— Смотри, милая, — проговорил он, указывая вперёд. — Северные горы.

Ри затаила дыхание. Впереди, словно из сказки, поднимались величественные пики, окутанные утренней дымкой. Горы вставали стеной до самых облаков, их склоны переливались всеми оттенками зелени — от изумрудного у подножия до серебристо-зелёного на вершинах, где начинались вечные снега. Меж скальных выступов змеились серебряные ленты горных речек, а кое-где виднелись крохотные водопады, срывающиеся с крутых утёсов прозрачными пенистыми полосами.

Воздух здесь был иным: прохладным, пьянящим, наполненным ароматом горных трав и хвои. Каждый вдох казался живительным эликсиром, а лёгкий ветерок ласково играл с выбившимися из косы прядями Ри, позволяя им щекотать её шею.

— Как красиво, — прошептала она, невольно прижимаясь к плечу Дина. Его близость дарила ощущение защищённости и одновременно заставляла кровь быстрее бежать по венам. — Я никогда не видела ничего подобного.

Дин накрыл её руку ладонью, и это простое прикосновение отозвалось сладкой дрожью в её теле. Его пальцы были тёплыми и сильными, кожа слегка огрубела от работы, но прикосновение было нежным, почтительным.

— Для нашего свадебного путешествия я выбрал самые прекрасные места королевства, — сказал он, и в его голосе звучала такая искренняя любовь, что Ри почувствовала, как нежность переполняет её от макушки до самых пяток.

Повозка медленно поднималась по извилистой горной тропе. Слева от дороги уходил ввысь склон, поросший густым лесом из могучих сосен и елей, чьи тёмно-зелёные кроны шумели на ветру. Справа же зиял глубокий обрыв, на дне которого серебрилась горная река. Вид был захватывающим и немного пугающим одновременно.

Когда повозка особенно сильно качнулась на очередной выбоине, Ри невольно схватилась за руку мужа. Дин тут же обернулся к ней и спросил с заботой:

— Ты не боишься, любимая?

— С тобой я ничего не боюсь, — ответила она совершенно искренне.

Он улыбнулся и, высвободив одну руку из вожжей, нежно погладил её по щеке. Ри закрыла глаза, наслаждаясь лаской, чувствуя, как по всему телу разливается сладкое тепло.

— Мы будем так счастливы, — прошептал Дин, и его дыхание коснулось её уха, заставив затрепетать.

Дорога делала крутой поворот вправо, огибая выступающий скалистый утёс. Дин натянул поводья, замедляя ход лошади. И тут, словно из-под земли, перед ними выросли фигуры в тёмных шерстяных плащах.

Отряд горцев — дюжина мужчин с суровыми, обветренными лицами — перегородил узкую дорогу. Они были вооружены длинными луками из тёмного дерева и копьями. Лишь один — крупный мужчина средних лет, с густой чёрной бородой и пронзительными серыми глазами, стоящий впереди, держал в руках обнажённый меч. Его плащ был расшит золотом, а на груди поблёскивала массивная серебряная застёжка в виде горного орла.

Сердце Ри ухнуло в пятки, а рука инстинктивно сжалась на руке Дина. Он сразу напрягся, и она почувствовала, как его мышцы каменеют.

— Стой! — грозно крикнул предводитель, поднимая меч. — Кто едет по землям горного народа?

Дин остановил лошадь в нескольких шагах от воинов.

— Я Дин, сын трактирщика Рона, — ответил он твёрдо, хотя Ри чувствовала лёгкую дрожь в его голосе. — А это моя жена Ри. Мы направляемся в свадебное путешествие.

Глаза предводителя загорелись странным огнём.

— Ри? — переспросил он, внимательно разглядывая попутчицу Дина. — Та самая Ри, слава о кулинарном мастерстве которой гремит по всему королевству Арденния? Кухарка из трактира «Рыжий кабан»?

Ри почувствовала, как кровь отливает от лица. Как этот горец мог знать о ней? Дин инстинктивно придвинулся ближе.

— Что вам нужно? — напряжённо спросил он.

Предводитель усмехнулся, обнажив крепкие белые зубы.

