Победа. Даже Валентин, полезший в драку, остался цел и невредим.

Вот только Агата не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. Ничего. Едва ли это первая и последняя атака, почти наверняка загорцы просто прощупывают почву. Они вернутся. Рано или поздно, так или иначе. Но есть ли Некросу дело до этого? Да, она еще недавно убеждала Михаила в том, что есть, что им важно отбить атаку этого нового врага…

— Сострадание — не слабость, фахашма, — негромко проговорил лич. — А эти воины достойны сострадания. Они понимали, что обречены, но сражались до конца.

Клинок хмыкнула.

— Я плохо понимаю их язык, но вчера они пели песни, разговаривали у костров и смеялись. Не думаю, что этой ночью они готовились умереть.

— Комнины не прощают обид и предательств, фахашма. Это знаю даже я, не бывший в Рутении три века, и это наверняка знали и они. По крайней мере их главный.

— Ему отрубили голову! Словно мало было стрелять по ним, стрелять по нам, так нашли и убили, чтобы точно не сбежал! Ты… — Агата прищурилась, — ты знал, что так будет, верно? Поэтому послал Валентина и остальных за нами?

— Тча — у Владимира, — спокойно отозвался лич. — Василевс говорил о больших шансах на то, что после смерти главного духа остальные могут потянуться туда, где он погиб, попробуют отомстить убийце. И, когда это случилось, отдал приказ наводить метательные машины и стрелять когда вас увезут.

Агата нахмурилась.

— Они начали стрелять когда мы еще были тут.

Инкитэ начал клубиться как-то иначе, словно бы неуверенно.

— Не думаю, что он хотел атаковать нас, — наконец произнес лич. — Кто-то просто поторопился. Василевс ничего не выигрывает от твоей, фажехмы или кого-то еще смерти. Он должен понимать, что остальные в отместку убьют его и его семью без сожалений. Ты — его союзник, и без тебя никто из нас не будет сражаться за него.

— Мы больше не будем сражаться, — Агата, озвучила то, о чем думала. — Довольно крови. Соглашение с алхимиками подписано. Теперь, после того, как мы уничтожили вторженцев, они отправятся к нам, восстанавливать то, что сами испоганили.

Инкитэ склонил голову.

— Считаешь, что эти бойцы — все, что может выставить Загорье?

Агата покачала головой и указала на тело Михаила.

— Думаю, что чем дольше мы тут, тем больше шансов разделить его судьбу.

— Владимир — не демон, фахашма. Он лишь прагматик. Даровать прощение Атласину, едва не превратившему часть его страны в безжизненную пустошь? Невозможно. Его не поняли бы алхимики, не поняли бы и собственные приближенные. Да и кто знает, что тогда сделал бы этот рутен. Вдруг собрал бы новую армию, вдруг поедры вновь сделали бы на него ставку? Герой обороны Рутты, помилованный за доблесть самим василевсом… Это привлекло бы людей. Многих людей. В том числе и местных адаптированных вояк из тех, кто не хочет смены власти. А так у нас все еще есть герой Рутты, вовремя пришедший на помощь и искупивший свои грехи. Посмертно.

— И люди, которым просто отдали приказ, — холодно откликнулась Агата. — Которые просто служили своей стране! Часть из этих бойцов даже не из воинства Михаила, а из Оршака, пошли помочь городу, где у них друзья и родные…

— Думаю, они адаптированы, — без эмоций отозвался Инкитэ. — Значит, служили давно и знали, что могут погибнуть.

— Но не что по ним ударят свои же!

Лич перетек в более человекоподобную фигуру, вернув себе руки и ноги.

— Я не оправдываю василевса, фахашма. Я не считаю, что его поступок — верный и не отрицаю его низости. Я лишь объясняю, как он это видит. Его правду.

Агата хмыкнула.

— Зачем мне его правда? Я сама все видела.

— Понимаю. Но ты хочешь прийти к нему? Все высказать, верно?

— Он один раз уже ударил в спину. Значит, рано или поздно сделает это снова.

— Я понимаю твои опасения, — мягко прошелестел Инкитэ. — Они естественны. Но хочу дать тебе совет: если решишь их озвучить, то делай это с глазу на глаз. И не упоминай Атласина, только свое беспокойство.

