— Раз всё знаешь, зачем пришёл? — устало перебила она его.

— Хочу, чтобы ты дала мне ещё один шанс, — снова предельно честно сказал мужчина. В его голосе звучала отчаянная надежда, почти мольба.

— Ещё один шанс на что, Ардэн? — Анна чуть склонила голову, изучая его взглядом. — Разве между нами что‑то было? Чтобы давать ещё один шанс, нужно хотя бы иметь первый. У нас его не было. Поэтому не стоит об этом.

— Анна… — он попытался что‑то сказать, но она остановила его жестом.

— Ардэн, прошу, просто уйди, — с искренней просьбой обратилась Анна. В её голосе не было гнева, только глубокая, всепоглощающая усталость.

В этот раз он не стал сопротивляться. Поднялся с колен, коротко кивнул и молча направился к двери. Его шаги звучали глухо, почти неслышно — словно он старался стереть сам факт своего присутствия. Дверь закрылась за ним так же тихо, как и открылась.

А ночью ей снова приснился Одаш. Муж стоял перед ней в свете, который не имел источника, — мягкий, золотистый, окутывающий его фигуру, словно нимб. Он улыбался и смотрел на неё так, как умел только он один: с бесконечной нежностью, пониманием и лёгкой грустью.

— Моя фея, — его ласковое обращение заставило сердце Анны дрогнуть, отозвавшись острой болью и теплом одновременно.

Он взял её за руки — прикосновение было таким реальным, что она почти ощутила тепло его пальцев. Поцеловал костяшки, задержал губы на мгновение дольше, чем нужно.

— Прости, что оставил тебя, — тихо сказал он. — Прости, что заставил нести это тяжёлое бремя в одиночку. Но ты должна жить дальше. Позволь своему сердцу вновь открыться. Не бойся любить, не бойся доверять.

Анна хотела возразить, сказать, что не может, что это слишком тяжело, но он приложил палец к её губам.

— Душа моя, не бойся, — прошептал Одаш. — Я всегда буду незримо защищать тебя. Всегда буду рядом, даже если ты не видишь меня.

Она попыталась его догнать, когда он начал отдаляться — шаг, ещё шаг, но расстояние между ними только росло. Его силуэт размывался, таял, будто утренний туман под первыми лучами солнца. Анна протянула руку, но схватила лишь воздух.

Даже сквозь слёзы она понимала, что по её щекам бегут горячие капли. Проснувшись, она долго лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и шептала в пустоту:

— Я постараюсь, господин мой. Я постараюсь…

Оставив все сердечные дела в стороне, Анна полностью ушла в работу — с головой, без остатка, словно пытаясь утопить в делах тяжесть, что давила на плечи. Бумаги, отчёты, донесения, распоряжения… Она разбирала их с холодной сосредоточенностью, не позволяя себе ни минуты слабости.

Если Ардэн всё понял и больше не навязывал своего общества, то Джареф сдаваться просто так не собирался. Раз за разом ей удавалось избегать встреч с ним наедине — то срочное совещание, то внезапный визитёр, то «я занята до вечера». Но долго так продолжаться не могло. Им нужно было поговорить — расставить точки над «i», прояснить отношения, которые давно перестали быть простыми. Однако разговор пришлось отложить.

Первая весточка из Левинии прибыла неожиданно — курьер в потрёпанной форме, с усталыми глазами и печатью срочности во взгляде. В письме племянник почившего короля требовал «выдать преступницу». По его словам выходило, что Тамиша убила короля и сбежала, прихватив с собой детей, спасаясь от правосудия. Тон послания был наглым, почти угрожающим — словно он уже считал себя новым правителем и диктовал условия соседнему государству.

Повелительница, прочитав письмо, лишь холодно усмехнулась. Пальцы слегка сжали пергамент, оставляя на нём едва заметные складки. Она отправила ответное послание — лаконичное, чёткое, без лишних эмоций: пока вина Тамиши не будет официально доказана, подкреплена всеми уликами и доказательствами, Аркахалла её не выдаст. Точка.

После этого Анна отправилась к Тамише.

— Ты приложила руку к смерти короля Анирьера? — прямо спросила она, глядя в глаза бывшей королеве.

