Ах, вот ты где…

Стоило скверне уйти из моего тела, и моё восприятие ощутимо обострилось. Возможно, это была древесная сила Чжу Сяня, ведь дерево превосходит воду.

В любом случае, это хорошо. Не надо будет бегать по всему берегу или грести на лодках, чтобы найти противника. Мне от был виден очень чётко.

Лу Ян, оповестив всех о моём пробуждении, вернулся с водой для умывания и завтраком. Так что я успел привести себя в порядок до серьёзного разговора. Пока умывался, спрятал семечко за пазуху.

Линь Вэй прибыл первым, но я попросил у него дождаться прабабушки, чтобы переговорить с ними наедине. Старший брат оглядел меня с ног до головы, потом кивнул.

Я достал семечко и, рассматривая, положил на ладонь, и я всё никак не мог заставить себя убрать его обратно. Тёмное и гладкое с едва заметным золотистым отливом на боку, оно казалось совсем небольшим и неприметным, но я знал цену этой вещи. Чжу Сянь отдал мне не просто зерно. Там внутри, спрессованная как стальная пружина, покоилась его сила. Я чётко чувствовал, что ягуар дал мне возможность осушить кусок болота размером с добрую деревню, а вместе с ней — шанс наконец дотянуться до Змея и до украденного Стального Пера.

Прабабушка смогла освободиться только совсем поздно: лагерь уже спал, если не считать редких дозорных, а мы сидели в шатре под лампадой вместе с настоятельницей Лин и Линь Вэем, дожидаясь, пока прабабушка закончит осматривать мою руку и считать пульс. Она держала мою ладонь в своих сухих прохладных пальцах, водила по коже лёгкими движениями, будто прислушиваясь к чему-то внутри меня, потом отпустила и удовлетворённо кивнула.

— Яд ушёл окончательно, — сказала она. — Твоё тело справилось быстрее, чем я ожидала. Тигр внутри тебя силён, Бай Шу, но не забывай, что даже твоё тело имеет свои пределы.

— Помню, — ответил я и сжал пальцы вокруг семечка. — Прабабушка, Линь Вэй, мне нужно с вами кое-что обсудить. Это важно, и медлить нельзя. Я и так слишком долго проспал.

Линь Вэй, до этого сидевший в пол-оборота, разглядывая карту болота, разложенную на походном столике, поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Слушаю, — сказал он коротко.

Я наконец разжал ладонь и показал им семечко.

— Если без предисловий, то в своё время я оказал одному духу по имени Чжу Сянь услугу. В благодарность этот дух дерева дал мне этот артефакт и одолжил свою силу, — начал я. — Это не простое зерно. Если я вложу в него ци, оно очень быстро и мощно прорастёт бамбуком, и сможет выпить воду из болота, как губка. Да, бамбуковый лес не сможет охватить всё болото целиком, но этого будет достаточно, чтобы осушить хотя бы часть, оградив её временной плотиной из корней и стеблей.

Линь Вэй поднял брови, а вот настоятельница подалась вперёд, и в её глазах, обычно спокойных и невозмутимых, я увидел что-то очень похожее на крайнее изумление.

— Осушить болото, — медленно повторила она, будто пробуя слова на вкус. — Ты хоть понимаешь, о какой силе идёт речь? Такие артефакты создавались столетиями, передавались из поколения в поколение среди самых могущественных сект и семей Империи. И ты держишь подобное семя на своей ладони, будто это простой камешек.

— Я понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому я хочу поговорить об этом сейчас и именно с вами, прежде чем что-либо предпринять.

— Ты серьёзно? — спросил Линь Вэй, сворачивая карту. — Откуда у тебя это семя? У тебя же не было его при себе, когда мы отправились сюда. Мы бы почувствовали, — и он кивнул на прабабушку.

Я покосился на него, настоятельница покосилась на него, и княжич нахмурился:

— Ладно, хорошо, я понял, продолжай.

— Не знаю, яд ли твари так сработал, или я просто привык к местному фону энергии, но теперь я знаю точно, где находится самый большой сгусток скверны, — сказал я и обвёл область на карте пальцем на севере болота. — Вот тут. Там сейчас покоится Змей, и рядом с ним, я почти уверен, лежит Стальное Перо.

