Ущелье под ногами заволакивал дым. В нос ударил резкий запах, там, внизу, мерцали тела малых духов-змеев, из мешанины камня и земли проглядывали куски зеленого камня. Дух, насаженный на саблю, дернулся так, что веревку качнуло — и Агата ударилась спиной о камень скалы. Из легких выбило воздух, она едва не выронила оружие, но вес на клинке исчез. Дух рассеивался отголосками света, а она скользила вниз. Веревка терлась о нагрудник, сверху принялись спускаться остальные…

Она неудачно, резко зацепилась — и потому и скольжение закончилось жестко. Будь человеком — могла бы и сломать что-нибудь. Но Агата человеком не была, и потому, приземлившись на мокрый, разбитый камень, перекатилась и устремилась вперед. Овитая чернотой сабля нашла цель — и какой-то попавшийся на пути лишенный каменных доспехов дух дернулся, и, разрубленный напополам, перестал существовать. Следующий противник попытался увернуться, быстро и резко, но Клинок оказалась быстрее. Новый взмах — и вспыхнувшая чернота столкнулась с реальной и нереальной разом плотью.

Мгновение сопротивления — и дух, вспыхнув, перестал быть преградой для клинка.

Агата крутанула головой, выискивая в поднятой взрывами пыли следующий источник зеленоватого сияния. За ней по другим веревкам спускались остальные. Командовать не было никакого смысла, и Агата лишь рявкнула что-то нечленораздельное, устремившись вперед.

Совсем рядом текла река. Осколки разбитых камней и куски зелени, принесенной захватчиками, врезались в подошвы сапог. Где-то впереди двигались каменные воины, уцелевшие под взрывами…

Все это утратило значение. Агата рванула вперед, сосредотачиваясь на том, что бы уничтожить вторженцев, отправить их на перерождение или куда там положено. Саблю окутывала чернота, чернота плескалась внутри — и Клинок не собиралась ее сдерживать.

Это — ее мир. Их мир. Мир людей, а не духов.

Шаг. Удар, еще шаг, уворот, новый удар и тут же второй, крест-накрест. Распавшийся на куски дух. Следующий удар — и еще одна жертва. И еще. Она уворачивалась и двигалась вперед, разя и разя, призывая и призывая черноту. Отшатнулась от уцелевшего воина — и разбила об него выданную каждому из «атакующих» банку с кислотой, быстро проевшей камень. Дух покинул искореженного «бойца» — и тут же попался лезвию сабли. Несколько обезглавленных, но не сдающихся каменных бойцов пытались стрелять кто куда мог — их Агата оставила остальным, у многих там было куда больше кислоты и алхимии. Ее цель — духи.

Разлетающиеся, перехватить которых может лишь сорвавшееся с руки тьма, и не начавшие убегать, против которых хватит и сабли. Атаки, увороты и вновь атаки… Агата двигалась вперед, не думая ни о чем, ничего не замечая вокруг, лишь атакуя.

Сверху стреляли по хвосту колонны. Взрывы, пыль, взрывы, взмахи клинка…

Агата не сразу поняла, что грохот изменился, что он нарастал и стал совсем иным. Думать об этом было некогда — она с трудом уклонилась от атаки лишившегося одной каменной руки бойца с загорской алебардой, клинок которой свистнул у ее головы. Вспрыгнула на камень и ткнула саблей в дыру в груди нового противника. Проткнула находившегося внутри духа и прогнала по руке черноту, уничтожая вторженца.

Этот сопротивлялся дольше, чем другие. Агата надавила, алебарда вновь пошла вниз… И тут под жуткий грохот ее окатило невесть откуда взявшейся волной, сбрасывая с камня в реку. Потащило прочь, в бурные воды, все дальше и дальше. Клинок, ругаясь про себя, попыталась сгруппироваться и мертвой хваткой сжала саблю, надеясь, что удастся сохранить оружие. Воды Стремяжной несли ее прочь от места битвы. За спиной грохотал обвал.

Агата до своего визита в Рутению и представить не могла, что придется плыть по течению в самом прямом смысле. Клинков учили плавать в водах Фортемали, но около Цитадели ее течение было не слишком сильным. Да и учили не слишком усердно и не слишком долго.

Фортемаль была старым сонным мерином, едва-едва переставлявшим копыта, а вот Стремяжная оказалась молодым норовистым жеребцом, разозленным человеческой глупостью.

