Клинок не дала. Провернула меч в чужом теле, вливая, вбрасывая всю черноту, что имела — и дух дернулся. Раз, другой, третий — и его сияние сначала потухло, потом вмиг разгорелось с новой силой, все ярче, и…

«Вниз!» — сама не понимая зачем, крикнула Агата, отпуская рукоять. Конструкт не мог ответить, но среагировал на ее образ: сложил крылья и плашмя устремился к земле. Клинок едва-едва успела уйти от столкновения с крышей, как выше что-то взорвалось с оглушительным грохотом. Духи, едва-едва потянувшиеся к ней, отпрянули кто куда. Костяной дракон вильнул в сторону, врезался мордой в какую-то крышу, задел крылом другую — и Агате стоило нечеловеческих усилий расслабиться и увести его выше, полагаясь лишь на базовую программу, не контролируя то, что она просто не могла контролировать, давая костяку самому набрать высоту. Взмах крыльями, и еще… Она летела прочь от города, с крыш которого не то в нее, не то в змеев рядом летели снаряды. Сбила одного из пытавшихся помешать духов черными нитями, пробила черным же копьем второго — и, набрав высоту, заложила круг над полем боя.

Сражение с духом, казалось, заняло всего несколько мгновений. Лишило оружия, подарила скребущую, рвущую на части боль в руке, но оставило разум чистым. И Агата, подавив боль, поняла, что на деле ее полет над городом и противостояние заняли немало времени. Ну или рутены и костяки, видя замешательство загорцев, ускорились.

На одном фланге, у реки, костяные бойцы сноровисто прокладывали себе путь, уничтожая все на своем пути. Каменные противники падали, словно снопы под косой на жатве. Из разбившихся тел вылетали яркие змейки-духи, и их сбивали черные вспышки от рук паривших за спинами костяков личей. Центр атаковавшей Келиград армии превратился в груду камней, над которыми сновали лишившиеся вместилищ духи, с другого фланга напирали рутены, шедшее медленно, но неотвратимо, и расправлявшиеся с нематериальными врагами зачарованными копьями и стрелами. Взрывы врезались в уши, поле под стенами Келиграда заволокло дымом от «черной смерти», но эта часть армии загорцев была обречена.

Агата, подумав, взмыла выше — чем она тут, без оружия, поможет? — и направила дракона через реку. Там тоже слышались взрывы.

Тут местные справлялись и без помощи — стреляли по нападавшим и со стен, и с вершин нескольких бастионов, и с городских крыш, да и рельеф мешал духам нападать быстро и сразу на всем протяжении стены. Похоже, около хода у реки собиралась целая группа бойцов, решившая контратаковать…

Агата обогнула поле боя и направилась обратно, к той стороне, где сражались остальные войска. Тут и без нее справятся.

Ощущение бесконечной глубины источника тьмы внутри пропало, но все же ее собственные силы, пусть и поуменьшились, но не исчезли полностью. Ее ли? Или заемные? Агате было наплевать. Она ускорила конструкт, закладывая крутой вираж. Свистел ветер, к болевшей руке неприятно прикасалась ткань, но стоило поторопиться — духи устремились к лесу.

Агата догнала, ударив ближайшего вспышкой черной силы. Слабовато — тот дернулся, но не погиб. Прожил он недолго — впереди над кронами поднялся лич. Агата была уверена, что это — Инкитэ, пусть доспехи у них и не отличались. Миг — и раненый Агатой и еще один дух рядом с ним съежились и распались на чистый свет, перестав существовать. Еще один удар — еще один опавший змей. Новый удар Агаты промазал — и вниз упали мириады раз пожелтевших листьев.

«Помоги!» — ворвался в сознание голос Тча.

«В чем дело?»

«Нас атакуют! Уродки!»

Агата ругнулась. Подлетела к личу, по дороге успешнее атаковав еще одного духа, и крикнула:

— Помощь нужна?

Вместо ответа Инкитэ пробил сгустком черноты одного из ближайших духов. Агата восхитилась про себя и мельком подумала, что, возможно, можно было просто натравить на летающего змея лича. Развернула дракона и, сосредоточившись на направлении связи, растянутой от пульсирующего в руке артефакта, устремилась к Тча. Наверное, натравить можно было… Вот только она с главным духом справилась, а вот с поднятием и контролем конструктов — ни в жизни.

