- Моя любимая – краснея, сказала Рания и Андреа слегка оторопела, но тут же улыбнулась.

- А научи меня тоже каким-нибудь простым словам? – попросила Андреа, решая, что так, они хотя бы проведут время с пользой – Ну, например, как будет «любимый»?

- Хаби`би.

- Также?

- Почти, хаби`би применимо и к мужчинам и к женщинам, но, как правило, это обращение относится к мужчине.

- Хорошо, а например «поцелуй меня»?

- Бо`сни.

- Так просто? – удивилась Андреа, смакуя это слово на языке и повторяя про себя чуть слышно.

Заметив, как шейх смотрит на нее, она замолчала и отвернулась, надеясь, что он не слышал этого.

- А вообще, арабский язык не такой уж и сложный, ну если только в написании, – улыбнулась Рания, ловя улыбку Андреа – Если захотите я научу вас, когда мы вернемся во дворец.

- Думаешь, он все же не оставит меня здесь? – спросила Андреа, посматривая на виднеющуюся в дали черную точку – Нам долго еще ехать? – спросила Андреа у Рании, но она пожала плечами.

Шейх что-то крикнул, и Андреа увидела, как их с Ранией окружали охранники, становясь вплотную, по обеим сторонам.

- Надень никаб*! – бросил шейх, и она непонимающе уставилась на Ранию.

- Госпожа, делайте, как говорит правитель - прошептала Рания.

- Не смотреть! Андреа, ты меня услышала? – бросил он и, сжав бока верблюда, поехал вперед.

- Что происходит? – спрашивала Андреа, но никто не отвечал, и она решила, что это как-то связано с той черной точкой, которая приближалась и росла в геометрической прогрессии, являя им всадников и такой же караван, как и у них.

Шейх остановился рядом с ними и о чем-то говорил, показывая рукой, направление в котором они едут, на что встречный караван с улыбками поприветствовал их и пропустил дальше. Андреа, как и приказано было, головы не поднимала и держала спину ровно, но только до тех пор, пока она не затекла.

Скрючившись, она перебросила ногу и, свесив их на одну сторону, держалась рукой за горб верблюда, давая своему телу, незначительный, но все же отдых. Стоило ей увидеть, как шейх направляется к ней, она тут же выпрямилась и села ровно, смотря перед собой, надеясь, что он сейчас скажет, что осталось недолго.

- К вечеру будем на месте, поэтому будь добра, потерпи – бросил он с ухмылкой.

- Как прикажете, господин шейх! – иронично произнесла она.

- Достаточно просто - мой господин.

- Не дождешься!

Он улыбнулся, ловя ее сердитый взгляд и сомневаясь, что такие глаза существуют в природе дважды.

- Скоро сделаем остановку, – он заметил, как она ерзала сидя на верблюде, и понял, что ей тяжело – Но, если хочешь, ты можешь сесть со мной?

- Не хочу, чтобы верблюд сдох, раньше времени, нам еще назад возвращаться, – бросила Андреа, стреляя в шейха глазами и он, поняв, что она прощупывает почву, только рассмеялся, качая головой – Что смешного?

Он ничего не ответил, и все оставшееся время ехал впереди, даже не оборачиваясь на них, и заставляя Андреа нервничать от этого. Она уже привыкла, что он рядом, смотрит, слушает, и говорит с ней.

Когда стемнело и казалось, что на глаза опустили повязку, их караван пришел к огромному котловану, похожему на воронку, спрятанную со всех сторон песчаными барханами. В сердце воронки был разбит огромный лагерь, который охранялся не меньшим количеством человек, чем во дворце, но одеты они были не в костюмы, а в обычную одежду бедуинов, с единственным отличием – автоматы в руках каждого, были напоминанием, что здесь правитель.

Сейчас невозможно было разглядеть, что еще было поблизости, хотя прожекторы, установленные по всему периметру, ярко освещали все вокруг. Радостно выдохнув, Андреа едва не спрыгнула с верблюда, забыв о том, что он очень высок и лишь руки Мансура и удача, помогли ей не разбить нос.

- Благодарю! – улыбнулась Андреа, и Мансур, склонив голову, отошел, не смотря на нее.

- Мансур, размести людей! – крикнул шейх и, спустившись с верблюда, подошел к Андреа – Идем, покажу, где вы будете находиться.

