— Вот эта подойдёт, — удовлетворённо кивнула кухарка, выбрав третий мешок. — Но цена завышена в полтора раза.

— Ну да, конечно, — ухмыльнулся торговец. — Это же ты, красавица, помогала деду короля Миодрага составлять Господарово веление!

— Не я, — парировала кухарка, — но цены знаю. Если уступишь на треть и пересыплешь муку в мои мешки, возьму пять.

Ухмылка сползла с лица торговца. Он сжал губы и задумался.

— Давай так, — предложил он, — восемнадцать бакаров за мешок, и забираешь в моих.

— Пятнадцать. Тогда в твоих.

Торговец помялся, потом кивнул. Ри расплатилась, а Дин погрузил муку в тачку.

Дальше началось самое интересное. За следующие полчаса Дин наблюдал, как Ри ведёт переговоры с упорством, достойным прожжённого дельца. Она не просто торговалась, она словно сражалась с продавцами, то отступая с видом оскорблённого достоинства, то наступая с неоспоримыми аргументами о качестве товара.

— Уважаемый, да ты смеёшься надо мной! — всплеснула руками кухарка, услышав цену. — За такие деньги я куплю горох у самого во́яра Йована из его личных запасов!

— Сударыня, товар отменный, — начал было торговец, но Ри уже развернулась и сделала несколько шагов прочь.

— Подождите, подождите! — закричал он ей вслед. — Может, договоримся?

Дин прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Ри оглянулась через плечо с таким видом, будто оказывала торговцу невероятную милость.

— Ну, я готова выслушать разумное предложение, — снисходительно согласилась она.

Когда они наконец отошли от прилавка, Дин не выдержал:

— Ри, да ты колдунья! Как ты это делаешь?

Она зарделась от похвалы, но тут же приняла деловитый вид:

— Дело не в колдовстве, а в знании товара. Смотри, — она указала на мешок с горохом, — видишь, какой он ровный, без чёрных горошин? А пахнет свежестью, значит, первый урожай этого года. Торговец знал, что товар хороший, потому и цену задрал. Но я-то тоже знаю ему цену!

У прилавка с сырами она вела себя как истинный дегустатор. Пробовала кусочки, задумчиво жевала, закрывала глаза, словно прислушиваясь к каким-то неуловимым вкусовым нотам.

— Этот слишком молодой, — качала она головой, — а этот, наоборот, перележал. Вот этот — то, что нужно.

Дин смотрел, как её розовые губы смыкаются на кусочке сыра, как она облизывает пальцы, и чувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Боги, даже когда она ела сыр, в этом была какая-то особенная, завораживающая прелесть.

— Дин, ты здесь? — Ри помахала рукой перед его лицом. — Я говорю, пойдём выбирать мясо.

У мясного ряда кухарка проявила себя с неожиданной стороны. Она безжалостно тыкала пальцем в окорока, принюхивалась к тушкам, проверяла упругость мяса и цвет жира. Торговцы поначалу пытались её одурачить, подсунуть не самый свежий товар, но быстро поняли, с кем имеют дело. А уж после того, как Ри достала пузырёк с раствором порошка из водорослей, ни у кого не возникло желания её обманывать.

— Милочка, да у вас глаз алмаз! — восхищённо покачал головой один из купцов, заворачивая выбранный Ри кусок говядины. — Небось сами в торговле?

— Кухарка, — гордо ответила Ри. — В трактире «Рыжий кабан».

— А, знаю-знаю! Славится ваш трактир на всю округу! Неудивительно, с такой-то кухаркой.

Ри просияла от комплимента, и Дин почувствовал прилив гордости. Вот она, его девушка — ну, почти его, — умная, талантливая, признанная мастерица своего дела.

К середине дня они обошли уже добрую половину торговых рядов. Список покупок стремительно сокращался, а узлы и мешки громоздились бы на тачке целой горой, если бы Дин периодически не отвозил покупки к телеге, за которой присматривал нанятый для этого мальчишка. Дин таскал всё безропотно, наслаждаясь каждой минутой, проведённой рядом с Ри.

— Устал? — заботливо спросила она, заметив, что он стал чаще останавливаться и водить плечами.

— Нет, что ты, — поспешно заверил Дин. — Я могу везти в три раза больше. Знаешь, в чём разница между мной и пчелой? Я не жужжу, когда работаю.

— Хвастун, — засмеялась кухарка, и звук её смеха показался Дину слаще ярмарочной медовухи.

