— Да, но у мистера де лос Сантоса, похоже, много

недоразумений. — он ткнул пальцем, и фанат «Сихоукс» последовал за ним в кабинет.

Аури притворилась, что изучает свои туфли. Вместо этого она изучала туфли Круза. На нем были потрепанные «Адидас», которые когда-то были белыми. Стельки обтрепались, клей на подошве износился и вот-вот развалится. Она посмотрела на свои ботинки, которые бабушка с дедушкой купили ей на Рождество, и вдруг почувствовала себя в них неуютно.

По внешним признакам было видно, что он не обращает внимания ни на что, кроме нее, но она не могла понять, сердится он на нее или нет.

— Я не поблагодарила тебя, — сказала она, её голос был мягче, чем она хотела. — Так что спасибо.

— За что? — спросил он.

Она подняла плечо. Она хотела сказать: «За то, что ты заступился за меня. За то, что был добр ко мне. За то, что оставляешь тепловые следы, когда идёшь, чтобы я всегда знала, где ты.» И это совсем не звучало бы назойливо. Вместо этого она сказала просто:

— За то, что поймал меня.

Мистер Джейкобс открыл дверь своего кабинета и грубо позвал Круза:

— Де лос Сантос.

Прежде чем встать, Круз прошёлся взглядом по её лицу, выражение его лица было отчасти любопытным, отчасти благодарным, и Аури вдруг поняла, что влечение между парнем и девушкой стало гораздо глубже.

Прежде чем выставить себя полной дурой, попросив его показать ей пути любви, она кивнула в сторону кабинета, где стоял в ожидании мистер Джейкобс.

Уголок его рта дёрнулся, но он повиновался. Аури заворожённо наблюдала, как по его следу расходятся тепловые дорожки, а затем медленно исчезают.

Метафорически выражаясь.

Солнечная прогулка.

***

Сан вышла из туалета новой женщиной. Точнее, более чистой женщиной после того, как умылась и почистила зубы. Рвота обычно оставляла послевкусие.

Она поручила своим помощникам разные дела, включая тщательную проверку биографии Сент-Обинов и предварительный обыск общественных мест в городе.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она забирала у Квинси копию письма.

Она проверила определитель номера и сдвинула кнопку вправо, её беспокойство снова нарастало.

— Шериф Викрам.

Благодаря чуду техники в её ухо влетел мужской голос.

— Здравствуйте, шериф. Я подумал, что, возможно, вы захотите поговорить со своей дочерью. Объяснить ей, как работает закон. Что взлом и проникновение — это неправильно. И что воровство в большинстве культур не одобряется.

— Аури? — адреналин пронёсся по спирали вниз по позвоночнику и снова сжал живот. — Моя Аури? Что случилось?

— Слушайте, я знаю, что у вас сегодня просто адский день, но, может быть, вы могли бы заглянуть в школу?

Она сдержала ругательство.

— Я буду у вас через пять минут.

Она повернулась к своим помощникам, чтобы сделать последнее заявление перед выходом:

— Он накачал её наркотиками. И держит её под воздействием психотропных.

Прайс уставился на нее.

— Ты относишься к этой записке всерьёз?

Сейчас было не время.

— Примерно так же серьёзно, как я отношусь к тебе.

Он показал свои ладони, и она внутренне застонала.

Что, черт возьми, это значит?

— Салазар, — сказала она, повернувшись к молодому помощнику шерифа с щеками как у бурундука и глазами как у лани.

— Да, сэр. Мэм. Шериф.

Она опустила подбородок и подняла бровь.

— Вызови собак.

В комнате воцарилась тишина, когда Сан повернулась и направилась к выходу. Затем, с трудом сдерживая энтузиазм, Салазар прошептала: — Я вызову собак.

Квинси захихикал, следуя за ней.

— Не хочешь объяснить Прайсу тот комментарий?

— Не хочешь объяснить свое лицо?

— Никакие объяснения не сделают его справедливым. Скажем так: миру нужен был герой. И я оказался на высоте. Ясное дело, спрос и предложение.

Он подвёл Сан к пассажирской стороне крейсера.

— Я отвезу тебя туда, хорошо? На случай, если тебе станет плохо, снова.