— Но он…

— Это просто совет, фахашма. Для таких, как Владимир, люди, делятся на своих и чужих, друзей и врагов, и отношение к ним разное.

Агата тряхнула головой. Хотела возразить, но лич не дал, подняв руку.

— Я не говорю, что это правильно. Но для него это так. И ты — друг, Агата. Как и мы все. Не знаю, столько тут личного, но, думаю, есть и симпатия, и точно есть понимание выгоды. Выгоды достаточной, чтобы и мы, Некрос, могли извлечь собственную. Атласин — враг, и защищая его ты будешь защищать врага. Да, не всегда сотрудничать приходится с нравящимися тебе людьми, но порой выгоды перевешивают все остальное.

Клинок тяжело вздохнула.

— Их нужно похоронить.

— Едва ли кто-то возразит некромантам в этом вопросе, — в голосе лича слышалась усмешка, — особенно если они решат, что эти воины могут восстать.

— А они могут?

Инкитэ покачал головой.

— Мы выбрали слишком много черной энергии из мира вокруг, так что это невозможно. В ближайшее время так точно. Вообще останки нам пригодятся…

— Нет.

— Я не настаиваю. Мы потеряли безвозвратно больше трети всей нежити, еще часть придется восстанавливать в ослабленном виде, так что для новой компании, если она будет, все равно нужны будут свежие силы, и эти несчастные не решат проблемы. И не надо так смотреть — их души ушли, сама видишь.

— Вижу. Мы похороним тела как принято у рутен. И нежить, если надо, поможет.

— Поможет, — кивнул Инкитэ. — Ни на что не намекаю, но, думаю, скоро твой муж начнет волноваться и приедет сюда, а вместе с ним и остальные.

Агата тряхнула головой.

— Прогоняешь?

— Тебе стоит отдохнуть, если хочешь говорить с Владимиром как фахашма, — спокойно отозвался Инкитэ, — а в осмотре костей мне помощники не нужны. Бой закончен, Агата. Нашей победой.

— Не война?

Лич шелестящее усмехнулся.

— Не думаю, что сюда пришли все силы наших врагов, фахашма. По крайней мере я бы не начинал вторжение лишь со столь небольшим числом бойцов, пусть и каменных. Но я плохо представляю логику загорцев и могу ошибиться.

— Зато логику Владимира ты представляешь хорошо.

— Более чем. Я долго живу бок о бок с живыми, фахашма. Кажется, я это уже говорил.

Клинок вздохнула. Спорить с Инкитэ не хотелось. Да, собственно, было и не о чем.

Отдохнуть стоило, но сначала следовало разобраться со всем остальным. Увести нежить обратно под город, чтобы никому не докучала, удостовериться, что у Варнэ и его подручных достаточно восстановителей — новые пришлось доставать у алхимиков — что у Осэ будет комната, что Валентин не собирается заночевать в больнице…

Агата, добравшись до комнаты уже под вечер, искупалась в ванне, вознося про себя хвалу наполнившим ее слугам, и отключалась, едва коснувшись головой подушки. Не услышала, как пришел Вэл и поняла, что он рядом, лишь проснувшись в его объятиях. Вдохнула родной запах и, вновь закрыв глаза, уснула.

Сидя на следующий день напротив Владимира в его кабинете, Клинок была рада, что все же сумела выспаться. Иначе бы точно высказала все, что думает. Благодушная улыбка василевса раздражала.

— Я невероятно благодарен тебе, Агата, и твоим людям. Мы бы без вас не справились в такие сроки и со столь малыми потерями. На сегодняшнем пиру ты с мужем будешь сидеть рядом со мной, а все твои некроманты — среди героев, по праву!

Агата склонила голову.

— Это большая честь, — негромко проговорила она.

— Но ты недовольна, — прищурился василевс. — Чем же?

Клинок позволила себе улыбку. Вот так, сразу… Но почему бы и нет.

— Тем, что атака «черной смертью» из крепости едва-едва минула меня и моих людей, но погубила тех, кто пришел со мной. Как я могу быть уверена, что в следующий раз какой-нибудь гильдеец или просто ненавистник Некроса не решит прицелиться по нашим позициям?

Владимир откинулся на спинку стула.

— Я никогда не нанесу вреда своим друзьям, Агата.