- На самом деле, верблюды хранят в горбах не воду, а запасают жир, при окислении который, превращается в воду. Горбы выступают в качестве изоляционного материала, то есть служат своего рода «терморегулятором», при помощи которого происходит предотвращение потери тепла – сказала Андреа, смотря, как шейх, хоть и отъехал от них, все же прислушивался к их разговорам – А еще, верблюды - хорошие пловцы, несмотря на то, что большинство из них никогда не видели ни одного водоёма!

- Откуда такие познания о верблюдах, девочка? – спросил шейх, и она пожала плечами.

- Не знаю, где-то прочитала.

Хмыкнув, шейх отъехал от них и заговорил на своем языке с Мансуром, изредка посматривая в ее сторону. Она поджала губы и сердито уставилась на него.

- Правитель впечатлен вашими знаниями, – прошептала доверительно Рания, прикрывая рукой рот, чтобы никто не слышал – Просто не привык показывать свои чувства на публику.

- Да неужели? Он умеет показывать только ярость и злость, а еще приказы отдавать – сердилась Андреа, не понимая, почему он так себя ведет.

- Вы не правы госпожа, – сказала Рания – Он правитель в первую очередь, а уже потом мужчина, сын и муж – на последних словах, она смутилась и замолчала, а Андреа хмурясь, пыталась понять, что это значит.

- Сочувствую его невесте, потому что ей придется делить его с поданными, страной и… пустыней! – тихо изрекла она и Рания недоуменно уставилась на нее.

День планомерно перетекал в вечер, а жара так и не спадала, Андреа даже казалось, что она усиливается. Под платком и платьем, струился пот, оставляя после себя неприятные ощущения, и Андреа мечтала о ванне или хотя бы душе, но когда заикнулась, Рания сказала, что если повезет, максимум что это будет - озеро.

Уставившись на нее, как на неандертальца, Андреа едва не плакала, проклиная шейха и себя, что согласилась поехать, да лучше бы она сидела во дворце и боялась, пока он не вернется, чем подвергать себя здесь еще большей опасности без лекарств и элементарных средств личной гигиены.

Сгустившиеся сумерки не дали ей никакой передышки и она взмолилась, чтобы они передохнули, но шейх, ускакавший вперед, передал, что привала не будет до утра, заставив ее застонать, и заерзать на месте. Сидя на верблюде, она не видела ничего впереди и устало закрыла глаза, чувствуя, как сон одолевает ее, но резко вскинув голову, она поняла, что задремала и чуть не свалилась с верблюда.

Пытаясь взбодрить себя, она постучала и пощипала себя по щекам, и вновь пыталась различить неясные силуэты впереди, выискивая глазами шейха. Забирая дневную жару, пустыня дарила холодную ночь, поэтому Андреа долгое время зябко передергивала плечами, поглаживая их, чтобы согреться. Со временем, она не заметила, как уснула, и начала заваливаться в бок, когда умелые руки шейха, прислонили ее к себе, вжимаясь в бок верблюда.

Что-то прошептав верблюду, который издал слишком громкий звук, он погладил его по шерсти и улыбнулся, смотря на Андреа, которая сегодня выглядела совсем по-другому.

Девчонка удивила его, она почти не стонала, только к вечеру попросила о привале, хотя он думал, что она начнет просить о нем через пару часов. Что ж, эта сумасшедшая действительно была не такая как все, заставляя шейха сильнее влюбляться в нее.

Единственное, что омрачало его чувство, это ее мысли о Чжоу. И если с отсутствием у нее чувств к нему, он еще мог бы смириться, то с этим нет. В ее сердце должен быть только один мужчина и это явно не Чжоу. Решив продолжать игнорировать ее, чтобы привлечь этим ее внимание, он думает, как она отреагирует на то, что жить они будут в шатре, а мыться в озере и усмехнулся, думая, что если она пройдет тест пустыней, то они поженятся, как только вернутся, даже не смотря на то, что она не любит его.

Он даст ей время, чтобы она увидела в нем человека, способного защитить ее, удовлетворить все ее потребности и самое главное, любить. Без претензий, уловок, и предрассудков. Он знал, что она слишком любит свободу, а еще, что ее откровенные наряды, это всего лишь красная тряпка, которой она размахивает, пытаясь вывести «быков» на эмоции.

