Я обнаружил, что кое-какие связки я подзабыл. В последнее время я сражался исключительно врукопашную и когтями, но стоило повторить пару раз, как тело вспомнило само.

Ох, и надавал бы мне тумаков Ван Тэ за такое пренебрежительное отношение к занятиям… Впрочем, с моей культивацией, он бы скорее сломал об меня меч, чем смог бы проучить.

И вот наконец, пришёл дед.

Он был в простом тренировочном халате без всяких украшений. В мягких сапогах, навроде моих, и без толпы слуг за спиной. В руках он держал длинный деревянный меч, хорошо отполированный многолетними прикосновениями. Князь неторопливо шёл через плац, глядя на мои упражнения.

Негромко переговаривающиеся между собой зрители замолкли. Я остановился и поклонился.

Дед остановился напротив, коротко осмотрел меня и мою стойку и кивнул. Я чувствовал, как он разгоняет свою ци по мередианам, как будто готовится к рывку. Я тоже начал вливать энергию, понимая, что дед со мной шутить не намерен.

— Сегодня проверим только твою скорость, — сказал он. — Никаких сложных форм. Ты должен просто уворачиваться от меня десять дыханий.

— Понял.

Он взял деревянный меч двумя руками.

— Готов?

— Да.

И он атаковал.

Я едва успел увернуться!

Меч ухнул сверху, я сдвинулся вправо, чувствуя движение воздуха прямо перед лицом. Удар прошёл слишком близко, заставляя меня резко менять позицию. Я отскочил, развернулся, уже засекая следующий удар краем зрения.

Движения деда были чем-то похожи на движения Сяо Лань, только они были намного легче, резче и менее текучими, да и скорость у него была не четвёртой или пятой звезды. Он двигался так, что большинство моих реакций запаздывали буквально на долю секунды, и каждая эта доля могла стоить ребра, будь это настоящий бой.

Несколько раз мне пришлось активировать Шаг Ветра, иначе я никак не успевал увернуться.

Я понимал, что это он ещё пытается сдерживаться, но даже для седьмой звезды девятая представляла себя почти недостижимую высоту, и соответствовать движениям деда было чудовищно сложно. Неудивительно, что он не мог никого учить: никто бы не выдержал такой науки.

Сначала я ещё пытался понять его технику, высчитать его шаги, но понял, что не успеваю. Или смотреть, или уворачиваться — одно из двух.

Выбор очевиден.

Я практик, и учусь прямо в бою, поэтому я перестал пытаться запомнить, что он делает, и перестал анализировать его шаги, а начал просто уклоняться, считывая давление воздуха, свет и тень, и неумолчный свист деревянного клинка. Шаг назад, вбок, присесть под горизонтальным ударом, откатиться в сторону через плечо. Камень под ладонями холодный, чуть влажный и твёрдый, оттолкнуться вскочить, снова метнуться в сторону.

Сначала я ещё пытался краем уха уловить что-то от зрителей, а потом перестал слышать вообще, всё, что было за пределами площадки как будто исчезло.

Шаг Ветра, шаг, разворот.

Не дать себя загнать в угол.

Уворот!

Десятое дыхание!

Дед остановился одновременно со мной, его меч замер в трёх пальцах от моего плеча. До меня долетели восклицания зрителей, но из-за шума в ушах я никак не мог понять, что именно они говорят.

Я тяжело дышал, но встал прямо, хотя ноги гудели. К моей радости, лодыжка уже полностью зажила, и выдержала такую нагрузку.

Дед смотрел на меня спокойно, он даже не запыхался.

— Техника передвижения у тебя неплохая, — произнёс он. — Сам придумал?

— Да. Первым делом, как смог культивировать…

Он помолчал мгновение и кивнул:

— Да, в тебе определённо наша кровь. Я покажу тебе, как ты можешь ускориться.

Теперь это было больше похоже на нормальную учёбу. Он временно забрал у меня меч, и принялся объяснять.

Оказалось, что я двигаюсь как тигр — это дед сказал почти слово в слово, и я едва не усмехнулся. Я привык шагать мощно, с опорой на всю ступню и с упором в землю перед следующим шагом, как требовало моё тело и как потом мы отрабатывали с Ван Тэ. Это давало силу и мощь моим ударам, но забирало долю секунды на каждом переносе веса.