У лавки со специями она задержалась дольше всего. Здесь, среди мешочков с душистыми травами и пряностями, Ри оказалась в своей стихии. Она перебирала пакетики, вдыхала ароматы, растирала щепотки между пальцами.

— Базилик хороший, — бормотала она, принюхиваясь к листочкам. — А вот розмарин подсох. Шафран свежий, можно брать. О, а это что такое?

Она подняла небольшой мешочек с незнакомой приправой.

— Сумах, о услада моих очей, — пояснил торговец, смуглый мужчина с юга. — Из дальних земель, где солнце обжигает так же нещадно, как и твоя красота. Кислинку даёт блюдам, очень хорош к мясу.

Ри осторожно понюхала содержимое мешочка, и её глаза загорелись.

— Дин, представляешь, какой интересный вкус получится, если добавить это к тушёной баранине? — она повернулась к нему, щёки её алели от возбуждения. — Или к печёным овощам!

Дин кивнул, хотя в специях разбирался плохо. Зато он прекрасно разбирался в выражениях лица Ри и знал, что сейчас она светится от вдохновения.

— Берём, — решительно заявила она торговцу. — И вот этот мешочек тоже. Что это?

— Сумах — хороший выбор, — согласился тот. — А это зира. Тоже южная приправа, к супам хороша и к баранине.

К тому времени, когда они добрались до последних пунктов в списке, солнце уже клонилось к закату. Покупки переполняли тачку, которую Дин еле-еле катил.

— Всё, — торжественно объявила Ри, вычёркивая последний пункт. — Задание выполнено. И ещё сэкономили… — она пересчитала оставшиеся монеты, — целых пять си́востов медью!

— Рон будет доволен, — согласился Дин. — Ри, послушай, может, наймём носильщика? А то я боюсь, что не дотащу всё это до телеги. Стыдно признаться, я устал.

— Конечно, — тут же согласилась она. — Я и сама хотела предложить.

Они нашли крепкого парня, который охотно вызвался помочь за три по́лушки. Дин отправился вместе с носильщиком.

— А ты что, не идёшь? — удивился он, обернувшись к Ри.

— Я ещё немного похожу, — ответила она, и в её голосе прозвучала какая-то мечтательная нотка. — Всё равно ярмарка скоро закончится, а я так редко бываю в городе…

Дин хотел было остаться с ней, но Ри уже махнула ему рукой:

— Иди, иди, Рон будет волноваться, если покупки задержатся. А я скоро приду.

Он неохотно пошёл вслед за тележкой, то и дело оглядываясь. Ри стояла посреди ярмарочной площади, и её фигурка казалась такой хрупкой среди всей этой суеты. Что-то в позе кухарки говорило, что она ищет нечто особенное. Что-то, чего не было в списке Рона.

Дин улыбнулся. Наверняка она присмотрела какую-нибудь безделушку для себя. И правильно: после такого трудового дня она заслужила маленькую радость.

ѺѺѺ

Ри неспешно бродила между рядами. После деловых хлопот хотелось просто побыть здесь, среди этого живого, дышащего праздника.

И тут её взгляд упал на…

Прилавок стоял чуть в стороне от основных рядов, словно его хозяин не стремился быть в шумной толчее. На деревянной столешнице, покрытой белоснежным полотном, лежали ткани. Но какие! Ри замерла, забыв, что преграждает дорогу другим покупателям.

Шёлк цвета неба переливался нежно-голубыми бликами, словно по нему пробегала лёгкая рябь. Рядом лежал бархат глубокого изумрудного оттенка — такой насыщенный, что казалось, в нём поселилась сама душа леса. А вот этот удивительный материал… Ри не могла даже определить, что это такое. Ткань мерцала серебром и лавандой, будто в неё вплели лунный свет и аромат цветущих лугов.

— Красиво, не правда ли? — послышался негромкий голос.

Кухарка вздрогнула. За прилавком стоял человек в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Лицо было скрыто в тени, пальцы перебирали край ткани.

— Очень, — выдохнула Ри, не в силах отвести взгляд от сокровищ. — Я никогда не видела ничего подобного.

Её рука сама собой потянулась к серебристо-лавандовой ткани. Материал оказался мягче пуха, прохладнее утреннего ветерка и одновременно согревающе нежным. Ри провела ладонью по поверхности и закрыла глаза от удовольствия. Ткань будто отзывалась на прикосновение, едва заметно трепетала под пальцами.