— Позвольте мне, — сказал он, обращаясь к генералу. — Господин Бай Шу, я прошу о чести сразиться с вами.

Чэнь посмотрел на меня. Я пожал плечами и повернулся к нему:

— Как вас зовут?

— Сотник Лэй.

— Хорошо, сотник.

Чень передал ему свой тренировочный меч, и офицер сорвался с места, как будто только того и ждал.

Лэй был намного быстрее генерала. У него тоже была четвёртая звезда, как и у Чэня, но он был моложе и злее в хорошем смысле слова. Он просто пылал энтузиазмом и желанием доказать, что бойцы в княжестве лучшие.

Его стиль был похож на стиль Чжэнь Вэя. Он давил не силой и весом ударов, а темпом, постоянно менял углы атаки, пробовал добраться до меня и сверху, и снизу. И в его движениях я с завистью увидел тот самый результат регулярных занятий. Ему ставили технику настоящие мастера боя, и тренировки он начал лет с пяти. Это было именно то, чем всегда восхищался Ван Тэ.

Интересно, чего я бы смог добиться, если бы не сидел на горе семь лет, а тренируясь и сражаясь каждый день вот в таких поединках?

Тигр фыркнул.

Я только мысленно усмехнулся:

Не злись, друг. Это не жалоба. Я не настолько неблагодарный.

Звёздный зверь только дёрнул хвостом.

И вот в третьем поединке, я начал чувствовать усталость по-настоящему.

Ноги ещё не подводили, но они ныли без остановки. Плечо, которое задел дед, начало болеть больше, и боль сковывала всё сильнее мои движения с каждой минутой. Я стал заметно медленнее, и офицер Лэй это заметил. Я видел, как он приободрился и прибавил.

Он явно вознамерился взять реванш за генерала. Чэнь тоже это понял, но хоть и хмурился, не вмешивался.

Прабабушка говорила: береги себя. Я вспомнил это именно сейчас, во время третьего поединка, когда тело было уже на пределе, и это воспоминание слегка меня разозлило, потому что было совершенно своевременным и совершенно бесполезным в данный момент. От этой маленькой злости, я на мгновение перестал чувствовать боль в плече.

Офицер Лэй разогнался и пошёл на сближение.

Я не стал уворачиваться, а влил в руку металлическую ци, принял удар на предплечье, и вложил в ответный удар всё, что оставалось. Я ударил его в грудь рукоятью меча с такой силой, что у него несколько секунд перехватило дыхание.

Офицер Лэй отступил на три шага, пошатнулся, но устоял. Он прижал руку к месту удара и безмолвно смотрел на меня, пытаясь отдышаться. Остальные офицеры заволновались, но прежде чем кто-то из них успел что-то сказать…

— Довольно! — раздался голос деда. — Он вам не игрушка, расходитесь. А ты, — он глянул на меня. — Приведи себя в порядок, с сегодняшнего дня ты обязан присутствовать на всех уроках для княжичей.

Офицер Лэй поклонился мне и отошёл. Я выдохнул и кивнул деду.

— Благодарю, что позволили мне победить, — сказал я офицеру.

Тот попробовал было ответить, но у него из груди вырвалось только «кхе». Надеюсь, я ему ничего не сломал?

Линь Цзюнь появился рядом незаметно со своей всегдашней улыбочкой. В руке у него был сложенный платок, который он протянул мне.

— Впечатляюще, братец. — голос у него был тёплым и искренним. — Теперь я начинаю понимать, почему дед так настаивал на учёбе. Увидимся в учебной зале. Надеюсь, ты сегодня ещё раз сможешь нас удивить.

Я взял платок, вытер лицо и вручил ему обратно мокрую тряпицу:

— Благодарю.

Линь Цзюня перекосило. Он пытался удержать улыбку на лице, и одновременно решить, что делать с испорченным платком.

Я вернул меч на стойку.

Офицеры уже расходились. Советник Ань ушёл первым, а генерал Чэнь задержался у ограды:

— Ну дела, — произнёс он. — В двадцать лет седьмая звезда. Я до сорока еле добрался до четвёртой.

— У каждого свой темп, — вежливо ответил я.

Чэнь хмыкнул и бросил взгляд в сторону деда.

— Он не учил никого лично уже лет двадцать, — он помолчал и добавил: — Когда надумаешь снова скрестить мечи, только скажи.

— Обязательно.

