- Нет, но будет.

- Когда?

- Когда пески встанут и вновь потекут – улыбнулся он и отец повернулся к нему.

- Я настаиваю на встрече с ней – бросив это, отец подошел к столу и присел в кресло.

- Она слишком…вспыльчива, – сказал Ильман, подбирая слово, чтобы объяснить отцу ее возможные словесные выпады – И пока не успокоится, я не могу ее привести к тебе, прости.

- Через три дня я жду ее в кабинете и это мое последнее слово!

Отец погрузился в дела, игнорируя дальнейшее присутствие сына, и тот, тяжело вздохнув, покинул кабинет отца, сомневаясь в том, что эта тигрица послушает его просьбу, спокойно поговорить с его отцом.

***

Через три дня Андреа Санторо стояла в кабинете, и смотрела на отца Ильмана, не скрывая своего удивления. Перед собой она видела мужчину преклонного возраста, который совсем не выглядел, как семидесятилетний старик, скорее как мужчина, едва разменявший шестой десяток.

Его волос седина коснулась давно, но лицо ничуть не состарилось, лишь слегка добавила морщин. Поджарое тело было скрыто под белой робой, как и у сына, но она безошибочно угадала, что он по-прежнему в форме.

- Красива – прошептал он, и она смерила его таким же оценивающим взглядом.

- Скажите, а у вас это наследственное? – спросила она, кивая на него – Ну, я про гены? Ильман так же будет выглядеть в вашем возрасте?

Его громкий смех, окрасил утро и кабинет яркими красками, и Андреа слегка перевела дыхание, которое сперло, едва она увидела его пронизывающий взгляд, когда вошла.

- Он прав, тебя опасно представлять дворцу, вмиг украдут такой бриллиант.

- Можем сделать лучше, вы отпустите меня и я о вас забуду – ее улыбка была милой, но глаза пытались понять, много ли знает его отец о том, что натворил сын.

- Я тоже выкрал его мать, – произнес он с улыбкой, и надежды Андреа на его разумность, растаяли как дым – Она была из кочевого арабского племени, что живут в пустынях, бедуины не хотели отдавать ее. Я предлагал деньги, но они отказались и тогда я выкрал ее, – на этих словах его глаза заволокло дымкой прошлого, и он мягко упал на спинку кресла, а на его губах появилась улыбка – Она была как ты, такая же упрямая, спесивая, и норов был, как у самой необъезженной кобылы, слишком уж любила свободу!

- Теперь понятно в кого ваш сын! – сказала Андреа, сложив руки на груди.

- Да, она не сразу полюбила меня, а вот я, с первого взгляда и навсегда, как и мой сын, но зато после свадьбы, она сделала все, чтобы я навсегда забыл все то, что было испытано нами ради этого.

- А что случилось? – свой интерес Андреа было трудно скрыть, она присела в кресло и придвинулась ближе.

- Ясамин долгое время, как и ты, пыталась сбежать, разные напасти были, но одно было неизменно, я всегда возвращал ее – его улыбка была лукавой и одновременно печальной, словно все эти воспоминания доставляли ему непреодолимую боль.

- Так может, не стоило тащить назад разъяренную женщину?

Отец Ильмана усмехнулся на слова Андреа и встал в полный рост, проходя мимо нее к окну.

- Ее последние слова, которые она сказала мне, перед тем как оставить одного, были о том, что она жалеет, что столько раз пыталась бежать от любви!

- Она все-таки сбежала?

- Умерла.

Андреа услышав это, застыла и обернулась к нему, замечая напряженную спину и волну злости, исходившую от него.

- Я не успел приехать вовремя, у нее начались роды. Двойня, тяжелое испытание для обоих родителей, но для матери вдвойне тяжелее, потому как сердце должно быть сильным. Врач был молод и неопытен, не просчитал всех нюансов и побочных эффектов от уколов.

Он замолчал, но Андреа поняла, что случилось непоправимое.

- То есть вы хотите сказать, что Ильман никогда не видел своей матери?

- Ну почему же, ее портрет стоит в главном саду во весь рост, и я часто водил туда своих сыновей, поэтому они видели ее лицо и даже говорили с ней, – он говорил тихо, но повернувшись к Андреа, вдруг улыбнулся – Считаешь, что я плохо воспитал своих сыновей?

