Агата кивнула.

— Совершенно с тобой согласна.

Молодой василевс коротко улыбнулся, и, обогнув заросли кустов с фиолетовыми цветами, пошел прочь, оставляя Агату думать о том, пытался ли он выговориться, изображал ли скорбящего или правда хотел заверить, что непохож на брата и заслуживает иного отношения. Может быть, Василий преследовал все эти цели разом… Еще и сказал так обтекаемо «вы можете двигаться дальше». Словно не знал, что лишившийся руки, но рвавшийся в бой Владимир собирался уйти вместе с ними и хотел взять с собой самых «больших любителей махать клинками», и потому ждали некроманты, по большей части, выздоровления бывшего василевса.

Впрочем, Агата бы не удивилась, если бы узнала, что Василий просто обижен на отца. Будь у нее отец и брось он ее вот так, усадив на престол и уверив всех вокруг в своей смерти, тоже бы обиделась. Владимир, боявшийся, что при нем-калеке Василию не дадут развернуться, решил скрыть свое выздоровление ото всех кроме нескольких гильдейцев. Старший Комнин рвался к власти, жаждал ее, но буквально в шаге от престола споткнулся и решил сойти с пути, оставить вместо себя юного Василия.

Скорее всего новый василес сумеет удержать власть. Владимир в присутствии Агаты просил и Александру, и Механика поддержать сына, заверил, что такова его воля. Да и Василий, открыто показывавший желание развивать алхимию, магию и науку и закончить войны, для многих был еще более выгодным правителем чем его отец. А остальных, пока некроманты находились в столице, быстренько лишили должностей и выслали прочь. Владимир постарался все устроить, но все же Василий имел полное право злиться.

Агата и сама злилась. Потому что сотрудничала с Владимиром, видела в нем союзника, а он, потрясенный предательством сына, решил все спихнуть на другого человека, еще и поставив ее «опекать и защищать». Такой вот гарант стабильности. Даже присягу новому василевсу приносили в присутствии Агаты и Валентина. Официально они были в роли почетных гостей, первыми заверивших соседей в вечной дружбе, но по факту стояли рядом чтобы показать, с кем столкнутся желающие навредить новому правителю. Агата видела Василия общающимся с более-менее выздоровевшим и приехавшим в Келиград Тайрэ, и собиралась оставить в столице и его как посла, и небольшой гарнизон. Так, на всякий случай. Вряд ли кто-то возразит.

У выхода из сада она нос к носу столкнулась с человеком, которого меньше всего ожидала тут увидеть.

— Ой-Тере! — Клинок с радостью ответила на объятия капитана. — Какими судьбами?

— Когда ваш посланник меня нашел, я был на дальней гряде, пока добрался к вам — вы уже покинули Рутту, пришлось сюда ехать. Есть разговор, — загорец говорил устало. — Лучше там, где нас не увидят. И там, куда я смогу донести ящик, который пока портит собой красивую мозаику на дворцовом крыльце.

Агата подняла бровь.

— Идем.

Некромантам во дворце василевса выделили целое крыло, в котором находились и рабочие кабинеты, и личные покои. В комнате Агаты обнаружились обсуждавшие лечение ожогов Валентин с Доминикой, но Ой-Тере никого прогонять не стал.

— Наверное, оно и к лучшему, — он принялся возиться с ящиком, который Моро поставил прямо на пол.

Скрипнули петли, и Раджин вырвался на свободу. Агата замерла: хорошо знакомый ей дух встопорщился, распушил чешуйки, словно собирался напасть. Всмотрелся в ее глаза… И обвился вокруг руки.

В ее разуме зазвучал раскатистый голос. Голос, который она уже слышала. Так говорил Ом-Нон, дракон из того храма острова.

«Равновесие нарушено. Мои братья идут по давно оставленным землям, следуя воле отца. У них есть цель, и не стоит становиться у них на пути».

И больше ничего. Только Раджин ткнулся в ее ладонь, словно собачонка, пытающаяся спрятаться от злого мира.

— И все? — с удивлением проговорила Агата. — Ты приехал, чтобы запугать?

— Я? Это не мое послание. Ом-Нон призвал Раджи и сам его передал. Не знаю зачем. Я уже успел узнать что тут у вас творится. Кстати, ваш костяной друг и Тара со своими алавитами потопили несколько странных кораблей с каменными воинами на борту. Духи, которые были с ними, просто улетели, мореходы из них оказались неважными. Но, Агата, Ом-Нон ни на кого не напал. Ни на кого. Хотя я, когда искал Раджи, был на его острове.