Поднявшаяся волна тащила Агату прочь с такой скоростью, что Клинок могла только сжимать саблю и пытаться держать голову над водой, надеясь, что новый вдох не станет последним. Она неслась вперед, словно села на коня, которому плевать на вожжи, понукания и команды всадника. Вдох — лишь пена перед глазами. Вдох — в рот попадает вода. Вдох — маленькая отсрочка от смерти. Поворот… Один камень ударил о нагрудник, другой — о ногу. Новый вдох…

Клинку казалось, что она вечность борется с водой, борется за право дышать. На очередном повороте ее приложило спиной, кисть ударилась о камень — и сабля выпала, канув на дно.

Остались вдохи, выдохи и злоба. Она не умрет так глупо. В бою, в служении, но не в демоновой реке!

Вдох, вдох… Подняв в очередной раз голову над водой, Агата уловила что-то приближающееся, деревянное, похожее на сильно разрушенный мост.

Вдох. Прикосновение к черноте. Той осталось мало, в боевой медитации не удастся удержаться долго…

Но долго и не надо. Незачем. Лишь пара движений, пара быстрых, резких гребков — и она, проплывая мимо, сумела ухватиться за покрытый илом кусок опоры. Руки едва не соскользнули, течение пребольно приложило бедром и ребрами, но броня выдержала. Выдержали и кости, пусть дыхание и перехватило.

Агата вцепилась в дерево и замерла, стараясь держать голову над водой. Надо дать волне пройти мимо, уйти прочь… Взгляд зацепился за соседнюю опору, от которой, похоже, можно было подтянуться выше и выбраться на поверхность.

Клинок вновь окутала себя чернотой. Примерилась, разжала руки… Второй раз зацепиться оказалось сложнее, но она справилась. Вдохнула, выдохнула и принялась осторожно карабкаться вверх по мокрому дереву.

Задача оказалась труднее, чем она думала. Соскальзывали руки. Клинок устала, мокрая холодная вода, пропитавшая одежду, немало мешала, как и боль в теле, да и доски оказались куда более узкими и скользкими, чем хотелось бы. Один раз она оступилась, дважды соскальзывала рука, но она все же взобралась выше, встав так, чтобы не рисковать вновь оказаться в воде. Огляделась, откидывая со лба мокрые волосы, и только сейчас сообразила, что оказалась куда дальше, чем думала. Ее вынесло вовсе не в порт — похоже, мимо него поток воды пролетел пока она пыталась остаться на плаву — а к мосту у Оршака. Тому самому, который люди Михаила сломали, узнав, что армия Владимира движется к ним.

Ладно хоть второй клинок, меч наставницы, который Агата носила сама не до конца понимая ради чего, остался при ней. Тут все спокойно если верить донесениям, но как оно на самом деле…

— Госпожа, может, вам веревку дать? — поинтересовались с берега на языке Некроса.

Без издевки, но Агата едва удержалась от ругательства. Она кое-как повернулась и заметила подошедшего к краю обрыва со стороны крепости Тайрэ.

Клинок мрачно посмотрела на мокрые обломки, едва способные выдержать ее вес, и покачала головой.

— Лучше пришли нежить, — со вздохом отозвалась она.

Лезть дальше под чужим взглядом, рискуя вновь свалиться в воду и теперь еще и вызвать усмешку, не хотелось. Уж больно это будет глупо. Да и должна быть польза от ее звания?

Тайрэ кивнул и скрылся на берегу. Агата сосредоточилась, пытаясь понять, кто еще из их «гарнизона», оставшегося охранять Михаила, рядом. Выходило так себе, но она разобралась в ощущениях, почувствовав и еще одного некроманта, и нежить рядом. Немало так нежити.

Один из конструктов, ощущавший как черный сгусток, а в реальности оказавшейся одной из костяных «обезьян», начал приближаться. Три десятка вдохов — и костяк проворно дополз до нее по доскам. Еще десяток, уже куда менее ровных — еще раз оказываться в реке не хотелось совершенно — и ноги Агаты коснулись твердой земли. Клинок не сдержала облегченного выдоха.

— Огромное спасибо, — ее голос звучал глуховато.

— Да не за что, — некромант взмахом руки отослал конструкта прочь. — Может, хотите чая?