— Пора вставать, — весело произнесла служанка, и её голос, звонкий и бодрый, словно развеял остатки утренней дремы.

Анна медленно села, провела рукой по растрёпанным волосам и улыбнулась в ответ — чуть устало, но искренне.

— Да, — тихо сказала она. — Сегодня у нас особенный день.

Свадьба дочери Повелительницы и третьего советника стала событием, о котором будут слагать легенды.

В тот день сам воздух в Рохане казался пропитан торжеством: солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи главного храма, рассыпались по мраморным плитам разноцветными бликами, а ветер доносил аромат цветущих садов — сладких лилий и терпких трав.

Юные новобрачные стояли у алтаря, словно воплощённая гармония. Алисия, в белоснежном платье с серебряной вышивкой, напоминала лунную богиню — хрупкая, неземная, с осанкой, выдающей благородное происхождение. Магнеш рядом с ней выглядел воплощением силы и стойкости: прямая спина, горделивый взгляд, доспехи, украшенные фамильными знаками, поблёскивали в свете свечей. Вместе они казались частью древнего пророчества — два начала, соединившиеся, чтобы дать начало чему‑то новому.

Церемония в главном храме Рохана была прекрасна до слёз. Величественные своды, увитые гирляндами белых роз и золотых лент, усиливали звучание хора — голоса певцов, чистые и проникновенные, плыли под куполом, касаясь самых сокровенных струн души. Некоторые гости, особенно чувствительные, не могли сдержать эмоций: они украдкой прикладывали платочки к глазам, боясь нарушить священную тишину, но не в силах совладать с волнением.

Под мерные, вековые слова жреца, под пение хора Магнеш медленно поднял руки и снял покров с головы Алисии. Теперь она — жена, и право открыть лицо принадлежит ей по закону Рохана. Он вглядывался в черты, которые видел впервые.

Обручение произошло стремительно — Анна решила ускорить свадьбу. «Если уж мы с Одашем обошлись без церемонии сватовства, — рассудила она, — то и Алисия с Магнешем пройдут тем же путём». Спешка была намеренной: Анна жаждала скрепить союз как можно скорее.

Магнеш изучал лицо Алисии — от высокого, благородного лба до изящного, чуть заострённого подбородка. Взгляд невольно задержался на маленькой родинке над правым уголком губ — она придавала облику девушки особую, едва уловимую прелесть, словно знак судьбы. Но, как он и предполагал, в чертах Алисии не было ни тени сходства с её приёмной матерью. Ни холодной властности Анны, ни пронзительного взгляда, способного пригвоздить к месту. Только своя, неповторимая красота — мягкая, светлая, будто рассвет над равнинами Рохана.

Жрец завершил речь, и Магнеш, следуя древнему обычаю, склонился и коснулся губами лба жены. Этот поцелуй — символ защиты, покровительства, начала их общего пути — стал завершением священного обряда.

Первыми поздравить молодых подошли Анна и Анаташ. Анаташ, положив руку на плечо Магнеша, шептал наставления — серьёзные, отеческие, полные мудрости: о долге, о чести, о том, как беречь семью в бурные времена. А Анна приблизилась к Алисии.

— Ты прекрасна, моя дорогая, — тихо произнесла Повелительница. В голосе её, обычно властном и твёрдом, прозвучала редкая, почти материнская нежность. — Пусть Рохан благословит ваш союз и подарит вам сильных наследников.

Алисия склонила голову в благодарном поклоне, а где‑то вдали уже звучали первые аккорды свадебного танца, и гости начинали оживляться, готовясь к пиру, который обещал продлиться до рассвета.

На мгновение в глазах Алисии мелькнула лёгкая грусть — словно тень облака скользнула по весеннему небу. Она бросила короткий взгляд на своего супруга, и этот едва уловимый жест не укрылся от зоркого взора Анны.

— Ты не жалеешь? — тихо, почти шёпотом, чтобы никто, кроме Алисии, не услышал, спросила Повелительница, склонившись к приёмной дочери. В её голосе прозвучала непривычная мягкость.

— Нет, — твёрдо и уверенно ответила девушка, выпрямив спину, словно черпая силы из самой земли. — Этот человек слишком долго был один. Я постараюсь изо всех сил исцелить его израненное сердце. Получится это или нет — покажет только время. Но я сделаю всё, чтобы этот брак не стал для нас обоих обузой.