— Оттолкнись только передней частью стопы, — сказал дед, делая пару шагов для примера. — Как журавль, готовый взлететь. И не гаси инерцию, а переноси её в следующий шаг.

Я попробовал сделать то, что он предложил и показал.

И споткнулся.

Попробовал ещё раз, и потерял равновесие на третьем шаге, оказавшись не там, где хотел. От ограждения донеслись смешки, но мне было не до них.

— Повтори, — сказал дед.

Повтори.

Повтори.

Ещё раз.

Ещё раз.

С одной стороны, это было унизительно, потому что ходить умеют все, но не все умеют это делать эффективно. И вот когда пришла пора научиться, я делал так, как умел, и это было неверно. Перестроиться было невероятно тяжело: тебя заставляют делать иначе то, к чему ты уже привык, а тело сопротивляется, потому что привычка есть привычка.

Мы пытались изменить весь баланс моих движений, то, что вырабатывалось месяцами, и переписать это за полчаса было невозможно.

Дед это прекрасно знал. Он просто стоял и смотрел, как я снова и снова делаю одно и то же, и каждый раз коротко говорил, что именно не так:

— Не тормози перед поворотом.

— Не дави пяткой.

— Ещё раз!

К тридцатому повтору до меня начало доходить, что конкретно он от меня хочет. Я сам почувствовал, как в моих движениях начало что-то начало меняться. Само собой не сразу и не целиком, но сначала один шаг получился как надо, потом два подряд.

Я почувствовал, как всё меняется: тело как будто стало легче и меньше сопротивление воздуха, как будто сама земля чуть подталкивает меня вперёд.

Дед указал на две отметины на плацу, царапины от чьих-то мечей в полусотне шагов друг от друга.

— Пробеги.

Я пробежал.

— Ускорился примерно на одну двадцатую, — сказал дед. — Для первого раза достаточно, — он покивал и погладил бороду. — Если будешь усердно тренироваться, то ускоришься почти на треть.

Я позволил себе выдохнуть и улыбнуться, но, как оказалось, это было преждевременно.

— А теперь, — произнёс дед, снова берясь за меч и возвращая мне мой, — я буду гонять тебя до седьмого пота.

То, что началось дальше, было уже не похоже на учебу. Дед не объяснял, не делал пауз, и даже не позволял остановиться и перевести дыхание. Он атаковал на бешеной скорости и тут же заставлял применять то, что только что показал. Он требовал повторить прямо сейчас, в движении на чудовищной скорости и под неиссякающим давлением, пока тело ещё не успело это толком запомнить.

Деревянный меч в его руках был везде, всюду и одновременно. Я перестал пытаться угадывать, откуда придёт следующий удар, и просто двигался куда вело наше тигриное чутье и туда, где на долю секунды появлялось пространство. Новый шаг не всегда получался, иногда я откатывался на старую манеру ходить и тут же чувствовал, как теряю скорость, и это потерянное мгновение дед использовал немедленно и без всякой жалости.

Деревянный меч ударил по плечу, потом по бедру, а потом больно скользнул по предплечью, и я понял, что там точно расплывётся гематома. Единственное, дед не пытался бить меня по рёбрам, хотя мог. Пару раз он остановил удар в волосе от моего бока.

Тигр зарычал, и мир разделился на чёрное-белые пятна тени и света.

Мы ускорились, и только тогда я смог начал контратаковать.

Я и не думал, что смогу победить деда. Это было бы черезмерно завышенным самомнением.

Я не знаю, кто бы победил, сражайся мы всерьёз. Дед, конечно, сдерживался, но не слишком. Как и обещал, меня он щадить не собирался. Для зрителей мы с ним превратились в размытые силуэты.

Я бил князя в корпус и по ногам, как в самые большие части тела, не ожидая попасть, просто чтобы заставить его сдвинуться, и в этом промежутке между его защитой и следующей атакой пробовал укользнуть туда, куда он не смотрит.

Иногда получалось, правда, очень редко, но получалось.

Где-то у ограды один из офицеров что-то сказал вполголоса, и несколько других коротко засмеялись. Я не слышал и не понимал слов. Я слышал только дыхание деда и свист его деревянного клинка.