— Слушаю, — Линь Вэй скрестил руки на груди, но глаза его смотрели заинтересованно.

— Во-первых, настоятельница — жрица, — начал я загибать пальцы. — Она стара, мудра, прожила куда больше лет, чем любой из нас и вообще любой в княжестве. Никто не удивится, если у неё найдётся редкий артефакт, доставшийся от кого-то или найденный за долгую жизнь. Это не вызовет и тени подозрения, ведь именно так может быть у жрицы её ранга и силы.

— А если бы такой артефакт нашёлся у молодого культиватора двадцати лет от роду? — подхватила настоятельница, уже понимая направление моей мысли.

— Тогда сразу возникнет вопрос, откуда, — кивнул я. — Начнут искать источник, копать и вынюхивать. А это последнее, чего я хочу.

Я перевёл дух и продолжил:

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — сейчас нестабильная обстановка в княжестве. Линь Вэй сам говорил об этом не так давно, помнишь? — я взглянул на брата, и тот молча кивнул, вспоминая собственные слова. — Значит, семье Линь сейчас нужно больше уважения и больше репутации. Если станет известно, что у настоятельницы, представительницы правящего рода, есть подобные вещи, это укрепит положение всей семьи. Они будут думать, что есть ещё и другие артефакты того же уровня. Люди будут смотреть на Журавлей с ещё большим почтением, зная, что за ними стоит такая сила.

Настоятельница слегка улыбнулась краешком губ, но промолчала, дожидаясь продолжения.

— В-третьих, — я загнул третий палец, — проблему со Змеем надо решать как можно быстрее. Секта Кровавой Луны явно неспроста оттянула сюда важные силы: вас, меня и Линь Вэя. В самом Хемине сейчас остались только князь Линь Шоу да братцы-журавли, третья звезда Линь Цзюнь и Линь И, у которого вообще нет культивации. Если с князем что-то случится, пока мы тут возимся в болоте, это станет началом настоящего конца для всего княжества.

Линь Вэй заметно помрачнел, услышав это, хотя по его лицу было видно, что подобные мысли уже неоднократно посещали его самого, просто он не решался озвучить их.

— Ты думаешь, это отвлекающий манёвр? — спросил он тихо.

— Наверняка не знаю, просто предположение, — честно признался я. — Но исключать такую возможность нельзя. Чем быстрее мы закончим здесь и вернёмся в столицу, тем спокойнее я буду спать. Помните, они говорили, что часть сектантов направилась в Хемин, значит, у них есть какой-то план и они уже его запустили в действие.

— Князь прислал нам весточку, — мягко прервала меня настоятельница. — Пока в Хемине всё спокойно. Сектантов ищут, но это может занять некоторое время.

Я не стал повторять это многозначительное «пока». Все всё понимали.

Я помолчал немного, собираясь с духом перед последним доводом, который казался мне самым важным, хотя и самым сложным для объяснения.

— И последнее, — сказал я тише прежнего. — Если я отдам артефакт прабабушке, это будет знаком уважения к старшему поколению. Младший не должен забирать славу у старшего. И мне кажется это правильным.

Настоятельница долго смотрела на меня, не произнося ни слова, а огонь лампы плясал в её глазах, отражаясь маленькими живыми искрами.

— Ты меня удивляешь, Бай Шу, — сказала она наконец. — Не в первый раз, надо сказать, но каждый раз по-новому.

— В плохом смысле? — уточнил я осторожно.

— Нет, — она покачала головой. — но это всё довольно неожиданно. Большинство юношей твоего возраста мечтают о славе и признании, желают, чтобы весь мир узнал об их подвигах. А ты добровольно отказываешься от заслуженной чести, да ещё и придумываешь целую схему, лишь бы остаться в тени.

— Слава — тяжёлая ноша, — ответил я. — Она давит на людей. Из-за неё враги множатся быстрее, чем друзья. Мне не нужна слава. Мне нужно, чтобы Змей был мёртв, чтобы Стальное Перо вернулось к законному владельцу, и чтобы все, кто мне дорог, остались живы и невредимы.

Линь Вэй хмыкнул, и в этом звуке слышалось нечто среднее между одобрением и лёгкой досадой.

— Ты уверен, что стоит так просто отказаться от всего? Чем больше славы, тем лучше. Ты же настолько силён!

