Доминика кивнула. Клинок, уловив намек, поднялась с постели, напоследок чуть сжав руку Тайрэ.

— Я приду попозже.

— Все нормально, — ответил он на языке некромантов. Поймал ее взгляд и добавил: — тот, кто идет в бой, знает, что может погибнуть. И, в конечном счете, неважно, как именно.

Агата вздрогнула. Она чувствовала — некромант говорил не про себя. Ответить было нечего, и Клинок лишь предложила:

— Позвать Осэ?

— Только если она захочет, — лицо раненого на мгновение приобрело мечтательное выражение и Агата решила про себя, что если не захочет, то она уговорит. Фахашма она или кто?

В палату зашел еще один парень в халате. Спросил что-то по-рутенски у оставшегося около дверей Василия, потом у Настасьи, та ответила…

— Думаю, тут скоро будут еще люди, — дипломатично проговорил деспот на рутенском, — так что…

— Идем, — Агата еще раз чуть сжала руку Тайрэ и, улыбнувшись ему, повела Доминику к выходу.

В коридор Василий вышел вместе с ней. Устало улыбнулся Доминике и заверил:

— Не переживай, Настасья сделает все как нужно. Судя по диагнозу, скорее всего будут сшивать, но все обойдется. Тем более при поддержке целителя.

— Думала, у вас такое запрещено, — откликнулась Агата, гоня от себя мысли и мысли.

— По личной просьбе василевса целители могут практиковать. Но и люди чаще обращаются к алхимикам, чье ремесло всем привычно, да и мало их и на юге, в центре страны. В приграничье — больше, там браки с фроантийцами чаще, но, бывает, зеленые маги не находят учителей или просто уходят в Союз, там целителям всем всегда рады.

Агата кивнула. Вдохнула, выдохнула и, покосившись на стоявшую рядом Доминику, даже на вид подуставшую, все же спросила:

— Как все закончилось? В ущелье. Ты что-то знаешь? Кто-то еще выплыл?

Деспот покачал головой.

— Я знаю только, что был обвал. Все засыпало, я скомандовал отойти — камни начали падать и с нашей стороны. Вернулись в Рутту, отец все выслушал, а там уже начали подтягиваться основные силы духов, гильдейцы принялись разворачивать свои расчеты на крышах. Я то там, то тут, теперь здесь вот помогаю как алхимик и чтобы, — он скривился, — «раненые видели заботу»… Потому, прости, я не знаю, где остальные. Думаю, в порту. Скорее всего.

Агата кивнула. Подумала мгновение и решила уточнить:

— Ты знал, что даже если Михаил сдастся или перейдет на нашу сторону, то Владимир все равно накажет его за содеянное? Несмотря на обещание не делать этого.

Клинок понимала, что речь не об ошибке. Кто командовал стрельбой? Кто-то из людей василевса или гильдейцев, которые вроде как на его стороне. И, почти наверняка, с самого начала все рассчитывали именно на такой исход — она убивает большого змея-дракона, каменные воины бегут к ней, и их атакуют со стен.

Василий облизнул губы. Маска «примерного сына» чуть-чуть отодвинулась.

— Он не забывает хорошее, Агата.

— Но и плохое помнит, так? — прищурилась Клинок. — Ты рассказал о том, как я убила духа-дракона, и он придумал план?

— Я рассказал, — честно отозвался деспот, — но про план ничего не знаю. Он меня во многое не посвящает.

Последнее было сказано с тенью обиды, но Агата не разобралась — реальной или наигранной. Уточнять не стала, поблагодарила за помощь и, взяв Доминику за руку, направилась к оставшемуся во дворе конструкту.

Вокруг которого обнаружилось два десятка рутенов. Кто-то просто глазел, кто-то пытался толкнуть, кто-то — сколоть кусочек кости. Рогатый скакун не двигался, зеваки смелели все больше…

Пока Агата не отдала мысленную команду — и конструкт не встал на задние лапы, распугав умников.

— Не лезьте, — мрачно проговорила она, забираясь на широкую спину, — целее будете.

Затащила к себе Доминику и направила конструкта обратно, к занятому некромантами саду. Стоило отъехать от больницы, как девочка извернулась и обняла Агату так, что кости доспеха скрипнули.

— Перепачкаешься же…

Доминика в ответ лишь обняла сильнее.

