Агата направила дракона левее, к одной из летавших кругами птиц-наблюдателей. Та не стала улетать — и Клинок без труда поймала костяка. Развернула к себе, вглядываясь в черноту за пустыми глазницами, и медленно, стараясь как можно четче двигать губами, произнесла всего одно-единственное слово на языке некромантов:

«Выступаем».

Птица замешкалась, но потом медленно кивнула. Клинок кивнула в ответ и отбросила в сторону костяную «добычу». Та, расправив крылья, устремилась прочь.

Лес внизу наполнился шевелениями. Агата едва-едва могла разобрать даже небольшие детали, но видела белевшие кости, видела, как здоровые конструкты, которых везли сюда в разобранном виде, поднимаются то тут, то там, порой ломая ветки…

Младший дух-дракон отделился от тех, которые парили над армией загорцев, и шустро понесся к лесу, оставляя позади Келиград.

Агата хищно ухмыльнулась. Разведка, значит…

Она мысленно приказала костяному дракону двигаться в нужном направлении. Управлять таким конструктом было сложнее, чем обычным скакуном. Отвлекало и то, что дракон летал, и то, что она сама сидела на его спине. Одно неверное движение, не та команда, не тот образ — и костяная скотина, совершенно неразумная, в отличие от Тча, может попросту сбросить, неудачно повернувшись. Агата, пока училась управлять летающей тварью, один раз так едва не свалилась — спас перехвативший контроль Инкитэ.

«Я — лучше», — Тча подслушивал ее мысли.

«Лучше», — согласилась Агата, направляя своего молчаливого летающего «скакуна» наперерез светящейся змее.

Такая же тварь, которую она убила у Рутты, даже цвет чешуи такой же. Ну и пасть открывает так же…

Шар энергии устремился в лоб костяному дракону. Агата спешно увела своего конструкта вниз, пропустила мимо сферу разноцветного пламени и приказала дракону резко развернуть крылья. Тот подчинился без промедления, одному желанию — и оказался рядом с духом. Агата без затей выбросила нити черноты. Поймала в них переливчатое сияние и сдавила, вминая черноту в тело духа.

В этот раз ей не понадобилась помощь. Несколько ударов сердца дух сопротивлялся, а потом чернота врезалась в его суть, разорвала на несколько частей — и летающий змей превратился в разноцветное облако энергии.

Клинок улыбнулась, разворачивая дракона. Внизу на опушке леса уже выстраивались рутены, слышались крики и ругань. Дальше, ближе к реке, из подлеска показались первые умертвия, простые, с палицами и щитами. Этим строиться не имело смысла — устремились вперед костяной лавиной, собираясь ударить во фланг каменной армии.

Над городом что-то мелькнуло. Новые взрывы прогремели под стенами, еще несколько десятков каменных бойцов превратилось в крошку. Еще, еще и еще…

Но Агату, парившую на спине дракона, волновало другое. Старший дух-змей, до того появлявшийся над городскими крышами, вильнул в сторону — и отлетел дальше. Не стал атаковать, не стал пытаться мстить, лишь завис над городскими крышами…

Клинок прищурилась. Кажется, сияние духа усилилось. Внизу, под стенами Келиграда, задвигались осколки зеленого камня, зашевелились, словно пытаясь собраться в новых бойцов.

Агата похолодела. Он контролирует осколки… И может направить их против людей, против костяков! Как она сама под стенами Картаена! Она выругалась и коротким приказом заставила дракона развернуться и ускориться.

Один взмах широких крыльев, и еще один… Конструкт торопился к духу-дракону, и Агата торопилась вместе с ним. Какая-то ее часть оставалась сидеть на костяной спине, но другая, большая, стала самим драконом. Злобным, сильным и свирепым, летящим навстречу врагу.

Келиград приближался. В какой-то момент Агата видела парапеты внизу, стены, крыш, даже нацеленные уже на нее стрелы… Но все это не имело значения. Нужна была лишь цель. Дух, которому нужно помешать.

Она выбросила сразу с десяток черных нитей, целясь в главного змея-дракона. Тот, зависший вертикально и еще больше напоминавший нелепую светящуюся змею со странной головой, даже не дернулся. Светился и светился, словно бы пульсируя — и ее нити черноты просто утонули, исчезли в этом свете.

