Когда василевс говорил о делегации алхимиков, Клинок представляла себе что-то похожее на их посольство в Султанате: несколько переговорщиков, охрана, дары, высокие речи… А тут за обедом появилась эта самая женщина — и все. Если бы Владимир ее не представил, то Клинок и не подумала бы, что она может иметь отношение к алхимии. Может, насторожилась бы из-за мрачных взглядов обедавшей с ними Елены, но и только.

Принесли кофе, чай и десерты. Незнакомка обернулась к Агате.

— Фахашма эсанолиот, — она улыбалась краешком губ. Обычная, вроде бы, женщина… С пронизывающим до костей взглядом серых глаз. И знающая как минимум пару слов на языке Некроса.

— Едва ли прославленная, — отозвалась Клинок на фроантийском. — Агата.

— Александра. К чему скромность? Я за последний год с небольшим немало слышала о новой Королеве Ночи. А наши ведь земли далековато от ваших, так что прославленная. В Срединном Мире.

Клинок чуть пожала плечами.

— Предпочитаю не придавать этому значения.

— Да? А мне вот всегда любопытно, что говорят люди обо мне и моей Гильдии. Хотя почти всегда одно и то же: о том, что неугодных мы пускаем на ингредиенты, что все гильдейцы не то подписывают контракт и остаются с нами до смерти, не то вообще выращиваются в чанах, и еще множество самых нелепых небылиц. Впрочем, люди всегда боятся тех, кто сильнее.

— Их можно понять.

Александра сноровисто разделывалась с пирожным с помощью ножа и вилки, словно желая подчеркнуть свое воспитание.

— К сильным можно тянуться… Или их можно бояться. И это отличает хищников от добычи.

Агата не стала отвечать. Не потому что не могла, а потому что просто не видела в этом смысла. Пустых разговоров хватало и в Некросе, и в Цитадели, где умению «правильно говорить» посвящали часы в узком и душном классе. Существовала целая наука риторика, в которой Агата ничего не смыслила, и потому предпочла не сражаться на чужом поле, а сосредоточиться на чае и десерте. Подавали много странного, вроде тонких обжаренных полосок теста, покрытых орехами, или темноватой пасты, из которой сделали покрытые все теми же орехами пирамидки.

Александра поглядывала на нее. Не то рассчитывала на ответ, не то просто любопытствовала. Присутствующие за столом Владимир с детьми ее, похоже, не интересовали, по Елене она разок скользнула взглядом и на мгновение скривилась, словно бы увидев что-то неправильное. А вот на Клинка смотрела и смотрела, явно ожидая чего-то.

Агата, закончив с десертом — невозмутимо есть под взглядом серых глаз было не так-то просто — сама посмотрела на Александру. Та легко выдержала взгляд и, прищурившись, поинтересовалась:

— Вы — добыча или хищник, фахашма? До меня доходили разные слухи. Одни — о ваших выдающихся успехах, о предотвращенном перевороте в Султанате и о дружбе с новым правителем теперь уже не закрытой страны; об уничтожении флота церковников в сотню с лишним кораблей, о падении Ильтоирана и о всаднице на драконе, несущей смерть; о том, что Острова вышли из Союза, а перед костяным кораблем теперь открыты все гавани. Но говорят и другое: о том, что вы, презрев всякую логику и здравый смысл, посадили рядом с собой на трон ничего не имеющего за душой простолюдина; что ваши люди дают врагам слишком много вольностей, оставляя в живых всех, кто того хочет; что ваша столица едва не была взята, а ваши земли давным-давно непригодны для жизни. С одной стороны выходит, что вы — хищник, с другой — добыча. И я не знаю, чему верить.

Клинок усмехнулась про себя. Что ж, это явно не дружеский обед. И, судя по непроницаемому лицу Владимира, он с такой манерой общения хорошо знаком и ни во что лезть не будет. Впрочем, у него свои дела с Гильдией, у Агаты — свои. Хотя Клинок не могла не поаплодировать в уме изворотливости василевса. Обещал помочь с очищением земель? Обещал. Самостоятельно он, разумеется, ничего не сделает, нужны алхимики. И с их Гильдией Агате договариваться самой.

— Слухи есть слухи, — Клинок пожала плечами. — Никакие из них не растут без почвы, но и ни один не отражает правду. Или ваших алхимиков все же выращивают в чанах?

