— Кто-то остаётся без родителей. У кого-то родные живы, но совсем не могут прокормить ребёнка. Бывает, мать или отец умирают от болезни. Бывает пожар, разорение, кормильца забирают в солдаты, и семья остаётся без средств. Бывает, ребёнка находят совсем маленьким, и никто не знает, чей он.

Даша крепче прижала к себе Софи и положила подбородок ей на макушку.

— Совсем никто?

— Совсем.

Она опустила глаза на куклу.

— А они помнят маменьку?

— Кто-то помнит, — выдохнула я, осознав, что делюсь уже не крохами знаний, а своими собственными воспоминаниями. — Кто-то нет.

Как я.

На секунду перед глазами вспыхнуло не вчерашнее здание с облупившейся краской, а совсем другое: коридор с потёртым линолеумом и мигающей лампочкой, железные кровати, которые скрипели при каждом движении. Много-много детей со взглядами затравленных волчат, запах столовой и хлорки.

Моё собственное прошлое.

— А в других государствах тоже есть такие приюты? — спросила Даша вполголоса.

— Есть, — кивнула ей, сглотнув горький ком, застрявший в горле. — Детей без родителей везде больше, чем хотелось бы. Но это не значит, что такое случается со всеми, — добавила я, заметив, как она побледнела. — Просто жизнь бывает разной, поэтому взрослые должны помогать тем детям, которым не повезло.

Даша посмотрела на меня с уважением, будто я лично побывала во всех странах и делюсь с ней личными впечатлениями. Но любопытство было сильнее.

— Ольга Георгиевна, а сколько ещё в Светлоярске интересных мест?

Я открыла рот и закрыла.

Светлоярск.

Что я вообще видела в этом городе?

Дом Строганова на Садовой. Дом папеньки. Приют. Несколько улиц, пару лавок. Ярмарку. Собор.

Оленька тоже не особенно блистала широтой маршрутов: доходный дом, лавки по необходимости, церковь по праздникам, редкие прогулки.

Девушка из небогатой семьи, обедневшая дворянка без лишней свободы и подходящего сопровождения, не шаталась по городу в поисках впечатлений. В этом мире прогулка была не «пойду развеюсь, освежу голову», а целым мероприятием с приличиями и спутниками.

— Знаешь, — призналась ей, — кажется, я сама знаю Светлоярск хуже, чем следовало бы.

Даша изумлённо распахнула глаза.

— Вы? Но вы же старше меня! И сызмальства здесь живёте.

— Жить в городе и знать город — не одно и то же, — поделилась с ней прописной истиной.

Я ведь постоянно слышала истории, как в больших городах люди не всегда хорошо знают и свой район. Плюс окрестности учёбы или работы. И уж даже до достопримечательностей не все добираются, большинство были там лишь в составе школьных экскурсий прежде чем вошли в замкнутый круг дом-работа-дом.

Глаза Даши заблестели, и я уже поняла, что в её суетную голову пришла очередная «блестящая» идея.

— Значит, нам надо его изучить. Если я вдруг снова случайно потеряюсь, то буду знать дорогу до дома и не заставлю папеньку и вас обо мне беспокоиться.

— Надо, — согласилась я, потому что сейчас это было проще, чем спорить и объяснять. — Только с умом и по правилам.

— Каким? — она забавно вскинула тёмные брови.

— Во-первых, сперва дождёмся, когда сойдёт снег и высохнет грязь.

Она хихикнула, но кивнула, соглашаясь с моими словами.

— Во-вторых, только с позволения твоего папеньки. А чтобы он позволил, объясним ему, что это не праздное шатание, а часть твоего образования.

— А что мы будем изучать? — Даша заинтересованно подалась поближе, всё ещё держа в руках Софи.

Я начала загибать пальцы.

— Церкви. Набережную. Торговые ряды, но там нужно вести себя особенно прилично и ничего не трогать без спроса. Городской сад, когда просохнут дорожки. Может быть, книжную лавку. Усадебные улицы, старые дома, пристань. Всё, что можно увидеть благопристойной барышне в сопровождении гувернантки. Но не всё сразу — по одному месту и постепенно.

Она помолчала, а потом спросила:

— А нас кто будет сопровождать? Папенька всегда занят.