- Кто знает? – пожала плечами Андреа, не зная как реагировать на такое заявление – В любом случае, я сомневаюсь, что его мать одобрила бы похищение человека в двадцать первом веке!

Он громко рассмеялся и, заложив руки за спину, подошел к ней.

- Могу ли я пригласить тебя на прогулку?

- Почему нет, полагаю, пленнице разрешено гулять?

- Хочешь стать свободной? – спросил он в ответ - Тогда стань женой моему сыну!

Андреа заливисто рассмеялась, и он удивленно уставился на нее.

- Считаете, что став его женой я стану свободной? Да я стану еще большей заложницей обстоятельств, чем есть!

- Не глупа, уже хорошо – смех шейха, позабавил ее и она, отзеркалив его жест, тоже сложила руки за спину, прогуливаясь по дорожкам, выложенным камнем.

Смотря под ноги, она не сразу увидела, какая красота их окружала, но стоило поднять голову, как ее закружил вихрь ароматов, удивили диковинные фруктовые деревца, стоящие рядом со стенами дворца. Огромный фонтан из белоснежного камня, стоял посреди внутреннего дворика, по краям которого стояли маленькие херувимчики, пускающие воду из стрел.

Прохлада, тянувшая от него, заставила Андреа на миг притормозить и окунуть в него руку, замечая в нем маленьких красноперых рыбок. Восторженно улыбнувшись, она провела по воде и, набрав пригоршню воды, прижала к шее, чувствуя, как сразу остужается разгоряченная кожа.

Поняв, что отец Ильмана ушел вперед, она торопливо поспешила за ним, нагоняя его почти у входа в сад, где живая изгородь служила изгородью.

- Ничего себе! – воскликнула Андреа, входя в него и застывая от петляющих дорожек, которые вели в разные стороны, но непременно сходились впереди у колонны, точнее статуи.

- Ясамин! – сказал он, смотря на статую и пропуская Андреа вперед.

Любопытство Андреа, несомненно, было ожидаемо, да и кто бы ни захотел посмотреть на мать ненормального психа, который выкрал тебя и пообещал жениться. Движимая желанием, поскорее увидеть ее лицо, чем просто прогулкой по дивному саду, она едва не бежала, ускорив шаг и огибая изгородь в причудливом завитке.

- Так вот вы какая, Ясамин, – прошептала Андреа, не доходя до конца и всматриваясь в ее лицо чуть поодаль – Красивая. Теперь понятно в кого он такой упертый.

- Что? – спросил подошедший шейх.

- Ничего. Говорю, что ваша жена очень красива… прямо отсюда видно, как она хочет послать всех на три буквы, чтобы ее оставили в покое, - последние слова она шептала, и он спросил, что она там бормочет - Говорю и подбородок волевой, и взгляд упертый!

- Да, упрямица! – его ласковый и полной любви голос, заставил Андреа повнимательней присмотреть к нему.

- Простите, вы так и не представились.

- Рашид Аль-Нахим.

- Логично, – пожав плечами, сказала Андреа, и вновь повернулась к нему – Вы так и не вступили в брак больше?

- Нет.

- Почему? У вас ведь было двое маленьких детей, разве вы не боялись воспитывать их один? – удивленно спросила она.

- Нет. В моем сердце было место только для Ясамин!

Андреа замолчала и, сложив руки в замок, еще раз пристально вгляделась в лицо женщины. Белоснежная статуя не выдавала каких-то изъянов или рубцов, ее сделали идеальной.

Идеальной для поданных, для детей, и для шейха Рашида Аль-Нахима!

Окрик Ильмана был своевременным, потому что Андреа повернувшись к нему, поняла, что едва соображает от такой жары и, почувствовав, как скатились капли под одеждой, скривила лицо.

- Вернемся? – предложила Андреа, и отец шейха покачал головой.

- Ступай.

Стоило Ильману подойти к ним, как Андреа вцепилась в него рукой и попросила отвести назад, чувствуя, что голова начинает кружиться.

- Это отец довел тебя? – выпытывал Ильман, поднимаясь с ней в комнату, но Андреа качала головой.

- Я сама кого хочешь, доведу и выведу.

- Не сомневаюсь, – его ухмылка была радостной, словно он ждал от нее колкостей – Иронизируешь, значит, здорова.