Я замолчал на мгновение, сверяясь со своими ощущениями. Нет, ничего не пропало и не изменилось, я действительно слышал Стальное Перо. Зов меча напоминал компасную стрелку, которая упрямо тянется к северу, вне зависимости от того, хочешь ты того или нет.

— Если мы осушим этот участок, где прячется Змей, у него не останется преимущества, — продолжил я. — Вода — его стихия, его защита и его оружие. Без неё он станет обычным и уязвимым чудовищем, каким бы сильным оно ни было. Мы сможем встретить его так, как нам будет удобно, а не барахтаться по колено в грязи, пока он бьёт из-под воды исподтишка и тут же убегает прятаться на глубину.

Линь Вэй прищурился, обдумывая услышанное, и я видел, как практичная военная жилка в нём уже прикидывает расстановку сил, пути отхода и прочие вещи.

— Звучит разумно, — признал он наконец. — Но постройка плотины из бамбука займёт время. Даже если твой дух ускорит рост во много раз, всё равно потребуется хотя бы несколько часов, а то и дней. Змей может почувствовать угрозу и сбежать глубже в болото.

— Или наоборот, — вставила настоятельница. — Он может напасть первым, пока плотина ещё не закончена, чтобы не дать нам завершить начатое.

— Я подумал об этом, — сказал я. — Придётся действовать быстро и держать отряд наготове. Бамбук вырастет быстро, в зависимости от того, сколько в него влить энергии, я имею в виду действительно быстро, а я собираюсь потратить как можно больше за раз, чтобы завершить всё практически мгновенно. Но у меня есть и другой вопрос, куда более деликатный.

Настоятельница склонила голову набок, ожидая продолжения, а Линь Вэй отложил карту в сторону и весь обратился в слух.

— Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что артефакт принадлежит мне, — сказал я прямо.

Повисла пауза. Лампада тихо потрескивала, огонёк танцевал, заставляя тени двигаться, где-то в стороне лагеря переговаривались дозорные, а я сидел и ждал, пока эти двое переварят услышанное.

— Правнук, объясни, — спокойно попросила настоятельница, без всякого осуждения в голосе, но с явным интересом.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Мне двадцать лет. Я седьмая звезда среди культиваторов, большинство которых находится на третьей или четвёртой. Уже одно это вызывает достаточно вопросов, слухов и пересудов. А теперь представьте, что вдобавок к этому я ещё покажу артефакт такого уровня, способный осушать болота. Да, я внук князя и правнук настоятельницы, сильные воины — это уже традиция в нашем роду, но это не может объяснить всё. Что подумают люди?

— Позавидуют, — тихо сказал Линь Вэй.

— Именно. Военные позавидуют, потому что такая сила в чужих руках — это угроза их собственному положению. Чиновники испугаются, потому что не смогут понять, откуда взялось подобное могущество, а непонятное всегда страшнее понятного. А враги, — я посмотрел на настоятельницу, — враги начнут подозревать во мне куда больше, чем я готов раскрыть. Вы сами помните, кто уже охотится за мной. Дай им ещё один повод, и охота станет куда более настойчивой.

Настоятельница молчала, изучая моё лицо своим долгим спокойным взглядом, каким она обычно смотрела на пациентов перед тем, как поставить окончательный диагноз.

— И что ты предлагаешь? — спросила она наконец.

— Я предлагаю сказать всем, что артефакт принадлежит вам, — ответил я. — Что это семя передала вам ваша наставница, или вы получили его каким-то другим путём за долгие годы служения храму и долгие годы совершения добрых дел. Вы же вылечили столько людей, может ли быть среди них и дух дерева? Силу для активации артефакта дам я, но со стороны это будет выглядеть так, будто вы сами взрастили бамбук, вложив собственную ци.

Линь Вэй нахмурился, и я видел, как в нём борются два чувства: логика, которая уже одобрила план, и что-то более личное, что заставляло его сомневаться.

— Ты предлагаешь отдать прабабушке славу за то, что сделал сам? — наконец напрямую спросил он.

— Да, — я тоже не стал юлить. — И у этого есть несколько причин, не только страх перед завистью и подозрениями.