Не то чтобы Агата сильно хотела задеть главу Гильдии, но и совсем от эмоций избавиться не смогла. В Цитадели говорили, что хороший оратор умеет унизить так, чтобы никого не оскорбить, что это как сражения клинком — не стоит пренебрегать финтами и изящными комбинациями… Но Агата мало что смыслила в умении красиво говорить и не понимала, чего хочет Александра. Доказать свою силу? Выяснить, на что готова Агата ради своей страны? Понять, какие можно выдвинуть условия торга?

— Нападаете, — Александра улыбнулась. Агата уловила тоску на лице Владимира. — Значит, видите себя хищником. Неплохо, неплохо… И вот вы здесь, на чужой войне, напускаете своих бессмертных на рутенов в надежде получить… Что именно?

— Думала, вы и так об этом знаете. Очищение моих земель от ваших художеств.

— О, эти «художества» — лишь акт доминирования, плата за то, что Некрос стал добычей. Впрочем, до этого вы были хищниками — и добычей стал Срединный Мир. Потом все изменилось — и теперь, вроде бы, может измениться еще раз. А может и нет… Вы хотите помощи. Но помощи, фахашма, просит тот, кто не может справиться сам. Добыча.

Агата не удержалась от усмешки.

— Если так рассуждать, то все сидящие тут и вообще все люди в мире — добыча. Младенцы не выживают без помощи матерей, ученики не становятся учеными без помощи учителей, алхимики не познают свое ремесло без помощи мастеров.

Александра улыбнулась. В этот раз, как казалось Агате, даже искренне.

— Неплохая философия от неполноценной, чье тело и разум искорежены в угоду хозяевам-прелатам.

Клинок сжала ложку в руках так, что та сломалась. Как она смеет⁈

Первым порывом было рвануться к гильдейской и ударить, но Клинок легко подавила эмоции. Захотелось оскорбить в ответ, вот только некрасиво это… Агата скосила глаза на Владимира — тот казался почти больным, но не вмешивался. Интересно… Выходит, не такая уж у него и большая власть, коль не может одернуть эту Александру.

И, в любом случае, обратиться к нему — значит показать, что она не может себя защитить.

— Неполноценен лишь тот, кто не может не плеваться своим ядом, — мрачно отозвалась Агата. — Я ждала большего от самой влиятельной женщины-алхимика Рутении. Большего, чем примитивные оскорбления.

— О, я лишь хочу понять, волк передо мной или овца в волчьей шкуре, забравшаяся на трон по прихоти судьбы, а то и вовсе все еще сидящая на прелатской цепи. Тот, кто водится с добычей, сам ей становится, не так ли?

Клинок лишь усмехнулась. Глава Гильдии предлагала выбор из двух вариантов. Предлагала доказать что она, Агата, достойна. Вот только Клинок уже устала что-то кому-то доказывать. Да и зачем? По меркам сестер она — мерзкая предательница и недостойный отброс. Для Амина — та, кто спасла его страну. Для людей Некроса — символ перемен, войны и новой надежды. Для одного — любимая, для других — ненавистная… Слишком много вариантов. Больше, чем два.

— Право сильного — защищать слабых и служить своей стране, — негромко произнесла Агата, вставая из-за стола. — А тот, кто видит себя хищником, может лишь жрать всех, от кого не боится получить по морде, и выжидать возможности отнять кусок мяса у соседа. Я ищу союзников, готовых сотрудничать как люди, а не охотничью свору собираю. Благодарю за пищу, — она обернулась к Владимиру. — И за знакомства. Наш разговор закончен.

Эта Александра — не единственный алхимик в Рутении. Не единственный алхимик на стороне Владимира. Поговорит с Юрием, с Дмитрием, с Николаем. Наверняка нужные препараты и в цеху у Союграта можно будет изготовить.

Агата не могла доверять человеку, делящему всех на добычу и хищников. Хотя бы потому, что хищники с легкостью вцепляются в горло не только добыче, но и друг другу, она еще в бытность Клинком на службе боевого мага на это насмотрелась. Такой союзник — хуже врага.

Никто не стал ее останавливать. Владимир лишь кивнул, Василий и Светлана промолчали, Елена еще больше сгорбилась…