагнула в здание. Земля под её ногами слегка накренилась, когда она заметила металлическую петлю, прикрученную к одной из открытых балок в недостроенных стенах.

Резкое жжение обожгло висок, но именно запах заставил её отшатнуться. Она узнала его. Фонарное масло? Бензин? Она не могла понять. Она заметила перевёрнутую банку с густой чёрной жидкостью и поняла, что это и есть источник запаха.

В животе у нее все сжалось, и она почувствовала, как жёлчь поднимается к горлу. Она бросилась к выходу и, споткнувшись о собственные ноги, ударилась головой о дверь и упала в снег на улице, а мир вокруг закружился.

Она помнила этот запах. Она помнила тонкие полоски на матрасе. Коричневые пятна на полу. Пауки, ползающие по её лицу, когда она ничего не могла с этим поделать.

Она была здесь. От воспоминаний и осознания этого её передёрнуло.

Она схватила рацию и нажала кнопку «Говорить».

— Куинс, спускайся сюда.

— Что случилось? — спросил он в тревоге.

— Ничего. Здесь пусто, но я хочу, чтобы вся эта территория была оцеплена и обработана. Не отпускай команду, пока каждый дюйм этой долины не будет сфотографирован, упакован и помечен.

— Я уже иду. — сказал он, и она услышала, как он убегает. Потом она услышала, как квадроцикл набирает скорость, направляясь к роще деревьев, и легла на снег, её зрение затуманилось, а желудок был на грани того, чтобы выплеснуть свое содержимое прямо здесь и сейчас.

У нее была такая же реакция на письмо Сибил. То же чувство беспомощности. Тьмы. Страха.

И кровь. Кровь была повсюду. Своя? Она не могла вспомнить. Но она помнила её на своих руках. Липкая жидкость засохла у нее в носу и между пальцами.

Вездеход остановился на снегу как раз в тот момент, когда её желудок сделал то, о чем предупреждал. Кофе хлынул в горло, и она выплеснула его на снег, когда в поле её зрения попала нога в сапоге.

Но это был не ботинок Куинси.

***

— Спасибо, Линель, — сказал Лиам, но экран был слишком ярким, а голоса — слишком громкими.

Аури в ужасе смотрела, как разворачивается история. Как разворачивалась её история.

— Город Дель Соль высказался, и у нас появился новый шериф, но что мы знаем о ней на самом деле?

На экране появилась фотография её мамы в мантии выпускника.

— Саншайн Викрам родилась с именем Саншайн Блейз Фрейр в семье офицера военной разведки и шоу-герл из Вегаса. Она выросла в этом сонном городке, где кофе горячий, а люди классные.

— Она любит Дель Соль. — сказал в микрофон один из собеседников. Интервьюера звали Куинси Купер. Он улыбнулся в камеру. — Она не могла дождаться, чтобы вернуться.

— И мы рады это слышать, — сказал Лиам. — Но что заставило её уйти? Мы раскрыли тёмный секрет, на который семья Фрейр потратила целое состояние, чтобы сохранить его в тайне, и мы считаем, что жители Дель Соль имеют право знать об этом.

— Верно, Лиам. — Линель вышла в кадр и присоединилась к Лиаму перед памятником. — Видите ли, чуть более пятнадцати лет назад женщина, которую мы знаем как Саншайн Викрам, встретила и вышла замуж за человека, которого, согласно публичным документам, никогда не существовало.

— Все верно, Линель. Мы проследили за тем, что нам сообщили, когда мы пытались получше узнать нашего нового шерифа, и обнаружили, что её заявления о том, что она вышла замуж в семнадцать лет, а её муж на следующий день был отправлен в Афганистан и позже убит в бою, полностью сфабрикованы.

Линель задохнулась.

— Лиам, как такое вообще возможно?

— Это мы и пытаемся выяснить, и мы посетили офис окружного клерка. Там нет записей о браке между Саншайн Фрейр и Самсоном Викрамом. Более того, там вообще нет записей о Самсоне Викраме. — камера увеличила его лицо. — Потому что Самсон Викрам никогда не существовал.

Учительница говорила по телефону, приказывая собеседнику прекратить трансляцию, но Аури сидела, застыв на месте, и не могла дышать. Она была так потрясена, что не могла отвести взгляд. Она чувствовала, как по лицу течет влага и капает с подбородка, и все же была слишком ошеломлена, чтобы двигаться.

Камера переключилась на Линель.

— Единственная запись, в которой мы нашли имя шерифа, это прошение о смене её фамилии с Фрейр на Викрам за несколько недель до того, как на городской площади появился этот мемориал. Он был создан в честь павших солдат из Дель Соль. И что в начале списка?

Камера увеличила первое имя.

— Самсон Элио Викрам.

— Но, Линель, — сказал Лиам, жестом указывая на памятник, — как же все те солдаты, которые погибли в бою? Что это бездушное пренебрежение к их жертвам говорит о женщине, которая должна служить и защищать этот великий город в течение следующих четырёх лет?

Задним числом Аури заметила потрясённые взгляды одноклассников, но в основном она просто смотрела на происходящее.

— Именно так. — камера увеличила изображение Линель. — Репортёры хотят знать, почему наш новый шериф обманул весь город. Мы хотим знать, что она скрывает.

— И мы хотим знать, имеет ли этот обман отношение к пятидневному исчезновению шерифа Викрам, в результате которого наступила затянувшаяся беременность.

— Где мой пульт? — спросила учительница, роясь в столе в поисках пульта.

На экране снова появился кадр с участком шерифа, и камера переключилась на Линель.

— Дель Соль кишит слухами. Одни говорят, что шериф сбежала с барабанщиком, который бросил её на заправке в Трут или Консеквенс.

— Другие говорят, что её похитил и удерживал для выкупа развратный хищник. — сказал Лиам с излишним энтузиазмом.

— Как бы там ни было, мы не остановимся ни перед чем, чтобы выяснить правду о нашем новом шерифе, но пока мы должны подчеркнуть, что бедная Аури ни в чем не виновата. Неважно, кто её мать — офицер правоохранительных органов или мошенница.

— Независимо от того, был ли её отец героем войны или жестоким преступником, мы все должны встретить Аури Викрам с распростёртыми…

Трансляция прекратилась, телевизор почернел, и единственным звуком, который Аури могла слышать, был стук собственной крови в ушах. На нее смотрело море лиц. Некоторые сочувствовали. Некоторые — с жалостью. Некоторые торжествовали, наслаждаясь моментом.

— Аури, — сказал учитель, бросаясь к ней. — Мне так жаль. Телевизоры управляются отделом аудио и видеотехники, а розетка находится под потолком, и я не смогла найти свой дурацкий пульт. Я не могла просто выключить его.

Аури оттолкнулась от стола и, спотыкаясь, направилась к двери — зрение затуманилось настолько, что она не могла нащупать ручку. Наконец её пальцы нащупали ручку. Она толкнула дверь и упала на кафельный пол в коридоре.

К ней бежал мужчина, директор Джейкобс, а в животе у нее бурчало. Ее сейчас стошнит. Она поднялась на ноги и, борясь с потемнением в глазах, добралась до туалета для девочек.

Она не чувствовала ничего, кроме тисков вокруг груди, которые ломали ребра и выдавливали воздух из лёгких.

Она закрыла дверь в туалет и подсунула под нее ограничитель, чтобы не пустить его — нет, всех. Дважды упав, она добралась до последней кабинки. Она закрыла дверь, опустилась на колени и спустила желудок в унитаз.