Ужас охватил её.

— Ты это слышал?

— Весь квартал это слышал.

Заведя внедорожник, он приостановился и вздохнул. Серьёзный вид был не лучшим для Куинси.

— Ты точно в порядке? Ты очень серьёзно отнеслась к этой записке.

— Да, неужели? И знаешь, почему? Потому что мы в сумасшедшей столице мира. Я пытаюсь донести до тебя это с тех пор, как мы были детьми. Здесь происходят вещи, которые не происходят в остальных городах. Странные вещи. Необъяснимые вещи.

— Как пристрастие обычного парня к палочкам кренделя в шоколаде, обмакнутым в порошок красного чили?

— Да, — сказала она, оправдываясь. — Наконец-то кто-то это понял.

Он направился к средней школе, не дав ей договорить.

— Есть идеи, что сделала твоя девчонка?

— Ни малейшего понятия. Но сегодня утром я очень активно рассказывала о Лисбет Саландер.

— Ты должна прекратить это дерьмо с Саландер. Она окажется в тюрьме за то, что подожгла кого-то.

Он был прав. Она решила проигнорировать его.

Вместо этого она смотрела в окно, пока они ехали по Мейн. Большая часть города состояла из старых домов, в которых жили шахтёры. По одной стороне улицы стояли небольшие дома в форме буквы «А», а по другой — лепные и деревянные здания в стиле пуэбло.

Большинство предприятий, занимавших эти здания, принадлежали художникам различных мастеров, но были и небольшие рестораны, продуктовый магазин и пожарная часть.

В конце Мэйн, перед тем как дорога уходила в горы Сангре-де-Кристо, находился бар для байкеров, которым владели и управляли Равиндеры. Сан полагала, что будет часто посещать это место, учитывая её новую должность и значок в пять центов толщиной.

Проезжая мимо, она поискала глазами грузовик. Насколько ей было известно, Леви редко заходил в паб своей семьи, но она не могла удержаться, чтобы не проверить.

— Его там нет, — сказал Квинси, как всегда читая её мысли. — Наверное, он на спиртзаводе.

— Я не смотрела.

— Неважно, — сказал Квинс, поворачивая шею. — О, он там.

Сан обернулась и увидела… ничего. Лепное здание было одним из старейших в городе, с толстыми деревянными акцентами и множеством неоновых вывесок, но на стоянке не было грузовика с надписью «Сияние тёмной реки».

— Засранец. — сказала она, и разочарование поглотило её. Она видела, что это станет проблемой, если она не возьмёт под контроль свои гормоны.

Квинс принял её оскорбление, пожав плечами и кивнув:

— Меня называли и похуже.

Через две минуты он заехал на парковку средней школы, поставил внедорожник на стоянку, а затем повернулся к ней, снова изображая рассудительность.

— Ты мне этого не говорила.

Она поёрзала на своем сиденье.

— Чего не говорила?

Он почесал нитку на рулевом колесе.

— Ты была под действием наркотиков.

Он и не требовал дальнейших объяснений. Она и без слов поняла, куда он клонит.

«Это так странно. Это самое главное в моем списке вещей, о которых я никогда не хочу говорить с Квинси».

Хотя она не помнила и десятой части того, что с ней произошло, это все равно было нарушением эпических масштабов. Все еще существовал барьер, который она не могла преодолеть даже со своим лучшим другом.

Когда она повернулась, чтобы выйти, он остановил её, взяв за руку.

— Я понимаю, Санни. Всегда понимал. Но тебя накачали наркотиками. Ты прошла через то же самое, что описала Сибил в своем письме. Ты чувствовала себя так же. Слабой. Дезориентированной. Испуганной.

Наконец-то она увидела обиду и гнев в его глубоких голубых глазах. Она так редко задумывалась о том, через что ему пришлось пройти тем летом, и было несправедливо и эгоистично с её стороны уходить без объяснений. Но сейчас было не время.

— Мне жаль, Куинс.

— Я знаю. Не вовремя. Но теперь, когда мы работаем вместе, мы обязательно поговорим об этом. В конце концов.

Она тяжело сглотнула, потом кивнула.