Тамиша, которая как раз читала вручённое Анной письмо, ответила не сразу. После своего обморока она узнала, что с её детьми всё в порядке, и заметно притихла. Теперь она сидела в выделенной ей комнатушке под бдительной охраной — тише воды, ниже травы. Её гордая осанка исчезла, плечи ссутулились, а в глазах читалась смесь страха и усталости.

— Я ничего такого не делала, — ответила Тамиша. Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я говорю правду. После моей ссылки в приграничное поместье я ни разу его не покидала и ни с кем не поддерживала связь. Когда король умер, к нам прибыл один из его советников и предупредил насчёт племянника Греша Анирьера. Я не стала дожидаться — взяла детей и с его помощью покинула то место. Дальше ты всё знаешь сама.

Анна внимательно изучала её лицо — искала малейшие признаки лжи, дрожь в голосе, бегающий взгляд. Но не нашла. Она была уверена: Тамиша не соврала.

— Ты… не выдашь нас? — с затаённой надеждой спросила Тамиша, и в её голосе прозвучала такая уязвимость, какой Анна раньше не замечала.

Повелительница ничего ей на это не ответила. Дети находились на территории бывшего гарема под присмотром нянек и не очень‑то и скучали по матери. Тамиша пока тоже не вызывала проблем. Но длиться так вечно не могло — Анна это понимала.

Спустя ещё две недели во дворец прибыли недовольные послы Левинии — и во главе их стоял сам Греш Анирьер. Те же требования: выдать Тамишу и детей. Послы выглядели надменно, их плащи были расшиты золотом, а взгляды скользили по залу с пренебрежением.

Посетителей Повелительница принимала в главном зале — высоком, с витражными окнами, через которые лился мягкий свет. При встрече присутствовали только советники и Дэниз Вейшад — верный, молчаливый страж, чья рука всегда лежала на рукояти меча.

Первым нарушением протокола стало то, что они не склонились перед Повелительницей. Полностью проигнорировав часть с приветствием хозяйки, послы сразу дали понять: к конструктивному разговору они не готовы. Либо всё будет по их правилам, либо никак.

— Итак, господин Анирьер, — холодно поинтересовалась Повелительница, её голос прозвучал как звон стали, — что привело вас сюда?

Греш поднял подбородок, его губы искривились в едва заметной усмешке. Он сделал шаг вперёд, словно намереваясь занять больше пространства, чем ему было отведено.

— Вы укрываете преступницу, — заявил он без предисловий. — Тамиша Анирьер обвиняется в убийстве моего дяди, короля Левинии. Мы требуем её выдачи, а также её детей, как возможных соучастников.

Анна медленно откинулась на спинку трона, сложила пальцы в замок и посмотрела на него с ледяным спокойствием.

— Доказательства? — коротко бросила она.

— Достаточно моего слова, — высокомерно ответил Грэг.

В зале повисла тишина. Советники переглянулись, Дэниз чуть сдвинулся в сторону, готовясь к любому развитию событий. Анна же лишь слегка приподняла бровь.

— В Аркахалле, — произнесла она медленно, чётко чеканя каждое слово, — правят законы, а не чьи‑то амбиции. Пока вы не предоставите неопровержимых улик, Тамиша останется под моей защитой.

— Отдайте бывшую королеву и её детей! Вы не имеете права покрывать убийцу нашего короля! —Голос мужчины звучал вызывающе, почти насмешливо.

Уши Анны резануло сразу несколько вещей. Во‑первых, Тамишу он назвал «бывшей королевой» — но официального объявления о её низложении не было. Во‑вторых, дети теперь стали только её, не «её и короля», а просто «её». В этих мелочах сквозила намеренная провокация — попытка лишить Тамишу статуса, а её детей — прав.

— Кажется, я чётко ответила: не раньше, чем вы предоставите доказательства её вины, — спокойно, почти бесстрастно повторила Анна. Её голос звучал ровно, но в глазах уже сверкнула сталь.

— Доказательства?! Эта девушка…

— Лично приняла участие в содеянном? — резко перебил его айшир Анаташ. Его тон был холодным, отточенным, как клинок.