Судя по хмыканью Вэла — настолько. И ладно муж, неплохо изучивший ее за прошедшие два года, но личи, как казалось Агате, вообще не слишком хорошо разбирались в эмоциях. Кроме разве что Лианы.

— Мне сложно судить о том, как тебя воспринимают живые, фахашма. Но я много лет провел в обществе не прошедших Перерождение и научился понимать, что и как. Многие мои коллеги по посмертию не считают проницательность чем-то важным, веря в то, что верный путь — существование в нашем внетелесном обличии, а остальное — прах. Так, кстати, мыслил и развязавший Войны Смерти Саргон, и с этой его идеей я никогда не был согласен.

— А с остальными? — не удержался Валентин. — Я читал его труды, там немало про «единое управление» и «власть избранникам смерти». Хотя есть и рациональные моменты.

Инкитэ пожал плечами. Плавно перетек в кресло, что выглядело странно, и, сняв шлем, потянулся.

— Я могу рассказать о нем многое, если хотите, но не думаю, что сейчас для этого подходящее время. Замечу лишь, что Саргон, пусть и был фанатиком и жрецом, уловил то, что стало понятно три столетия назад, когда Перерождение перестало быть привилегией единиц — нас не оставят в покое. Некросу не дадут существовать, пока у нас есть бессмертие. Сначала это были аккуратные вопросы о том, как достичь такой же стабильной формы, потом — требования поделиться тайнами. Потом сторонники Эланы начали продвигать идеи о том, что другие Древние опорочили ее творение, человеческую душу, но больше всего постаралась Иврейн, а теперь ее слуги, то есть мы, некроманты, и вовсе делаем кощунственные вещи, искажаем саму людскую природу. Начались разговоры, волнения, даже нападения на личей… Никто сейчас и не скажет, кто ударил первым, но стало ясно — или мы подавим врагов, или они уничтожат нас. Три сотни лет назад мы успели первыми — и церковники заткнулись на два столетия. Но ненависть и ее причины никуда не делись. Впрочем, насколько я могу судить, в нынешней Рутении, как и в Рутении прошлого, достаточно людей, для которых практическая польза важнее суеверий. Потому давайте пока оставим историю. Почему-то мне кажется, что вас смущает не отношение к нам местных.

Агата кивнула. Не трогают — и ладно, пусть и из страха. Она сюда не жить приехала, а добиться мира и ресурсов на восстановление земель Некроса. Ссориться с местными не стоило, но и дружить с ними никто не обязывает.

— Есть несколько странностей, — негромко заметила она. — Точнее, всего две, но уж больно они связанны. Местный глава Гильдии Изобретателей, по приказу которого изуродовали людей, уверял, что делал это по просьбе церкви, которая вроде как ждет вторжение какого-то врага, армии. И Валентин говорил с человеком, который эту армию видел.

— Валентин не уверен в том, что видел, — с сожалением уточнил муж. — И говорил недолго. Увы, при таких повреждениях уже не спасти. Но все же…

Валентин принялся рассказывать то, что узнал от скончавшегося шахтера. Агата, уже знавшая эту историю, слушала ее вполуха. Может, Владимир прав, и ей просто нужно отдохнуть? И у Клинка есть свой предел, измененное тело все же не бесконечно сильно и выносливо, может, именно усталость туманит разум?

Шахтер, чудом выживший при обрушении шахты и повредивший в том числе и голову, рассказывал, что видел в трещину внизу марширующую армию из «раскрашенных каменных воинов». Над бойцами летали змеи, а «воины эти были и маленькие, и гигантские». Вот и все доказательства. Да, прелаты чего-то опасались, да, это могло бы объяснить их действия… Но так же все эти действия объясняло и желание заполучить кусок побольше и армию помощнее.

— Он был убежден, что видел это, — подытожил Валентин, — но и безумцы убеждены, что их видения — правда. Василевс говорит, что не может послать кого-то в горы — боится лишиться расположения магнатов. Конечно, у нас есть лишь слова… Но что, если они правдивы? Если прелаты и правда предвидели вторжение и готовились к нему? Летающие змеи могут быть духами-драконами, я видел и маленького, и большого на островах, с большим даже говорил… И он ведь не единственный в своем роде. Загорцы живут за Граничными Горами, лишь изредка приплывая в Срединное Море, но что если они решились на вторжение? Прокопали тоннели и теперь хотят обрушиться на нас?