— Мы уже давно слышим о несравненном таланте твоей жены, юноша. Говорят, её блюда способны свести с ума любого, кто их отведает. Наш народ устал от грубой горской пищи, — его глаза жадно скользнули по фигуре Ри. — Оставь нам свою жену. Пусть она готовит только для нас, пусть наслаждается лучшей в мире кухней только горский народ. А ты можешь ехать дальше. Мы сохраним тебе жизнь.

— Никогда! — резко выкрикнул Дин, вскакивая на ноги в повозке.

Ри ахнула от страха — не за себя, а за него. Она видела решимость в глазах Дина, видела, как он готов сражаться за неё до последнего вздоха. И это наполняло её сердце такой любовью, что казалось, грудь разорвётся.

— Я скорее умру, чем отдам свою любимую кому бы то ни было! — продолжил Дин, его голос звенел от ярости и решимости.

Горцы зашевелились, вскидывая луки. На тетивах появились стрелы, нацеленные на Дина. Сердце Ри, казалось, остановилось от ужаса.

— Дин, нет! — прошептала она.

Но предводитель поднял руку, останавливая воинов.

— Подожди, — сказал он, изучающе глядя на молодого человека. — Ты храбр, это достойно уважения. Предлагаю честный поединок, юноша. Если победишь — забирай свою жену и уезжай. Более того, даю слово, что горский народ никогда не будет чинить вам препятствий в наших землях. Но если проиграешь… — он многозначительно посмотрел на Ри, — твоя жена остаётся с нами навсегда.

Дин не колебался ни секунды.

— Согласен, — сказал он твёрдо.

— Дин, не надо! — взмолилась Ри, цепляясь за его руку. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Пожалуйста…

Он обернулся к ней, и в его взгляде была такая нежность, такая безграничная любовь, что её сердце сжалось от боли.

— Не бойся, моя дорогая, — прошептал он, наклонившись к Ри. Его губы едва коснулись её лба в целомудренном поцелуе, но этого хватило, чтобы по всему телу Ри побежали мурашки, сумевшие немного притупить приступ паники. — Я не позволю никому разлучить нас.

Предводитель отстегнул ножны и отдал их вместе с мечом одному из воинов.

— Меч тут один, будем драться на копьях, — объявил он. — Это будет честно.

Один из горцев протянул Дину тяжёлое длинное копьё с широким наконечником. Дин принял оружие, пробно качнул его в руках, проверяя баланс.

Ри спрыгнула с повозки и отошла к краю дороги. Ноги дрожали, сердце колотилось так, что, казалось, его стук должен эхом раскатываться по всему ущелью. Она стиснула руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Предводитель и Дин встали друг против друга в центре дороги. Горцы образовали вокруг них широкий круг, насколько это позволяло сделать место. Утреннее солнце освещало сцену, отбрасывая длинные тени на каменистую землю.

— Начинаем! — рявкнул предводитель.

И бой завязался.

Первые несколько секунд противники осторожно кружили, держа копья на изготовку. Предводитель был опытным воином: двигался плавно, экономно, каждое движение он явно выверял годами тренировок в ходе многочисленных стычек. Молодости же и силе Дина противостояла его слабая подготовка. В трактире его никто не учил воевать.

Горец первым пошёл в атаку, сделав молниеносный и точный выпад. Дин едва успел отбить копьё, отклонив наконечник в сторону. Сразу же последовала серия быстрых тычков: предводитель атаковал сверху, снизу, сбоку, проверяя защиту противника.

Дин отступал, отбиваясь от града ударов. Ри видела, как напряглись мышцы его рук, как проступил пот на лбу. Но он держался, не давал противнику прорвать оборону.

Внезапно Дин сам перешёл в наступление. Его копьё сверкнуло, двигаясь по сложной траектории и целя в грудь предводителя. Тот отскочил, но удар пришёлся по плечу, разодрав ткань плаща.

— Хорошо! — с уважением кивнул горец. — Для мирного человека ты неплохо умеешь драться, юноша.

Схватка продолжилась с удвоенной яростью. Копья гудели при ударах, древки скрипели от напряжения. Бойцы двигались по кругу, то сходясь ближе, то расходясь для размашистых ударов.

Ри следила за каждым движением Дина, её сердце замирало при каждом опасном выпаде противника. Она видела силу и ловкость своего мужа, любовалась грацией его движений. Даже в смертельном бою он был прекрасен — как воплощение мужественности и благородства.