Я скосил на него взгляд:

— Неважно насколько я силён. Даже если я силён, это не значит, что я могу быть беспечным и неосторожным. Князь Линь Шоу, наш дед, девятая звезда, но даже он не может себе позволить действовать опрометчиво и рубить с плеча. Пусть лучше враги недооценивают меня, потому что тысяча ядовитых пауков смогут свалить одного тигра.

— Знаешь, — сказал он, — иногда я забываю, что ты младше меня на несколько лет. Ты рассуждаешь, будто прожил три жизни подряд.

— Может, и прожил, — усмехнулся я в ответ, не собираясь вдаваться в подробности. Не думаю, что им вообще стоит знать о моём кашемировом костюме, залитом кровью, и отблесках иного мира. Вообще никому… — В горах и в лесах приходится взрослеть быстро.

— Ах ты… — Линь Вэй было вскинулся.

Но настоятельница вдруг подняла руку, останавливая наш обмен колкостями, и лицо её снова стало серьёзным.

— Есть одна вещь, которую ты не учёл в своих рассуждениях, — сказала она.

— Какая? — насторожился я.

— Если Секта Кровавой Луны решит, что артефакт принадлежит мне, — медленно проговорила она, — они начнут охотиться на меня, а не на тебя.

Я замер. Об этом я, конечно, думал, но не рассчитывал, что она заговорит об этом первой, да ещё так прямо без обиняков.

— Вы правы, — с трудом признал я. — Я думал об этом… И у меня нет идей как полностью исключить эту опасность. Всё, что я могу, только смягчить ситуацию.

— Как? — спросила настоятельница, и в её голосе не было страха, только спокойное любопытство бывалого человека, привыкшего смотреть в лицо любой опасности.

Я посмотрел прямо на неё, и слова дались мне легче, чем я ожидал, потому что я давно уже продумал этот ответ, просто боялся произнести его вслух.

— Если вы не согласны рисковать, — сказал я, — я буду носителем артефакта открыто, и пусть все знают, что это моё. Я тоже далеко не слабак, я — седьмая звезда, я герой и поверг множество чудовищ. Это мой личный трофей из кровавых сражений. Скажу прямо, я не могу и не хочу вами рисковать. Ваша жизнь для меня важнее моей репутации, важнее любых пересудов от зависти и страха среди чиновников. Выбор за вами.

Настоятельница долго молчала, глядя на меня тем же долгим изучающим взглядом.

— Ты действительно готов взять весь риск на себя, лишь бы защитить старуху вроде меня? — наконец спросила она, и в голосе её послышалась мягкая теплота.

— Да, — ответил я без колебаний. — Мы же семья.

— Даже зная, что тогда все твои опасения насчёт зависти, страха и подозрений сбудутся в полной мере?

— Даже тогда, — кивнул я. — Я справлюсь с завистью военных, справлюсь со страхом чиновников и справлюсь с подозрениями врагов, но я не вынесу, если что-то случится с вами из-за моих действий.

Линь Вэй молча смотрел на нас, но я заметил, как он едва заметно кивнул своим мыслям.

Настоятельница вдруг тихо рассмеялась, и смех этот был совсем не старческим, а лёгким и девичьим, будто на мгновение сквозь морщины проступила та юная жрица, какой она была много десятилетий назад.

— Ты так заботишься обо мне, — сказала она.

— Вы же моя прабабушка, — напомнил я. — И я не собираюсь отдавать родных на растерзание секте убийц только ради собственного спокойствия.

Настоятельница покачала головой, но улыбка так и не сошла с её губ.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна взять на себя эту роль. За этим и нужны старшие, чтобы защищать детей. Пусть все думают, что артефакт мой. Я достаточно стара и достаточно опытна, чтобы суметь защитить себя, если понадобится, а если секта решит на меня поохотиться, что ж, пусть попробуют. Я прожила долго, дольше многих, не просто так.

— Прабабушка, — начал я, но она подняла руку, останавливая меня.

— Я приняла решение, Бай Шу, — твёрдо сказала она. — И не потому, что не боюсь опасности. Я боюсь, как боялся бы любой другой на моём месте, но я вижу в твоих рассуждениях мудрость, которая больше подходит человеку куда старше твоих лет, и я доверяю этой мудрости. Кроме того, — добавила она чуть тише, — ты действительно прав. Если враг решит, что артефакт принадлежит старой женщине, а не у молодому могучему культиватору, он, возможно, недооценит опасность и допустит ошибку. Порой лучшая защита — казаться слабее, чем ты есть на самом деле.