Рания прикрыла рот ладошкой, и быстро стрельнув глазами на дверь, убежала.

- Видимо святым духом наемся – сказала она и повернула голову, стала осматривать комнату.

При свете дня она не успела, как следует рассмотреть ее, да и сейчас она не передает всей атмосферы, но одно только окно от потолка до пола, заставляет Андреа зачарованно уставиться в него, замечая сад и фруктовые деревья. Комната выполнена в светлых тонах, на потолке настоящее произведение искусства – роспись в виде божественных птиц с белоснежными крыльями, да и все кругом белоснежное, даже ковер которым устлан пол, был из мягкого молочного ворса, а еще огромное количество подушек разнообразных расцветок и форм, были разбросаны по всей кровати.

- Королева, не иначе, – прошептала про себя Андреа, усмехнувшись и, ударив руками по постели, почувствовав, как дернулось тело от такого удара – Твою мать!

Услышав, как кто-то вошел в комнату, она боязливо высунулась и перевела дыхание, увидев, что это Рания вернулась с подносом.

- Ваш ужин госпожа! – поставив столик ей на постель, она поставила поднос и от запаха, исходившего под накрытыми тарелками, ее едва инфаркт не стукнул.

- Отравлено? – спросила Андреа скорее шуткой, тут же хватая вилку и отправляя первый кусочек в рот, но Рания поняла ее вопрос буквально, и поспешила заверить, что все блюда проверяет главный повар на кухне, прежде чем их подают правителю – Я ж пошутила!

Рания улыбнулась, поняв ее шутку, и внимательно посмотрела на нее, пока Андреа с завидным удовольствием поглощала еду. Когда все было съедено, и поднос убран с колен, Андреа почувствовала себя лучше, но отчего-то клонило в сон.

- Госпожа, правитель приказал добавить в сок успокоительное, поэтому вы проспите до утра – голос Рании был извиняющим, и Андреа махнула на нее.

- Не переживай пока я не приду в норму, твоему правителю нечего опасаться.

- Снова угрозы, девочка?

Задав свой вопрос, Ильман шагнул в комнату и кивком головы, проводил Ранию на выход, смотря на борющуюся с зевотой Андреа.

- Как себя чувствуешь?

- Прекрасно, готова дать отпор.

Смешок шейха, позабавил ее и, устремив на него взгляд, увидела, что он переоделся. От костюма не осталось и следа. Он был в робе белого цвета, а в руках четки из черных бусин. Гуфьи или гутры*она не голове не видела, но знала, что они носят такое.

Он подошел к ее кровати и присел, смотря внимательным и заботливым взглядом.

- Завтра, когда ты проснешься, я отведу тебя к отцу, и представлю своей невестой!

- Меня? А как же Лейла?

- Тебя! – сказал он, смотря на нее прямым взглядом, и она кивнула, посмеиваясь, потому что планировала сбежать до рассвета.

Увы, рассвет она не встретила, как и отца шейха, потому что металась в агонии, бормоча проклятия шейху.

* Гутра - традиционный арабский платок, и, наверное, главный (по модности) элемент арабского "костюма". В старые добрые времена бедуины гутру носили для защиты от солнца и песчаных бурь, а сейчас, скорее для красоты.

Шейх нетерпеливо мерил шагами коридор у двери, в которую полчаса назад вошла врач и до сих пор не вышла. Страх за Андреа всколыхнул в нем ярость, и он от бессилия не знал что делать. Он проигнорировал просьбу слуги о том, что отец ждет его в кабинете и нетерпеливо ждал, когда врач выйдет от нее и объяснит ему, в чем дело.

Когда он утром пришел к ней, чтобы проводить к отцу не сразу понял, что что-то не так. Она лежала с закрытыми глазами и будто спала, поэтому подойдя ближе и наклонившись к ней, он понял, что она вся мокрая и ее бьет озноб, хотя положив ладонь на лоб, он почувствовал жар, исходивший от тела.

Мгновенно поняв, что кто-то причинил ей вред, он вызвал всю охрану и устроил допрос, пока машина, посланная им за врачом, не привезла ее во дворец. Служанка стояла рядом с охраной и дрожала от страха, явно не зная ничего о том, что случилось.