Анна замерла на миг, вглядываясь в лицо девушки. Решимость, прозвучавшая в этих словах, отозвалась в её душе тёплым эхом гордости. «Я сделала правильный выбор», — подумала Повелительница, едва заметно улыбнувшись.

К Алисии подошёл айшир Анаташ. Его глаза, глубокие, как древние колодцы мудрости, смотрели на внучку с печалью и нежностью одновременно. В них читалась тоска расставания, но и искренняя радость за её судьбу. Анна тихо отошла в сторону, уступая деду право последнего слова с внучкой.

— Примите мои поздравления, советник, — слегка склонила голову Повелительница перед Магнешем, а затем, с лукавыми огоньками, плясавшими в глазах, добавила: — А ведь ты теперь стал моим сыном.

Магнеш на мгновение замер, удивлённо вскинув брови. Затем тихо рассмеялся, покачивая головой. В этот миг он словно сбросил с плеч тяжкий груз лет — стал тем самым Магнешем, которого Анна знала когда‑то, до всех тех событий, что разверзли между ними пропасть.

Несмотря на веселье, царившее вчера, Магнеш выглядел на удивление хорошо. Накануне по приказу Повелительницы Аби вместе с другими евнухами тайно, под покровом ночи, перенесли вусмерть упитого советника в его покои — так, чтобы ни одна живая душа не узнала о его состоянии. По тому же распоряжению Анны утром к нему явился Сайс со всем своим антипохмельным арсеналом. Личный лекарь Повелительницы в который раз доказал, что не зря занимает свою должность. Сегодня о вчерашнем происшествии напоминали лишь слегка покрасневшие глаза Магнеша — что легко можно было списать на волнение перед свадьбой и бессонную ночь.

— Тогда позвольте на правах сына обнять вас, дорогая матушка, — улыбнулся Магнеш и, прежде чем Анна успела хоть как‑то отреагировать, крепко прижал её к своей груди.

Это был верх неприличия. В Аркахалле, где царили строгие нравы, подобные проявления чувств между мужчиной и женщиной считались недопустимыми. Анна невольно нахмурилась. Так же быстро, как привлёк, Магнеш отстранился.

Повелительница ощутила на себе чей‑то тяжёлый, недовольный взгляд. Быстро обернувшись, она встретилась глазами с Алисией — та, тихонько смеясь, о чём‑то беседовала с дедом. Анна облегчённо выдохнула.

Обернувшись в другую сторону, она наткнулась на взгляд тёмных, почти чёрных глаз генерала. И эта ревность, несмотря на всю нелепость ситуации, вдруг позабавила Анну. Но оставлять всё просто так она не собиралась. Снова повернувшись к советнику, Повелительница приготовилась его отчитать… и замерла. Что‑то в его взгляде остановило её. Она вдруг поняла: это было нужно ему. Таким образом он прощался — прощался с тем прошлым, что когда‑то связывало их.

Магнеш молча поклонился, затем отвернулся и решительно направился к своей жене. Алисия, заметив его приближение, на мгновение замерла, а потом в её взгляде появилась робкая радость, на щеках заиграл румянец, словно первые лучи рассвета коснулись её лица.

— Что ж, пора начать праздник, — сказала Анна стоявшей рядом Ферухе, и голос её прозвучал твёрдо, но в нём угадывалась нотка задумчивости, будто она только что стала свидетельницей чего‑то важного и сокровенного.

***

Пир шёл своим чередом, разливаясь по дворцу и улицам города, словно праздничное вино из переполненного кубка. В парадных залах, украшенных гирляндами пурпурных роз и золотыми лентами, веселились молодые супруги, советники, министры и сама Повелительница. А на улицах, где для простых жителей накрыли длинные деревянные столы, смех и песни сливались в единый гул народного ликования.

Анна, сидя на возвышении под балдахином из парчи, на мгновение замерла, и тень грусти скользнула по её лицу. Мысли невольно унеслись к Дэнизу Вейшаду — командиру Золотого отряда, который сейчас, в этот самый миг, обходил посты, следил за порядком, проверял дозоры. Ему точно было не до веселья. «Завтра, — решила она про себя, — завтра я прикажу накрыть столы для солдат. Они тоже заслужили праздник».