— Зачем? — задал резонный вопрос Инкитэ. — Войны Древних и духов закончились многие века назад. И это было не поражение духов, а договор: они живут там, где сильна их магия, здесь же магией повелеваем мы, а они — ограниченны и слабы.

— Хотят вернуть земли, — Агата над этим вопросом раздумывала. — Может, загорцев стало слишком много, и они хотят жить здесь. Болезнь. Цунами там или землетрясение — и вот «их» мира уже на всех не хватает. И, может быть, пока мы говорим, уходит время.

Инкитэ мягко рассмеялся. На деле звук скорее походил на шелест, но Клинок чувствовала по колебанию черноты, ощущала каким-то отдельным чувством — это смех.

— Время всегда уходит, фахашма. Пока ты делаешь одно, все в мире делают другое. Солнце движется, течет вода, люди рождаются и умирают. Но ты не можешь перестать есть, пить, спать или делать то, что требует долг, просто чтобы успеть всегда и везде. Я скажу больше — даже если оставить только долг, ты все равно не сумеешь делать все, везде и сразу. Я мертв уже много времени, и так этому и не научился.

— Но не сидеть же просто так, — возразила Клинок.

— Тогда попробуй узнать больше, — посоветовал лич.

— Владимир переживает о реакции магнатов на его войска. А что они скажут, если там появлюсь я? Некромантка, да еще и из Некроса, с которым Рутения отвратительно обошлась в Войнах Освобождения. Или решат, что мы что-то замыслили, или подумают, что Владимир действует в наших интересах.

Церковники времени даром не теряли и старались рассказать всем, какие некроманты злые и как низко пал василевс, который теперь лишь марионетка в руках «отвратительных магов смерти».

— Нужен повод, — поддержал Агату Валентин, — но не думаю, что Владимир нас поддержит. Он слишком опасается утратить расположение владельцев шахт.

Тьма в глубине безлицей головы Инкитэ заклубилась сильнее. Спустя несколько мгновений лич предложил:

— Местные ценят деньги. Тут, в Рутте, есть Гильдия Изобретателей, которая кое-что нам должна, есть Гильдия Алхимиков… Уверен, среди местных толстосумов найдутся те, кто согласится на что угодно ради прибыли. Например, на замену несовершенных людей в шахтах конструктами, не требующими еды, воды, не боящихся газа и всего прочего. И способных, например, расчищать завалы.

Агата оглядела Инкитэ, медленно перевела взгляд на Валентина…

— Ты правда хочешь туда полезть⁈ Там два десятка человек завалило!

— Могу и не сама, — Клинок раздумывала над вариантами. И как ей такое в голову не пришло?.. Устала, вот точно. — Тча разведает. Или кто-то еще на контроле. Только нам нужны какие-нибудь образцы, не с пустыми руками ведь ехать к магнатам. Лучше всего того, что мы и правда сможем продать потом, деньги лишними не будут.

— Тайрэ или Асатэ справятся.

Агата кивнула. Нужны будут и магнаты, согласные на демонстрацию, но тут-то Владимир возражать не должен. Или можно поговорить на эту тему с алхимиками, например, тем же Дмитрием. Хочет поехать в Некрос? Пускай помогает. Совместный проект может стать неплохим прикрытием для их разведки.

— Думаю, это хороший план, — через паузу проговорил Валентин. — Но только в том случае, если под землю полезут конструкты и только конструкты.

— Мне подземелий хватило и здесь, — заверила Агата.

Да, армии, даже если она существует, под землей уже нет. Но если удастся договориться об «испытаниях опытных образцов», то они смогут узнать, существуют ли та подземная дорога, которую видел шахтер. А это уже хоть что-то.

Агата не ожидала что главой Гильдии Алхимиков может быть женщина. Самая обычная на вид женщина средних лет в простом, пусть ладно скроенном, платье.