Вот умница. Задаёт правильные вопросы.

— Для прогулки в саду днём, вероятно, достаточно меня и, может быть, горничной. Или попросим Марью Фёдоровну, если у неё выдастся свободный час. Для улиц, лавок и особенно мест, где много народу, лучше, чтобы с нами шёл Павел. А иногда — и сам Дмитрий Александрович.

Даша просияла.

— Жду не дождусь, когда сойдёт снег! А можно будет за ужином рассказать папеньке, что мы будем изучать Светлоярск?

— Можно, — согласилась я, понимая, что если не разрешить ей, она найдёт для вопроса другое и по совпадению крайне неудачное время. — При условии, что ты не станешь превращать каждую прогулку в благотворительный комитет и обещать подарить всем краски за счёт папеньки.

Вечером дом снова жил обычной жизнью: где-то хлопали двери, Марья Фёдоровна распоряжалась ужином, горничная несла чистое бельё, Даша заучивала новые английские слова.

Дмитрий Александрович вернулся позднее обычного. Я столкнулась с ним почти случайно — хотя, если быть совсем честной, последние полчаса ходила чуть медленнее, чем требовалось, и почему-то всё время оказывалась недалеко от лестницы.

Совпадение, разумеется. Но дело было вовсе не в просьбе Даши. Сперва я хотела заняться тем, что вынужденно откладывала.

Его превосходительство тем временем снял перчатки, передал их Павлу и на мгновение задержал на мне взгляд.

— Ольга Георгиевна?

— Ваше превосходительство, — я почтительно склонила голову. — Разрешите мне завтра ненадолго отлучиться?

— Куда? — нахмурился Строганов.

— По личному делу, — ответила я как можно спокойнее. — Я недолго.

— Хорошо, — подумав, согласился его превосходительство. — После утренних занятий, но не более часа. Павел проводит вас.

Я едва не выдохнула слишком громко. Павел мне нисколько не помешает.

— Благодарю вас.

Он уже собирался идти дальше, но я вспомнила самое важное.

— Тогда… разрешите спросить? Как найти типографию Лерхен?

По лицу Строганова было видно: такого вопроса он никак не ожидал.

— Типография Лерхен? — с подозрением прищурился Дмитрий Александрович.

— Да, ваше превосходительство.

После короткой паузы, он задумчиво произнёс:

— На Немецкой улице. Длинная одноэтажная постройка. Мимо не пройдёте, уверяю.

Вот и прекрасно.

Я уже собиралась поблагодарить и откланяться, однако Строганова разобрало любопытство:

— Но позвольте поинтересоваться, Ольга Георгиевна, разве вы знакомы с баронессой Лерхен?

Вот знала же, что начнётся мини-допрос с выяснением намерений и мотивов.

— Лично — нет, — честно ответила ему. — Но вы не раз в моём присутствии отзывались о ней с большим уважением. Насколько я поняла, Варвара Лерхен женщина умная, деятельная и не склонная сидеть сложа руки.

— Это верно, — сказал он осторожно. Наверное, вспомнил, что я ответила его же словами. Это же он тогда так описал баронессу генералу Вранову.

— К тому же меня восхитили лубки. И, признаюсь, в первую очередь меня интересует сама типография.

Дмитрий Александрович посмотрел на меня с немым вопросом в глазах. Мол, что вы такое задумали, Ольга Георгиевна? И я уже решила, что разговор окончен, но его превосходительство вдруг добавил:

— Отчёт о занятиях Дарьи Дмитриевны завтра можете не подавать.

Я удивлённо подняла глаза.

— Простите?

— Неделя выдалась беспокойная. После всего, что произошло, не думаю, что от занятий можно ожидать обычной меры успехов. Отложим до следующего четверга.

В иной ситуации я бы обрадовалась. Из-за ситуации с колодником, невольным побегом Даши и визитом в сиротский приют, мы действительно мало времени уделили ежедневным урокам.

Но я вдруг почувствовала странное упрямство. Учёба — это ведь не только занятия в детской по книгам. Порой сама жизнь преподаёт куда более важные уроки. Яркий тому пример — весьма противоречивый поступок Строганова.