— Ага, Инкитэ уже хочет школы для некромантов открывать.

— А ты не рада.

Агата вздохнула. Мягкая ласка мужа успокаивала, отгоняла тревоги, но не забирала их насовсем.

— Это хорошо. Но все изменилось. Нам пора возвращаться домой. В Картаен. И… Что дальше? Я больше не фахашма, а просто безрукая уродка, и… Ай!

Валентин пребольно щелкнул по уху.

— Перестань, Агата, — он развернул ее к себе, придерживая за здоровое плечо, — ты спасла наш демонов мир, отправив духов за Граничные Горы. Я понимаю, что последствия ран тревожат, и жалею, что не сделал большего, но…

— Прекрати. Ты меня оттуда вытащил, спас вместе с Андреасом, так что перестань. Все ты хорошо сделал.

Валентин улыбнулся и откинул с лица Агаты волосы, которыми она скрывала обожженную часть лица.

— Ты — прекрасна.

— Я…

— Дослушай. Ты — прекрасна. Потому что это — только тело. Ты потеряла руку и кожу, приобрела шрамы в войне, которую никто другой, кроме тебя, не сумел бы выиграть. Но ты осталась собой. И для меня ты всегда будешь прекрасна, потому что полюбил я Агату, Клинка своей наставницы. С момента, когда впервые увидел. И я знаю, что ты — это ты. Будь ты Клинком на службе, беглянкой в поисках дома, посольской стражницей или Королевой Ночи, ты остаешься собой. Вот здесь, — он положил руку на грудь Агаты. — С Печатью или магией, с силой Иврейн или без нее — неважно. Твоя воля, твое сострадание и человечность с умением видеть мир разом и прекрасным, и ужасным — все это осталось при тебе. Твоя отвага и твои страхи, твои мечты и тревоги — все это куда важнее, чем шрамы и магия. К тому же, — Валентин улыбнулся, — Ворон утверждает, что твое измененное тело позволит искусственной руке действовать куда эффективнее, чем у обычного человека, и, например, хорошим ударом пробивать стену. Так что сражаться, если захочешь, ты сможешь. В этом деле ведь опыт и силы куда важнее магии.

Агата вздохнула.

— Наверное. — Внутри у нее не осталось ни тьмы, ни света, но неожиданно и эта пустота позволяла погружаться в медитацию. — Но этого ведь не хватит, чтобы остаться Королевой Ночи.

— С чего это? В законах Некроса нет пункта о другом способе передачи власти, кроме как добровольном или посмертном. Личи тебя поддержат, им хочется быть уверенными в том, что их проводят дальше, а не оставят душу маяться тут столетиями, платя за годы существования Перерожденными. Лиана, уверен, тоже, как и все Воплощенные. Амин-Атир и Василий наверняка приедут на нашу свадьбу…

— Куда⁈ — Агата развернулась всем корпусом, случайно ударив металлической рукой борт джонки так, что хрустнуло дерево.

— На свадьбу, — улыбнулся Валентин. — Мы ведь так ничего не отметили. Если ты не передумала, конечно. А то военное время закончилось, может, в мирное тебе понравится кто-то еще…

— Нет, нет конечно! Но… Я — такая…

Валентин улыбнулся. Придвинулся ближе — и Агата уловила знакомый запах. Муж легонько поцеловал ее и обнял, осторожно прижимая ее к себе.

— Мы со всем справимся, Агата. И со школами некромантов, и с Безмолвным Советом, и со всем прочим, и…

— Наставник! — к ним подбежала запыхавшаяся Доминика. — Это, там Раджин спрашивает насчет свадьбы… Ой, простите, я отвлекла…

— Все нормально, — Агата оторвалась от мужа, теперь прижимаясь к нему плечом. — О чьей свадьбе спрашивает Раджин?

— А… Вы… Это…

— Уточни у него, что он хочет, и возвращайся, — вздохнула Клинок.

— Ну… Он вроде говорил, что Отец разрешил ему вернуться, и он думал повидать своих братьев и потом привезти, может быть, одного к нам, ну… Я вообще не знала, что у него есть семья! А, и это, Сойта спрашивала, ну, насчет ее идеи…

Агата тяжело вздохнула.

— Если она хочет тренировать телохранительниц, то в Некросе найдется для этого место. Но пускай обсудит все с гильдейцами, они в адаптациях лучше меня понимают.

— Я передам. А Раджи…

— Пускай летит сюда сам. Обсудим.

— Спасибо! — Доминика, вместо того, чтобы убежать, рванула к Агате и обняла ее со всей силы. Клинок сдержала болезненный вздох, похлопала девочку по плечу здоровой рукой — и та убежала, утирая слезы.

— Чего она?..