Тча верещал. Агата попыталась передать ему еще черноты — и ускорила дракона. Вновь свист ветра в ушах, вновь скрежет костей… Клинок направилась к рутенскому флангу, туда, где был Тча, туда, где Владимир, превратившись в зверя и врезавшись в таком виде в строй загорцев, стоя на камнях, отбивался от наседающих валькирий. Тча, сидевший на его шее, как мог пытался помочь. Клинок видела искаженные тела, видела, как одна, миновав броню, вонзила в плоть василевса клинок, видела, как другая отрубила мощную медвежью лапу… Помочь она никак не могла, лишь направила дракона ниже — и конструкт, повинуясь приказу, схватил задними лапами василевса. С натугой взмахнул крыльями, но поднялся выше.

Теперь нужно развернуться — и прочь. В лес, к их поляне, в надежде, что Вэл поможет этому недоумку.

Валькирьи, обратившись в свои крылатые формы, попытались догнать конструкта, но Агата бросила в них чернотой, не думая о вреде для души и всем прочем. Сами напросились.

Когда дракон добрался до кромки деревьев, позади раздались взрывы. Клинок обернулась — снаряды падали где-то там, где находились верные Владимиру рутены.

На одну из занятых некромантами полян дракон приземлился сломав разом два дерева. У Агаты ушло немало усилий на то, чтобы конструкт сначала осторожно положил на землю Владимира и только потом опустился на лапы.

— Найди Вэла! — бросила она Тча.

Костяной дракончик без всякой элегантности поднялся в воздух и устремился дальше, за деревья. Оттуда тянуло черной энергией.

Взрывы, взрывы… Стреляют по рутенам? Или нет? Потянется ли за ней армия загорцев, или не пойдет, не захочет сражаться здесь? Вопросы крутились в голове, пока Клинок сбегала по крылу. Василевс, так и оставшийся медведем, лежал на боку неаккуратной бронированной кучей. Из обрубка лапы сочилась кровь.

Клинок выругалась. Она понятия не имела, как лечить таких вот существ. Да такую лапу и не обхватить, чтобы остановить кровь!

Медведь медленно моргнул.

— Обращайся давай! — ругнулась Клинок. — Обращайся, демонов правитель!

Медведь еще раз моргнул. В его глазах стояла какая-то вселенская тоска. Агата, примерившись, пнула небронированную лапу.

— Обращайся! Или пну по яйцам, будешь подыхать медленно, но болезненно! Трус рутенский! Союзничек демонов! Сейчас прикажу своим — и захватим город, перебьем всех, будет нормальная столица с нормальными правителями, а не…

Медведь всхрапнул и попытался встать.

— Ничего ты мне не сделаешь. И не скажешь ничего. Будешь подыхать тут в мучениях, гордая трусливая скотина! — не сдержалась Агата, еще раз заехав по лапе. — Обращайся в человека, урод!

— Агата? В чем дело⁈ — через лес к ним бежал Валентин с Тча на плече.

— Да вот союзник наш — трус, решил подохнуть так. Думаю, надо брать дело в свои руки. Превратим Василия в зомби, будет править от нашего имени…

Медведь вновь дернулся, но опять не смог встать. Глухо рыкнул и подернулся серо-серебристой пеленой, стал кляксой, из которой спустя мгновение получился окровавленный, полуголый рутен, совершенно не похожий на правителя.

Валентин тут же сел на колени около раненого. Агата попыталась пережать обрубок руки, но не сумела — правую ладонь обожгло болью.

— Что с тобой?

— Потом! Помоги ему, — рыкнула Клинок.

— Попробую, — Валентин сам пережал обрубок, — одной рукой прижать сможешь?

— Да.

— Держи тут. Сейчас, затяну жгут, потом сам.

Клинок надавила на бледную кожу. Где-то в отдалении запели рожки.

— Отступление, — прохрипел Владимир. — Алексей… ублюдок… решил… избавиться…

— Глупо, — мрачно заметила Агата.

— Нет. Свалит… на поедров… прикроется… моими заслугами… валькирии… я их знаю… его…

— Так, Агата, можешь позвать кого-нибудь из наших гильдейских друзей? — на некроманском поинтересовался Валентин.