Агата улыбнулась, чувствуя в груди странное ликование. Не выходит? Значит пойдет иным путем.

Она все еще была единым целом с конструктом, но она была и собой. Выхватила клинок, меч наставницы, которую сама же и погубила — и выплеснула тьму на его лезвие. Приказала дракону сменить курс, уйти выше и левее, развернуться…

Удар обрушился на замершего духа. Клинок встретился ни с чешуей, ни с плотью, а с волей. Плеснуло жаром, но Агата на краткий миг столкновения лишь выбросила больше черноты.

И тут же увела дракона вниз — дух дернулся всем телом, разбрасывая повсюду переливчатое сияние. Клинок мотнула головой, вновь приказывая дракону подняться выше. Что-то взрывалось, где-то далеко внизу сновали люди, с крыш срывались выстрелы, здание слева лизали языки пламени… А позади, там, за стенами города, падали десятки, сотни, тысячи поднятых в небо и зависших чуть ниже стены каменных осколков. Агате хотелось верить, что с такой высоты они никому не причинят вреда.

Дух, чьи планы она испортила, словно очнулся ото сна. Мгновенно развернулся, словно вовсе не имел скелета, и отрыл пасть.

Агата не стала дожидаться шара огня или чего похуже и нырнула вниз. Костяной дракон нырнул вниз, но ей было сложно различить, где она сама, а где — конструкт. Впрочем, сейчас различия не имели никакого значения.

Шар огня прошел мимо и врезался в крышу где-то внизу, взорвавшись с оглушительным треском и грохотом, в котором потонули чьи-то крики. Агата устремилась к духу.

От его пасти костяной дракон увернулся, когти прошли мимо — зацепил лишь один, и чернота внутри конструкта словно бы дрогнула — а вот мечом Клинок достала. Чернота вновь встретилась с жаром и волей — и в этот раз меч выбил несколько чешуек. Агата увела конструкта прочь, уворачиваясь от лап и зубов взревевшего духа.

Конструкт был медленнее духа, массивнее, неповоротливее… Но и в нем жила противная, губительная для летающего змея чернота, а окунувшаяся в боевую медитацию Агата отдавала команды быстро и четко. Ее чернота окутала конструкта, и костяной дракон отвечал на команды без задержек. Дух атаковал — дракон уворачивался. Лапы находили пустоту, шары огня проходили сбоку или снизу, пасть лязгала рядом с костями, но не причиняла вреда.

А Агата доставала. Понемногу, каждый раз вкладывая в удар черноту, небесконечную, свою собственную… Но доставала. Ее дракон не такой уж и быстрый, не такой уж и мощный, но она побеждала. Убирала из-под удара крылья, порой оставаясь на спине конструкта лишь благодаря собственной стальной хватке, отводила ноги, заставляла падать и подниматься, уходить влево и вправо, ускоряться, сжигая черноту — и нагонять духа для нового удара. Раз, другой, третий… И шары огня поуменьшились, пыл поубавился, и к ним устремились меньшие духи — помогать.

Клинок ругнулась про себя и повела своего конструкта в атаку. Дух ускользнул из костяных когтей, прошел совсем близко, обдал жаром…

И дракон по приказу Агаты вытянул шею и сомкнул костяные зубы прямо на его хвосте. На мгновение — потом жар оплавил кости — но этого хватило, чтобы задержать. Еще один взмах крыльями — и дух оказался совсем рядом.

Агата ударила. Коротко, без замаха, собрав всю черноту на острие, со всей немалой силы измененного тела.

Миг — и ее рука словно бы окунулась в огонь. Меч пробил зеленовато-золотистую чешую и окунулся в тело духа. Агата едва-едва удержалась от того, чтобы одернуть ладонь, уберечь себя от боли, но справилась и лишь сильнее сжала рукоять, передавая на клинок черноту. Ее силу, ее энергию. Эта тварь не должна убивать, не должна уничтожать людей из плоти и крови. Пускай убирается в свое Загорье!

Ярость придала сил. Внутри прибавилось энергии, словно та, кому она на самом деле принадлежала, милостиво поделилась со своей Избранницей… Агата сжала зубы — и передала все что могла, на клинок, прямо в тело твари, пытавшейся улететь, избежать своей судьбы…