Он кивнул и ушёл вслед за своими офицерами. Линь Цзюнь ушёл вслед за ним.

Когда все покинули тренировочную площадку, Линь И тоже подошёл, постукивая тростью:

— Это было впечатляюще, брат Бай Шу, — сказал он тихо и без обиняков. — Только береги себя. После таких побед всегда находятся завистники.

Я посмотрел на него, он выглядел искренним.

— Спасибо, — ответил я. — Не беспокойся.

Он кивнул и пошёл к галерее. Линь Вэй всё так же стоял у ограды и смотрел на меня.

Руки его лежали на перилах, и побелевшие пальцы сжимали их так, что казалось ещё немного, и камень треснет. Он смотрел прямо, не прячась, и я не стал делать вид, что не заметил.

Мы встретились взглядами.

Несколько секунд он не двигался, потом неслышно вздохнул, как будто он собирался что-то сказать или сделать шаг.

Но так ничего и не сказал.

Он убрал руки с поручня, развернулся и ушёл в темноту галереи. Видимо, к нормальному разговору он был ещё не готов.

Плац опустел.

Я смотрел на пустую галерею ещё мгновение, потом опустил взгляд на свои ладони.

Завтра меня снова ждёт такая же тренировка!

Я сжал и разжал кулаки. Если для этого надо было убить одну мерзость, сделка того стоила!

Надо привести себя в порядок, перед завтраком.

Я сел прямо на камень в короткую медитацию и сделал глубокий вдох. Прохладная горная энергия снова потекла по моим меридианам. Напряжение медленно уходило, а боль затихала.

Я проверил свой даньтянь. Из трёх сражений, я серьёзно потратился только на деда, но даже это почти не уменьшило мой резерв. Седьмая звезда пульсировала ровно и спокойно.

Я проверил ногу и плечо, но там были только синяки, которые пройдут через пару часов. Рёбра тоже были в порядке, ничего не сдвинулось. Я выдохнул с облегчением, и вышел из медитации.

Тигр внутри урчал тихо и с удовольствием, как сытый зверь на солнце.

Туман за это время чуть поднялся, и теперь были видны нижние ярусы города, черепичные крыши и сосны на склоне. Над пиками взошло солнце, и всё тут же заполыхало в золотых лучах: и остатки тумана, и выпавшая роса, и струящиеся с высоты водопады. Красота…

Я встал, встряхнулся и пошёл за завтраком. В этот раз я почти не заблудился, только лишь один раз спросил у стража, куда идти.

Сунь Чанцин встретил меня у дверей покоев с бадьёй, полной горячей воды, чистым полотенцем и новой одеждой на сгибе локтя.

Я с подозрением посмотрел на одежду. Это был дорогой шёлк, приятного серого цвета.

— Снова переодеваться?

— Занятия с молодыми господами начинаются в восьмом часу, — невозмутимо произнёс он. — Вам следует выглядеть соответственно. Оставьте ваши тренировочные одежды, к завтрашнему утру слуги приведут их порядок.

В Железной Заставе я менял одежду раз в несколько дней и исправно посещал баню, когда была такая возможность, и никого это не волновало, включая меня. Если уж я сильно уделывался в кузне, во дворе гильдии всегда был колодец к моим услугам. Здесь я, похоже буду только и делать, что переодеваться: форма для плаца, форма для учёбы. Ещё я просился в кузню, туда точно не стоит приходить в платье молодого господина. Я еле сдержался чтобы не спросить, а что будет после занятий — мне предложат отдельный халат для обеда?

Я вздохнул, зашёл внутрь, сел на кровать и стал разуваться. Ноги всё ещё гудели, но уже заметно меньше. Синяк на предплечье к этому времени налился сочным цветом, и я решил его лучше не рассматривать. Пусть спокойно сам заживает.

Камердинер помог мне раздеться, окинул взглядом мои старые шрамы, но ничего не сказал. Он позвал слугу, который быстро привёл меня в порядок: рассиживаться в бадье мне не дали, сполоснули, обтёрли, причесали и выдали обратно, собираться к завтраку.

Сунь Чанцин терпеливо помог со всеми слоями одежды, в которых я благополучно запутался, и ничего не сказал по этому поводу.

Какой хороший человек.

На столе меня уже ждали стояли рис с тушёной репой, миска с солёными яйцами, лепёшки с кунжутом и горячий бульон с зеленью. Я всё съел до крошки без разбора, потому что после плаца всё казалось изумительно вкусным.