Первого я не знала — невысокий господин в форменном сюртуке что-то торопливо объяснял спутнику, придерживая дверь.

Второй же…

А он что здесь забыл?

Дмитрий Александрович попрощался с сопровождавшим его чиновником, перешёл улицу и остановился рядом с Павлом. Взгляд скользнул по типографии, затем по Митьке, который уже почти свернул за угол, и остановился точно на мне.

— Ольга Георгиевна, — произнёс он подозрительно спокойно. — Насколько мне известно, приют находится в совершенно другой части города. Позвольте узнать, что привело вас на Немецкую?

Я почти сразу ответила:

— Ездила в книжную лавку, ваше превосходительство.

Дверь в типографию едва слышно заскрипела, и оттуда послышался подозрительный шорох. Неужто Васька с Петькой уши греют?

Дмитрий Александрович тем временем перевёл взгляд на экипаж. А там на сиденье лежал свёрток с картой, завёрнутый в бумагу.

Разумеется, он его тут же заприметил.

— Для занятий с Дашей мне понадобилась карта Светлоярской губернии, — пояснила я, решив не ждать продолжения. — По книгам она знает названия городов и рек, но я подумала, что будет полезнее показать, где именно находится Светлоярск, как течёт Волга и куда ведут главные дороги.

Получилось вполне убедительно, а главное — всё было почти правдой. Да, карту я покупала не для учёбы, но она действительно пригодится для занятий с Дашей. Ну и что, что позднее я добуду с её помощью другую карту? Эта же никуда не денется.

Умолчание ведь не считается враньём? Хотя после недавней истории с папенькой я уже не была в этом настолько уверена.

Строганов ещё раз посмотрел на свёрток и спокойно кивнул:

— Разумно.

И всё.

Я подождала, ожидая продолжения, но Дмитрий Александрович почему-то молчал. Ни второго вопроса, ни привычного внимательного взгляда с прищуром, после которого хотелось добровольно сознаться во всём

Как-то подозрительно это. Я не выдержала первой:

— И это всё?

Тёмная бровь медленно поползла вверх.

— Простите?

— И вы… более ничего не хотите спросить? — растерялась я и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнула насмешка.

— А следует?

— Нет, — слишком поспешно ответила я и тут же поправилась, — то есть совершенно не следует. Я только хотела удостовериться.

Уголок его губ едва заметно дрогнул, и Дмитрий Александрович кивнул:

— Рад, что мы пришли к согласию, Ольга Георгиевна.

Я нахмурилась: нет, с ним определённо что-то не то. Обычно за первым вопросом следовал второй, потом третий. А сейчас он просто поверил?

Или просто сделал вид, а потом, как в случае с папенькой, лично спросит у Вейса?

От этой мысли я невольно посмотрела на Дмитрия Александровича с ещё большим подозрением. Вроде бы всё нормально — Строганов и Строганов, никаких изменений.

— Ольга Георгиевна, — негромко произнёс он, и я вздрогнула от неожиданности:

— Да, ваше превосходительство?

— Вы меня весьма внимательно рассматриваете.

Вот же чёрт! И на что я надеялась? Что начальник сыскной полиции не заметит, как я уже добрых полминуты изучаю его лицо?

— Прошу прощения, — пробормотала я и поспешно отвела взгляд.

Стою посреди улицы и пялюсь на него исподлобья, давая зевакам свежий повод для сплетен. Ещё б мадемуазель Леру сюда добавить для полного комплекта.

— Полагаете, мне следует беспокоиться? — совершенно невозмутимо поинтересовался Строганов.

— Нет, ваше превосходительство, — я выдавила из себя жалкую улыбку.

Он чуть прищурился.

— Ольга, Георгиевна, вы уверены?

— Совершенно.

Однако вместо того, чтобы отправиться дальше по своим делам или объявить, что он вернётся вместе с нами домой, Дмитрий Александрович продолжил разглядывать Немецкую со своим особым профессиональным интересом.

— Однако вижу, Ольга Георгиевна, одной воспитанницы вам всё-таки недостаточно.

— Простите? — удивилась я столь неожиданной перемене темы.

