- Кстати, как там Марьям? Помирилась с мужем и Саной?

- Ну, можно и так сказать. Сана родила девочку, Иман не в восторге, потому что думал, что у него будут только парни, Марьям счастлива, что наконец-то появилась девочка, поэтому не отходит от люльки. Сана обижена на мужа и все же с трепетом ждет его внимания.

- Неужели в это время еще кто-то смотрит на то, что родилась девочка или мальчик? Разве это не счастье, что ребенок просто здоров? – недоуменно спрашивала Андреа, не понимая нападок Имана.

- А ты знала, что в доисламский период, у арабов был распространён обычай хоронить своих новорождённых девочек заживо, потому что они меньше ценились, чем сыновья, и более того рождение девочек воспринималось как несчастье? – усмехнулся шейх и Андреа застыла от таких новостей.

- Шутите?

- Ни в коем случае? Сейчас это воспринимается уже не так категорично, но в некоторых семьях по прежнему не очень радуются рождению девочек.

- Боже, какой ужас, а если бы я родила девочек? – вдруг спросила Андреа, останавливая шейха.

- Только дурак назовёт дураком другого, только раб ищет раба в другом, и только бездарь оправдывает то, что не понимает сам, чужим безумием. Люди в большинстве своем слишком глупы, чтобы подумать и рассмотреть вопрос с другой стороны, поэтому раньше так и поступали. Но сейчас все по-другому, не волнуйся напрасно – поспешил заверить ее шейх.

Прогулка закончилась кормлением этих разбойников, которые вновь устроили крики за право первым поесть и побыть с матерью подольше. В этот раз Саида кормила Рания. Он кряхтел и извивался, выталкивая соску и пытаясь кричать.

- Ревнивец, весь в отца! – улыбнулась Андреа.

После того, как ей пришлось все же покормить Саида грудью, она попросила Ранию набрать ванну и принести ужин. Рания остались с малышами, пока Андреа погружалась в ванну, блаженно закрывая глаза и откидываясь на ботик.

Тихий вскрик и тут же тяжелый удар, заставил Андреа вскочить.

- Рания?!

Быстро накинув халат, она выбежала из ванны, успев заметить мужчину в черном, спрыгивающим через балкон и уставилась на Ранию, лежащую на полу без сознания. И только поняв, что детей не слышно, она быстро подбежала к люлькам, заглядывая в них и не находя Саида.

- Мансур!!!!

Душераздирающий крик разлетелся по комнате, заставляя охранников влететь в комнату и уставиться на Андреа и Ранию. Быстро оценив ситуацию, Мансур отдает приказ закрыть ворота и обыскать каждый угол во дворце, пока крики и слезы Андреа набирают силу. Рания почти сразу пришла в себя, заливаясь слезами и обнимая госпожу.

Мансур выходит и набирает правителя.

- Что случилось?

- Плохие новости правитель, вашего сына похитили!

На заднем фоне крики и плач Андреа, и Ильман оседает на пол, заставляя себя действовать, но пока он в шоке, Мансур говорит, что они уже предприняли.

- Мансур? Мансур? Это Ильман? – голос Андреа кажется ему жутким и таким нереальным – Дай мне трубку! Ильман? Ильман!! Саида украли – она рыдала в трубку, лишая его сил и заставляя яриться.

- Успокойся Андреа, я все сделаю! Успокойся?! Отдай трубку Мансуру и во всем слушайся его, поняла? – на последних словах он уже кричал.

- Ильман, прошу, найди его…

- Слушаю правитель – трубку вновь оказалась у Мансура, и Ильман отдал указания, что нужно делать, тот тут же запер все окна и, оставив с ними Вазира, запер двери.

Вазир тяжело уставился на Ранию, и она потупила взгляд, чувствуя свою вину во всем случившемся.

- Кто это был? Как он выглядел? – вопросы были заданы на арабском, и Рания бросив быстрый взгляд на Андреа, которая чуть притихла, держа малышей на руках и прижимая их к себе.

- Он был весь в черном на лице повязка, он бесшумно поднялся и прошел через сад, когда я спиной стояла и укачивала Саида, а потом он… он ударил меня чем-то по голове и все смешалось.

Вазир выругался и встал, открыв окна и дверь в сад, вышел.

- Кто это? Вы узнали его? – спросила Андреа, вставая с постели и смотря на Вазира.