Она поклялась жизнью, что ничего не давала ей, кроме того, что было на подносе, поэтому шейх был озадачен этим не меньше Рании. Решив, что Лейла каким-то образом умудрилась пробраться во дворец и причинить боль Андреа, была сразу отвергнута, потому как охранник, приставленный к ней, доложил о том, что та, после его отправления из дворца весь день и ночь провела в покоях, круша в истерике свою комнату.

Дверь открылась и врач, понурив голову, вышла к нему, описывая детали болезни. После того, как она объяснила, что раны плохо обработали, и в них осталась грязь, что привело к жару и потере сознания, она уткнулась в пол, безошибочно определив, с кого будет спрос за это.

- Разве вы не осмотрели ее? – бросил хмуро шейх и она кивнула.

- Да, но эту рану я не увидела – ее дальнейшие объяснения он не стал слушать, приказав охранникам отвезти ее назад, и привезти более толкового врача.

- Кроме нее, никого нет, только мужчины.

- Значит, привезите мне самого умного и дотошного врача, который сделает все возможное, чтобы невеста правителя не умерла от банального заражения крови в век высоких технологий и интернета! – его голос ревел в стенах дворца, и все кто присутствовали рядом, понимали, что эта женщина действительно важна для правителя.

Когда он вошел внутрь, Рания помогла Андреа прилечь, подойдя ближе, он присел на край кровати и, взяв ее руку в свою, нежно прикоснулся губами.

- Девочка – прошептал он, ласково поглаживая по волосам и ее ресницы затрепетали.

- Все-таки решил убить меня? – ее слова слетели с губ и он тут же грозно уставился на нее.

- Думаешь, что я бы так легко сдался?

- Испугался, что я могу и вправду убить тебя?

- Был такой момент, когда ты в баре схватила бутылку – он усмехнулся, вспоминая этот момент, и она хмыкнула.

- Я была хороша, скажи?

- Ты и сейчас чертовски красива Андреа! – его взгляд говорил об этом лучше любых слов, потому что горел.

Он скользил им по глазам, скулам, губам, задерживаясь на последних чуть дольше и позволяя себе дотронуться пальцем.

- Когда я увидел тебя впервые, точнее твои глаза, я был очарован этим оазисом красоты, почувствовав себя тогда, как в пустыне, где на миллионы километров ничего, кроме песка, жары и обжигающего ветра, – он говорил тихо, смотря й в глаза – Твои глаза как миражи, который обещают путнику дать все, что он пожелает, но приблизившись, он вдруг понимает, что это обман.

- Так ты тоже обманулся шейх?

Если бы он не видел, как тяжело дается ей каждое слово, он бы подумал, что ему показалось, будто в ее словах проскользнула тоскливая боль от его слов.

- Нет, я всегда умел различать миражи! – сказал он и, наклонившись, поцеловал ее – Отдыхай пташка, тебе нужны силы, ты обещала сбежать от меня, помнишь?

Его тихий смех был для нее как колыбельная и она, улыбнувшись, кивнула, подтверждая его слова и проваливаясь в сон, где самым приятным было то, как он ласкал ее своей рукой, поглаживая каждый пальчик на руке.

Тихий стук в дверь и глаза шейха устремлены на слугу.

- Простите правитель, но отец ждет вас.

- Мансура мне пригласи, пусть ждет у двери.

- Слушаюсь господин.

Слуга быстро вышел за дверь, а шейх, еще раз бросив взгляд на Андреа, любовался ею, улыбаясь и думая о том, что стоит ей выздороветь, его снова будут ждать тяжелые времена, потому что просто с этой девчонкой не будет никогда.

Отец стоял у окна, смотря на внутренний дворик, в котором служанки, сидя на коврах, чем-то занимались и тихонько разговаривали.

- Как она?

- Разве тебе еще не донесли? – усмехнулся Ильман, проходя к креслу и пряча руки за спину.

- Хочу услышать от тебя – отец повернулся и одарил его легкой улыбкой.

- С ней все в порядке.

- Ты уверен в своем решении? – снова спросил отец, словно сомневался в том, что услышал вчера от него и Ильман кивнул.

- Да.

- Она готова к этому?