Агата покинула расположение некромантов когда атаки каменных воинов сошли на нет, а редкие взрывы стали раздаваться где-то вдалеке. Отцепила от себя Доминику, отдала ее Валентину, и, вновь забравшись на рогатого скакуна, поскакала прочь.

В дневном свете поле брани выглядело настолько странно, что Клинок, не зная правды, никогда бы не сказала, что тут произошло сражение. Она заметила всего несколько тел местных жителей, похоже не успевших или не захотевших бежать. И все.

Выбоины, комья земли и мириады зеленых осколков. Тонкие и толстые, самых разных форм и размеров, они усеивали предместья Рутты, ту небольшую полоску земли, которые рутены отвоевали у горных лесов под сады и поместья, теперь исчезнувшие с лица земли — что не уничтожили наступающие войска загорцев, то разнесли взрывы алхимических снарядов. Там, где когда-то находились дома, теперь остались лишь обломки красного кирпича.

Здесь почти не пахло смертью. Ни стонущих раненых, ни мародеров, никого. Только осколки камня, осколки костей, земля да битые кирпичи. Нигде не звенели доспехи, никто не отдавал команд. У Рутты царила почти идеальная тишина, нарушаемая только рокотом далеких взрывов и хрустом костей и тонких камней под копытами конструкта.

Агата нашла немногие оставшиеся на поле битвы тела там, где и рассчитывала.

Взрывы разметали все вокруг катапульт и превратили сами катапульты в груды досок. Многих засыпало обломками, повсюду — кости и зеленый камень. Сюда долетел кусок одного из странных существ с вытянутым носом, и огромная ушастая голова валялась совсем недалеко от места, где ранили Тайрэ. Агата и сейчас ощущала слабый запах крови около основания чудом не превратившейся в щепки боевой машины.

Рутены погибли, сражаясь плечом к плечу. Привычная ко многому Агата все же отвела взгляд — один из снарядов разорвался на позициях отряда. С соответствующими последствиями. Да, она убивала, смерть не бывает красивой, но это уже слишком…

Михаил Атласин обнаружился с краю строя, на расстоянии от места взрыва. Агата не знала, был ли он во время атаки с воздуха жив и в сознании, но одно она, склонившись над телом в знакомых доспехах, могла сказать точно: есть раны от быстро летящих щепок и камней, а есть те, которые оставляет меч, отделяющий голову от тела. И здесь она видела следы последней.

Клинок присела на одно колено и замерла, склонив голову. Доспехи давили на тело, врезаясь в кожу.

Она убивала. Она сражалась. Она проливала кровь. Из тех, кто отправился с ней в Султанат, там упокоились двое. Трое, если считать Анну, но ее смерть была финалом ее же пути, ее целью. Куда больше погибло в море у островов и на суше, в атаке на Картаен. Не стало Дорнэ, и не только его…

С этими людьми Клинок разделила лишь короткий ночлег и ничего более. Они были врагами того, кого поддерживал Некрос; Михаил собирался уничтожить цех и обратить юг Рутении в пепел…

Но Агата не могла найти в себе сил отвернуться. «Тот, кто идет в бой, знает, что может погибнуть. И, в конечном счете, неважно, как именно»… Почему-то это не успокаивало.

— Они сражались до конца, — раздалось совсем рядом.

— Я тебя не заметила, — признала Агата, поднимаясь. Не то чтобы она стыдилась Инкитэ, но сидеть дальше было попросту глупо.

Лич лишился доспехов. Теперь он просто клубился рядом, словно сгусток тени, кусок ночи, невесть как сохранившийся после того, как солнце заняло свое место в небе.

— Я не хотел привлекать к себе внимание, — признал Инкитэ. — Местные не знают, кто я и как выгляжу, и я предпочел свободную форму. Ну и доспехи мешают двигаться быстро, видны издалека… Но все же подсматривать неверно.

— Подсматривать за живыми? — Агата не сдержалась от злой усмешки. — За нашими глупыми слабостями?

Они, вроде как, победили. Армия духов смята, все выжившие «летающие змеи» сбежали, поджав хвосты. Войска рутенов, приободрившихся с наступлением дня, добивали немногих оставшихся каменных воинов. Пожары в городе потухнут, разбитые дома восстановят, пострадавших вылечат. Надо будет выбить духов из Тирграда, отловить тех, кто отделился от основной части войска и разбрелся по окрестностям, но и только.