Пришла в себя, когда ее трясли за плечо. Какая-то женщина показывала рукой, подталкивая ее подняться, говоря на незнакомом языке. Она чувствовала ломоту во всем теле, и ужасную боль, а подойдя к зеркалу, поняла почему. Огромный синяк во все лицо лишал ее прежней красоты и теперь никто не смог бы узнать в ней ту Андреа Санторо, что умело пользовалась этим.

Сейчас с зеркала на нее взирала незнакомая женщина с синяком на лице, заплывшим глазом, ссадинами на теле, незнакомая, но не сломленная. Выпрямив спину, она села на стул, и женщина принялась ее причесывать. Ее волосы оставила распущенными, а лицо слегка припудрили, хотя тут даже грим не помог бы. Ее нарядили в прозрачные шаровары и такой же топ, видимо, чтобы все смотрели на ее тело, а не на лицо. Когда же ей нацепили на руки наручники, она усмехнулась, думая о том, что отсюда она вряд ли сбежит без Рании.

- Девушка что была со мной, где она?

Женщина непонимающе уставилась на нее, и покачала головой. Ее подтолкнули к двери и, открыв ее, она увидела, много девушек, стоящих в коридоре. Почти у всех были такие же лица, и Андреа поняла, что их всех украли, кто-то был совсем голым, а кто-то, как и она в прозрачном костюме, больше напоминающим тюль.

- Рания? – крикнула Андреа, ну ее тут же схватили за волосы и потянули назад, заставив застонать.

- Молчать!

Охранник, оттолкнул ее от себя, и она пригвоздила его ненавистным взглядом, отворачиваясь и высматривая в толпе Ранию. Как только дверь открылась, она увидела помост, на который выходили по три девочки, и поняла, что это рынок, где их покупают как какой-то скот.

Ильман ибн Рашид Аль-Нахим взирал на точку, исчезающую с горизонта и, ненадолго прощался со своим «сердцем», мысленно давая себе пару дней на решение проблем.

- Вазир, усильте охрану шахт, и отправь весточку отцу о том, чтобы он был готов направить войска туда, куда я скажу.

Охранник кивнул и тут же испарился, а он остался стоять и смотреть, где только что исчезла Андреа Санторо, увозя с собой свой сладкий запах, пленительный голос и манящее тело. Он понимал, что ему может потребоваться чуть больше времени, чтобы пленить ее сердце, как это сделала она с ним. Но он решил не сдаваться, запрещая себе даже думать о том, что этот мальчишка остается в ее сердце, даже когда они занимаются с ней любовью.

Не может она так врать ему, отдаваясь со всей страстностью и шепчаегоимя, и в тоже время думать о нем. Нет, он не сомневался в этом, когда они вместе она даже не вспоминает о Чжоу. Но и любви в ее глазах он не видит. Страсть, желание – да, но не любовь.

А он, как мальчишка, готов бегать за ней, только бы видеть ее глаза во время секса, когда она шепчет его имя, кончая под ним. Его мысли прервал Вазир, вернувшийся чтобы доложить, что ястреба отправили с запиской для шейха и все поручения выполнены.

- Скажи людям, что мы выдвигаемся!

Поклонившись, он исчез, а шейх вернулся в шатер, где совсем недавно он держал в объятиях Андреа. Запах ее шампуня до сих пор витал в воздухе и он, откинувшись, втянул его, улыбаясь.

- Ведьма.

Покинув лагерь, они двинулись в сторону места, где ограбили караван, чтобы найти следы призраков и предотвратить новые нападения.

Охранник вернувшийся по просьбе Мансура не нашел их и покрутившись на месте, с тяжелым вздохом, поскакал назад, надеясь, что успеет вовремя. Но вернувшись назад, он набрел на раскиданные тела и, увидев Мансура, в крови он спешился, подбегая к нему. Он еле двигал губами, проваливаясь в темноту, и парень понял, что нужна помощь, поэтому оставив его, он галопом поскакал во дворец.

Верблюд уже выдохся, и еле передвигал ногами, когда впереди показались ворота. Слетев с него и, побежав вперед, он кричал, что ему нужна помощь, и на его призыв выбежала охрана, которая сообщила, что отряд посланный встретить их не вернулся.