Его это не волновало, потому что он знал, стоит им скрепить себя узами брака, она редко будет покидать их спальню, а там ей одежда не понадобится. Улыбаясь своим мыслям, он прижал ее голову к себе и медленным шагом направился вперед, зная, что позади едет охрана, проверяя все через квадрокоптеры с камерой, которые запустили, как только Андреа уснула, исключая возможность нападения, пока они не доберутся до его людей в пустыне.

Андреа что-то бессвязно бормотала во сне и, обхватив руку шейха, уткнулась ему в шею, заставив его чертыхнуться про себя, почувствовав как возбуждается, стоит ей только прошептать что-то.

- Ведьма! – тихо бросил он и тут же усмехнулся, понимая, что влюбился в нее как мальчишка, сомневаясь, что она сможет ему ответить взаимностью когда-нибудь.

Небо светлело, и кое-где стали проглядывать розовато-фиолетовые всполохи. Солнце, постепенно просыпалось и открывало свои веки, ярко розовые реснички света разрезали ночное небо, становясь золотистыми лучами.

- Приехали? – сквозь сон спросила Андреа, и шейх усмехнулся – Можно еще поспать?

Она обвила его грудь двумя руками, и уткнулась в плечо, тут же засыпая.

Дав знак своим людям, они стали останавливаться и спешиваться, понимая, что остановка незапланированная и это из-за невесты правителя. Сняв ее с верблюда, он отнес Андреа под навес, который сообразили натянуть на палки и, оставив ее с Ранией, шейх, подошел к Мансуру.

- Не переживай правитель, люди понимают из-за чего остановка – улыбался Мансур, говоря открыто с шейхом, зная, что тот не осудит.

- Пару часов и сразу в путь – бросил он, отдав приказ людям приготовить чай и кофе.

А после, оглянувшись на навес, увидел, как Рания укрыла Андреа пледом и присела рядом, растирая затекшую спину и ноги.

- Мансур, а ты жениться не хочешь?

- Не сердись правитель, но на что мне жена? Я же все время возле вас, всегда на готове?

Похлопав Мансура по спине, шейх направился к остальным, спросить как дела, но то и дело возвращался глазами к ней. Слишком нежная для пустыни, она согласилась, даже не зная, что ее ждет здесь, и все же он видел, что она не создана для такой жизни.

Жизни кочевника.

Время пролетело быстро и стоило шейху, потрепать ее за плечо, Андреа слабо запротестовала, но все же открыла глаза.

- Ильман, ну что ты, в самом деле?

- Пора двигаться Андреа, я не могу останавливать караван каждый раз, когда тебе хочется – сказал он грубо, пряча улыбку, и она поднялась, смотря, как собирают вещи после привала и, скривив лицо, повернулась к нему.

- Я в туалет хочу?

Он улыбнулся и, показав рукой на пустыню, поймал ее шокированный взгляд и громко рассмеялся.

- Ну, нет! – возмутилась Андреа, подскакивая с песка – Хочешь, чтобы все смотрели на меня?

- А что? Ты стесняешься? – спросил шейх.

- Нет, но…

- Ну и отлично. Даю тебе пять минут на все или мы тронемся без тебя, девочка! – тон шейха был серьезным, и все же улыбка проскальзывала на его губах.

- Да ты самый наглый, самый бесцеремонный и невыносимый гавнюк на свете! – рычала она, пока шейх, спускался к верблюдам, громко смеясь.

- Все для тебя… хаби`бти* – последние слово он произнес на своем языке, и Андреа подумала, что он шутил над ней, еще сильнее злясь на это.

*хаби`бти – моя любимая (также «моя дорогая»), но бывает, что для женщин тоже используют «хаби`би»

Все утро, Андреа намеренно игнорировала шейха, злясь на него, и делала вид, что не замечает его пристального взгляда, донимая Ранию разговорами. Рания же была счастлива, что госпожа интересуется ее мнением, а также историей страны, как будущая невеста правителя.

- Рания, а скажи, что значит хаби`бти? – спросила Андреа тихонько, быстро глянув на шейха, который был увлечен разговором с Мансуром.