- Догадываюсь, но надо проверить.

- Скажите мне кто это? И почему мой сын? – вновь заплакала Андреа, прижимая сыновей к груди.

- Потому что он сын правителя!

Всю ночь Андреа проревела на плече Рании, которая пыталась уговорить ее поспать и лишь под утро, когда Ильман прибыл во дворец, все закрутилось с новой силой.

- Какого черта, этот смертник еще не стоит передо мной? – рычал Ильман, слушая доклад Мансура.

- Обыскали весь дворец, мы не знаем, как он смог уйти? Охрана доложила, что через ворота никто не выходил.

- А крыша?

- Крыша? – удивился Мансур, будто ему и в голову не могло прийти, что кто-то с ребенком рискнет уйти через крышу.

- Вы проверили крышу? – чеканя слова, спрашивал Ильман, и Мансур покачал головой, опуская взгляд и заставляя его взреветь как раненного льва – Даже моя жена научилась скрываться от вас там, а вы все еще не проверили каждый уголок?

- Будет сделано.

Мансур тут же вышел, а Вазир склонился к его уху и что-то прошептал. Ильман вскинул голову и пристально посмотрел на него, а потом качнул головой.

- Не может быть, ты сам сказал, что вы все зачистили. Или я чего-то не знаю?

- На допросе главарь банды «Пустынных призраков» оговорился, и даже не заметил этого, он сказал, что заказчик женщина, дословно: «она заплатила золотом». Потом он исправился и стал говорить, что это мужчина заплатил, и я подумал, что он мог просто заговориться от боли и пыток, но теперь…

- Свяжись с семьей Амади, срочно!

Покинув кабинет, Ильман с тяжелым сердцем направился в покои Андреа, боясь увидеть ее и услышать, как она обвиняет его в том, что во дворце отсутствует хоть какая-то безопасность.

Она лежала на постели, сжимая в руках Сахира и Сабира и будто спала, но подойдя ближе, он увидел, что ее ресницы дрожат, и щеки мокрые от слез. Приложив палец к губам, он дал знак Рании, что она может идти и присел рядом, нежно касаясь рукой сыновей.

- Ильман? – голос Андреа предательски дрожит и он не может посмотреть ей в глаза, от стыда, что жжет веки, и потому склоняется к головкам сыновей и поочередно целует каждого – Что-нибудь известно? Их уже нашли?

- Нет.

Он утопает в этих оазисах, стоит ему поднять на нее глаза и не в силах вынести слез, сжимает вместе с сыновьями в объятиях, укачивая.

- Прекрати плакать Андреа, ты должна быть сильной, – шепчет он ей, целуя макушку – Я обязательно найду его, и они пожалеют о том, что сделали, я клянусь тебе!

- Он наверняка кричит и зовет нас, чем они его будут кормить, он же еще такой крохотный? – не успокаивалась она и он, почувствовал, как мальчики стали капризничать, слыша это все.

- Андреа, успокойся, ты нервируешь детей. Лучше покорми их.

- Не могу, молоко пропало – стон жены, заставил его стиснуть челюсти и закрыть глаза.

- Успокойся, все будет хорошо. Не хватало еще, чтобы ты заболела, девочка!

- У меня даже нет сил, чтобы стукнуть тебя за твои слова – прошептала Андреа, приваливаясь к его плечу и закрывая глаза.

- Плохой знак, – шепнул Ильман, чувствуя, какая горячая становится кожа у нее – Ну-ка приляг, я сейчас.

Он отдает приказ вызвать врача и забирает детей, укладывая в люльки и говоря Рании, чтобы готовила бутылочки. Врач выдает неутешительное заключение, что на почве стресса у его жены, пропало молоко, и поднялась температура, и если в ближайшее время она не спадет, придется госпитализировать ее в больницу.

- Ну же девочка, ты у меня такая сильная, дерзкая, смелая, давай набирайся сил и вставай, – шептал Ильман лежа рядом с ней и чувствуя, как она горит – Я люблю тебя малышка!

После его признания из глаз Андреа вновь потекли слезы и он, чертыхнувшись, встал и, смочив ткань в воде, приложил к ее голове. И лишь спустя несколько часов, почти к самому вечеру на телефоне Ильмана раздался звонок, который он ждал, но был совсем не готов к тому, что услышит.