— Когда я вышел из дома, вы наставляли троих совершенно посторонних мальчишек.

А-а, вот теперь, когда всё встало на свои места, я выдохнула с облегчением.

— Они уже были готовы сцепиться, ваше превосходительство.

— Я заметил.

— И мне следовало проехать мимо?

— Зная вас, я уже не питаю подобных надежд.

Последнее Дмитрий Александрович произнёс настолько сухо, что я всё-таки посмотрела ему в лицо. Кажется, не сердится, и мне вдруг захотелось его подразнить. Совсем немного, просто чтобы посмотреть, сохранит ли он своё фирменное невозмутимое выражение на лице.

— Значит, вы признаёте, что я вмешалась ненапрасно? — спросила, уже не сдерживая вежливой улыбки.

— Я признаю, что мальчишки разошлись без разбитых носов, — ответил он после недолгой паузы, однако взгляд снова потемнел. — Однако впредь всё же позвольте Павлу подойти первым. Если мальчишки всё-таки сцепятся, вам может ненароком достаться.

Наши взгляды встретились, и несколько секунд мы молчали, только почему-то сейчас эта тишина уже не казалась тяжёлой.

Ещё совсем недавно каждый подобный разговор со Строгановым напоминал мне прогулку по тонкому льду: оступишься, скажешь лишнее, слишком резко ответишь — и всё, жди неприятностей. Теперь же я вдруг поняла, что стою посреди Немецкой улицы, спорю с начальником сыскной полиции, а он не пытается поставить меня на место и даже не сердится.

Он просто ворчал, потому что беспокоился, что в следующий раз чей-нибудь мальчишеский кулак вместо соперника случайно достанется мне.

От этой мысли внутри стало как-то неожиданно тепло, и я поспешно одёрнула себя.

Не раскатывай губу, Оленька. Ты ведь уже знаешь, на что способен Строганов, когда из него хлещут эмоции. Сделает глупость, а потом сто раз об этом пожалеет.

Ежу понятно, что он просто не хочет, чтобы гувернантка его дочери полезла разнимать кулачную драку и получила по голове. Любой разумный наниматель не одобрит подобную перспективу.

Наверное.

— Ступайте домой, — произнёс Дмитрий Александрович уже спокойнее. — Полагаю, Дарья Дмитриевна вас уже заждалась.

— Хорошо, ваше превосходительство.

Я чинно попрощалась, опасаясь, что разговор снова повернёт куда-то не туда. И только когда мы отъехали достаточно далеко, я позволила себе посмотреть на лежащий рядом свёрток.

Вот тебе и сюрприз. Не ожидала, что у меня с ним возникнет столько проблем.

Однако обещание я выполнила: после обеда карта перекочевала в детскую, где Даша минут двадцать разглядывала её с таким видом, будто на бумаге были отмечены не уезды и почтовые дороги, а места спрятанных сокровищ.

Пришлось показать Светлоярск, Волгу, соседние города и объяснить, отчего маленькое расстояние между двумя точками на листе в настоящей жизни превращается в много часов тряски по дорогам.

Даша слушала внимательно, задавала вопросы и даже попыталась отыскать на карте свой дом, которого, там разумеется не было. Ведь что такое один-единственный дом на карте целой губернии? Зато к вечеру я получила законное право считать покупку действительно учебной.

После ужина мы немного почитали, а затем я помогла Даше подготовиться ко сну. Младшая Строганова быстро уснула, а вот мне сегодня спать не полагалось.

Вернувшись к себе, я положила перед собой сценарий и некоторое время мрачно на него смотрела.

Экземпляр один, а детей много. Прямо как в том стишке про апельсин.

В моей прошлой жизни такая проблема решалась за несколько минут: принтер, пачка бумаги — и хоть каждому по собственной копии. Даже в девяностых было проще — у нас была какая-никакая копировальная бумага. Правда, с ней тоже надо было попотеть.

Здесь же из всей современной техники в моём распоряжении имелись перо, чернильница и собственная правая рука. А значит, надо было приступать к делу и не тратить попусту время.

Я подвинула свечу ближе, приготовила несколько листов писчей бумаги и принялась переписывать.