Клинок прищурилась.

— На что ты намекаешь?

— Я не знаю, — честно отозвался загорец. — Но, Агата, духи разумны. Я прожил с Раджи бок о бок не один год, и я точно знаю, о чем говорю. Понятия не имею, что происходит на их землях, но, уверен, у них правда есть цель. И не все они, как видишь, враждебны.

— Не все, — отозвался Валентин. — Вот только пока их миролюбивость укладывается в статистическую погрешность.

— Куда-куда?

— Погрешность. Неточность. Два более-менее мирных духа против тысяч агрессивных.

— Я надеялась, что ты знаешь, чего они могут хотеть и как с ними бороться, — призналась Агата. — Нет идей?

Ой-Тере развел руками.

— Ом-Нон как-то говорил, что до договора мир был иным, а теперь в одной его части магия бьется, словно сердце испуганного человека. А теперь сказал, что наши проблемы, ветра и ярость бурь — это только начало.

Агата прищурилась.

— Он про дикую энергию, так? Ту, которая выплескивается в мир из-за смерти одних магов и Осветления других?

Ой-Тере неуверенно пожал плечами.

— Может быть. Я не знаю, к чему это все. Я пытался спросить и у Раджи, и у Ом-Нона, что и как, но ответ лишь «таков план». Я залез во второй раз на эту чертову гору — и все зря! Мир словно сошел с ума!..

— Это точно, — усмехнулся Валентин. — Агата, пока тебя не было, приходил гонец. Вроде знакомый с тобой фроантиец от «Львов». Их приграничные разведчики сообщили, что Союз отводит войска.

— Что? Серьезно⁈ — Агата уставилась на мужа.

— А что тут такого? — не понял Ой-Тере.

— Союз дружит с теми, кто правил в этом городе, — важно ответила Доминика, — а теперь тут мы. И все думали, что они будут атаковать.

Агата кивнула. Вот, значит, почему ее искал Василий… Неужели договорился с церковниками? Или просто узнал, что они отходят, перегруппироваться или еще ради чего-то?

— И еще он передал это, — Валентин показал на письмо, лежавшее на столике у кона.

Клинок взяла конверт. Печать с оттиском кольца, записи на тайном некромантском… Только теперь она ничего не поняла и протянула послание мужу.

— Даже так… — пробормотал Валентин, пробежав глазами текст.

— Нам выйти? — поинтересовался Ой-Тере.

Агата, поглаживая духа-дракона, ручного, не собиравшегося атаковать, покачала головой. В чем бы ни было дело, может, загорец или его компаньон сумеют что-то прояснить.

— «Что-то изменилось в потоках мирового света, фахашма, — прочитал Валентин. — Клянусь, все стало таким же, каким было, когда я в первый раз попал на эти земли. Абсолютно все. И мы видели людей Пустоши — их земли разорены чужаками». Надеюсь, он ошибся. Очень надеюсь.

— Почему? — Клинок ничего не поняла. — Что в этом сообщении такого важного секретного?

— Агата… Завеса Света появилась лишь когда Легионы добрались до Белых Земель. Когда наши войска здесь только появились, ее не было. Зачем? Ради чего ее ставить? Прелаты не сразу сообразили, что мы заключили союз с Рутенией и идем к ним.

— То есть… Он намекает, что Завеса Света пала? — севшим голосом проговорила Клинок.

— Кажется.

Агата посмотрела на Ой-Тере и спросила на фроантийском:

— Что за план может включать вторжение в наши земли разом и тут, и в Пустошах, и на море, и в Султанате? Зачем духам, а я не представляю, кто еще мог это сделать, уничтожать Завесу Света?

Ой-Тере развел руками. Он выглядел усталым и подавленным.

Агата с тоской рассматривала очередной уничтоженный хутор.

Сражения не пощадили спорные земли на границе Рутении и Союза, узким треугольником тянувшиеся от самого побережья до Пустошей. Когда-то, сразу после Войн Освобождения, владелец этих мест, барон, чья семья много лет назад присягнула Рутении, погиб при странных обстоятельствах, а его сын заявил, что хочет стать частью Союза. Рутены воспротивились, и началась война, проигранная сыном барона и пришедшими ему на помощь войсками Союза. Вместо казненного перебежчика править этой землей стал присланный тогдашним василевсом наместник, все забылось… Пока Союз через пару десятков лет не «вспомнил» о том, что это — их земли, законный владелец которых принял подданство церкви. С тех пор территории бывшего баронства переходили из рук в руки, отличался лишь масштаб войн.