Шейх уже был готов, получив послание от сына, и отряд немедленно выдвинулся по заданному направлению, пока Рашид Аль-Нахим пытался выяснить, где его невестка.

- Ее не было среди тел – понурив голову, доложил охранник и шейх нахмурился.

- Забрали. Прикажи еще одному отряду готовиться, мы поедем в другую сторону, я сам их поведу!

Шейх был непреклонен и на все уговоры своего приближенного слуги, отмахивался, сказав, чтобы сообщили Иману, чтобы он на время его отсутствия возглавил дворец.

Тяжкие мысли поселились в голове шейха, пока они ехали в поисках невестки. Он не сомневался, что есть только одно месту, куда привезут такую красавицу и это невольничий рынок, поэтому приказал разыскать, где он расположен.

Он не думал, что те еще существуют, ведь закон, изданный им самим, строго настрого запрещал это, но кто станет слушать приказы в пустыне, где на много миль, только песок, жара и ветер. Здесь им закон не писан, и они устраивают этот рынок всего на один день, после чего снимаются с места и вновь переезжают, тем самым находясь, все время в пути без попытки их разоблачения.

Через двое суток, охранник доложил, что рынок будет открыт в восемь часов вечера с юго-восточной стороны пустыни Руб-эль-Хали и шейха пронзила ярость, что в «сердце» его пустыни творится такое беззаконие. Ясамин была бы в гневе, услышь она такую новость и он разозлился, решив послать весточку сыну, боясь, что один может, не справиться, не зря же они все время ускользают.

Когда же Ильман ибн Рашид Аль-Нахим получил послание от отца, он перечитал его несколько раз, прежде чем его смысл дошел до него. А когда он понял, что Андреа в заложниках, его охватило ледяной спокойствие, растекающееся морозной патокой по телу, оставляя пылать лишь глаза, в которых яростное пламя обещало неверным, страшную смерть.

Отдав четкий приказ, он пополнил запасы топливом из своих шахт и выдвинулся по координатам, отправленным отцом. Пять дней, он был в пути и целый день, они сидели в засаде, осматривая огромный караван, который разместился в овраге, который удачно скрывал их от других и в тоже время становился для них капканом.

Приказав залить горючее топливо в овраг, и окружить их, не щадя никого. Пройдя под видом просто человека на рынок, он долго плутал между рядами, пока не попал на закрытый аукцион, сунув охраннику, нужную сумму, после чего тот пропустил его внутрь.

Он сидел на последнем ряду, когда вывели Ранию, и его охватила ярость, потому что она была голой, видимо это служило различием между девушками. Те, что были раздеты, были служанками или бедными, те, кто был в прозрачной одежде - на ранг выше, это стало понятно, когда перед Ранией вывели несколько девушек. Он накинул капюшон и поднял табличку, когда Ранию оценили в пятнадцать тысяч долларов, видимо никто больше не хотел давать. Она была продана человеку на заднем ряду - шейху, который скрывал лицо до нужного момента. Сунув деньги подошедшему человеку, к нему подвели Ранию и силком заставили встать рядом.

- Пошел прочь! – властный голос, заставил охранника отпустить руку Рании, и она заплакала, прижав ее к груди – Сядь.

Он боялся выдать себя и когда она села рядом, он посмотрел на ее лицо, приложив палец к губам, потому что, узнав его, она тихо вскрикнула и, закивав головой, стала надевать протянутый плащ.

Прежде чем вывели Андреа, он несколько раз пожалел, что не сжег это место сразу, но боялся, что ее может и не быть здесь, поэтому терпеливо ждал, теряя последние остатки самообладания.

Когда ее вывели на сцену, он даже не сразу понял, что это она и только когда Рания показала рукой на нее, он едва не задохнулся от гнева. Избитая, даже с его места было заметно, что ее тело покрыто ссадинами и синяками, и он задрожал от наплывающего гнева и ярости, сжимая кулаки и утыкаясь в них, заглушая в себе голос зверя.

- Сто пятьдесят тысяч за то, что она отсосет мне прямо здесь при всех! – кто-то заржал и все поддержали его, пока она стояла, гордо расправив плечи, и смиряла оставшимся глазом смертника, который умрет в тот же миг, когда коснется ее.