— Переживает, — мягко проговорил Валентин, вновь прижимая Агату к себе. — Боится неслучившегося. Это пройдет. Все уже произошло. Теперь впереди путь, может и не самый легкий, но без крови и войн.

Клинок, впервые за долгое время чувствовавшая совершенное спокойствие и мягкое тепло, расслабилась в кольце чужих рук.

— Будем строить новый мир? — почти в шутку проговорила она.

— Разумеется. Новый, намного лучше прежнего.

Валентину Агата верила. Безоговорочно.

— Дамы и господа, мы с вами добрались до Аллеи Братьев и Сестер, — Эйлин обвела глазами собравшихся.

Отлично, никто из решивших в этот дождливый день посетить Поля Памяти не отстал и не заблудился в Лабиринте Великих. А то всякое бывает… Даже державшаяся позади парочка в одеждах загорцев, скрывавшая лица широкополыми загорскими же шляпами, тут. Вон идут вдалеке, говорят о чем-то со старухой-смотрительницей. Мужчина так нежно обнимает возлюбленную, которая зачем-то носит перчатки. Загорцы нечасто добирались до Некроса и их одежды и манеры поневоле притягивали взгляд, а тут еще и маленький дракончик сновал вокруг женщины…

Но не стоило отвлекаться, остальные жаждали рассказа. Эйлин оглянулась, осматривая пестревший яркими красками парк, вдохнула полной грудью знакомый, любимый с детства запах цветов, высаженных тут так, чтобы вокруг каждой из статуй имелся свой набор растений и, улыбнувшись, продолжила:

— Здесь представлены памятники тех, кто в течение последнего века, по большей части, во времена до и после заключения Великого Бриольского Мира, оказал Некросу поддержку в наших инициативах. По левую руку от меня знакомый многим нашим друзьям с востока Амин-Атир. Пятьдесят восьмой Повелитель Песков, один из вдохновителей создания Картаенского Университета Всех Наук, человек, ставший вместе с Дмитрием Фенинским основателем нашей Великой Лаборатории и в целом внесший огромный вклад в развитие алхимии в Некросе. Рядом сам Дмитрий, возглавивший проект очищения наших земель, проект, который позволил возродить многие города, вроде Совита и Борена и воссоздать из руин широко известный сейчас центр алхимии Мине, начавшийся с указа «О чистом воздухе»…

Эйлин могла часами говорить о каждом из людей, чьи памятники с величайшим искусством изготовили мастера-костерезы. Вот Даниэль ле Тер, многолетний уполномоченный посол Хольстреда в Некросе, чья дочь по сей день заведовала Домом Северной Культуры и являлась самым крупным специалистом по скальдической поэзии на всем южном материке, а то и во всем мире. Вот склонивший голову, но лукаво посматривавший из-под длинных волос Василий Комнин, немало сделавший не только для восстановления земель Некроса и развития алхимии, но и для связей между двумя странами, те же разработки некроартефактных конструкций, уже давно использовавшихся не только в шахтах — его заслуга. Вон Тара Огам, глава алавитской общины на островах и инициатор создания свободной торговой зоны в Очере, где теперь находились кварталы рыжеволосых бойких торговцев. За ней Ой-Тере — полномочный представитель Союза Свободных Островов, второй человек в Совете Капитанов, обеспечивший многолетнее спокойствие и безопасность на морских просторах между двумя материками. Дальше — Андреас Тольд и его учитель, Томас Осима, вместе с Мино Ноа, ученицей Андреса, троица, стоявшая у истоков реформ системы здравоохранения Некроса.

Были тут и памятники, увековечившие тех, чьи деяния для непосвященных были не слишком известными. Анна Он, старейший член Прибрежной Коллегии, погибшая еще до Вторжения, но ставшая тем мостом, который соединил Некрос и пришедших им на помощь магов моря и побережья. Сойто, Джамаил и Ганим — тонийка и йохр-менталист с учеником, создатели «Отряда Свободных», сестры-Клинки из которого, говорят, все еще живы. Гретта, тенью оберегавшая последнюю фахашму и ее мужа. Теодор и Оглаф — фроантицы, выступившие против захватчиков. Мото, сын Доро, члена Совета Капитанов, известнейший морской волк, гроза пиратов и контрабандистов, и его друг, Лионель ле Рож. Магир, Халед и Махти — йохры, сражавшиеся вместе с некромантами на севере во время Вторжения. И многие, многие другие… Те, кто сражался в Великой Войне и те, кто помогал восстанавливать мир после. Эйлин много читала о них в Библиотеке, пока училась в Султанате по обмену и часто думала о том, какими они были людьми, о чем мечтали и что чувствовали. Жившие в чудовищно непредсказуемое, странное, пугающее, но завораживающее время перемен, время, когда ковался новый мир.