Он взял ее за руку и потянул за собой, не дожидаясь, когда Рания поспешит за ними, желая только одного в тот момент, чтобы больше никто не смотрел на нее и не трогал. Все, кто там находился, смотрели на нее и его это злило.

Ревниво стрельнув глазами в Мансура, он едва не рыкнул, когда тот помог не упасть Андреа. Понимая, что это глупо, он злился на себя, зная, что выглядит полным дураком. Благо, она не понимает, что с ним происходит, но Мансур понял, увидев его глаза, и тут же поспешил ретироваться, что и спасло от его гнева.

- Будь здесь, можешь походить внутри, размять ноги, пока будут обустраивать палатку побольше, но отсюда ни шагу, пока я не приду, поняла? – грубо говорил он, заставляя Андреа хмуриться.

- Почему нельзя выходить?

- Потому что я так сказал! – рыкнул он – И не смей снимать никаб, ясно?

- Даже здесь? – разозлилась она, но тут же поспешила за ним, увидев, как он пошел прочь - А ужин скоро?

- Не выходи! – тон, и взгляд шейха, заставил ее замереть всего в паре шагов от него.

- Псих ненормальный!

Рания вошла в шатер и, поняв, что госпожа уже успела поругаться с правителем, решила не докучать ей, но Андреа думала по-другому.

- Рания скажи, а что едят в пустыне? Я ужасна голодна! – прошептала она, поглаживая живот рукой.

- Мансаф, – улыбнулась Рания – Это рис с бараниной – пояснила она.

- Боже, я умру, если не поем в ближайшее время – застонала она, касаясь никаба руками и пробуя его снять.

- Госпожа, правитель запретил снимать его, – тут же сказала она – Здесь слишком много мужчин.

- И что? Я же никуда не выйду? – недоумевала Андреа, но Рания покачала головой.

- Нельзя.

Застонав от этого еще больше и от правил, которые заставляют ее пылать от злости и совсем не усмиряют гнев, она мерила шагами шатер и мысленно проклинала шейха.

- Извращенец! – прошипела она и Рания хихикнула.

Пока они ждали, когда шатер подготовят, разговорились на разные темы, где Андреа поведала Рании, что она совсем еще молода и только-только окончила университет.

- Простите за вопрос госпожа, сколько вам лет?

- Двадцать один.

- У нас в брак вступают в восемнадцать, поэтому можно сказать, что вы созрели – улыбка Рании была озорной, поэтому Андреа рассмеялась, покачав головой.

- Может у вас это и считается нормой, но я вообще не планировала выходить замуж – пожала она плечами и Рания удивленно уставилась на нее.

- Но встретив правителя, вы влюбились?

- Ага, безумно и навсегда! – пробурчала она с сарказмом, но Рания этого не поняла и улыбнулась.

Шейх вошел в шатер и, увидев их сидящими на подушках, пригласил в шатер.

- Можно раздеться? – спросила с вызовом Андреа, протягивая руку к никабу, но шейх остановил ее, приказывая Рании выйти.

- Скажу один раз, – он улыбнулся, поправляя ее платок – Здесь куча, голодных мужиков, которые не видели женщин месяцами, и они уже, задают ненужные вопросы, поэтому пока мы здесь, ты даже спать в нем будешь! – последние слова, он цедил сквозь зубы, прислоняя ее к себе.

- А ты что, проверять будешь? – с приторной улыбкой спросила Андреа.

- А ты сомневаешься?

- Нет, просто вас извращенцев не поймешь, то раздевайся, то нет?! – пожав плечами, сказала Андреа и пошла на выход, слыша позади себя рык шейха.

* Ника́б (араб. نقاب‎ «покрывало») — традиционный женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз.

Шейх и вправду притворил свои слова в жизнь, и Андреа все время была в никабе и лишь на несколько часов она снимала его, но в тот момент в шатре не было никого кроме нее и Ильмана. Андреа злилась на него и в тоже время понимала его поступок, ей совсем не хотелось, чтобы здешние мужчины смотрели на нее и пускали слюни.

Не зная их правил, законов и менталитета, можно попасть в неловкую ситуацию или того хуже, в пугающую. Поэтому она терпела его замашки, но по ночам его снимала, хотя каждое утро, он вновь был на ней. Поэтому когда через пару дней к ним в шатер залетел мужчина, громко выкрикивая приветствия, Андреа спросонья испуганно дернулась, спрятавшись за шейха и, почувствовав, что платка на ней нет, увидела испепеляющий взгляд шейха.