— На сегодня совет окончен. Все свободны, — отчеканила она.

Придворные зашевелились, зашептались, задвигали стульями. А дальше все присутствующие имели честь лицезреть то, как быстро, едва ли не бегом, Повелительница покидала зал совета. Её плащ развевался за спиной, словно знамя перед битвой. Телохранители, хмурые, как грозовые тучи, шли за её плечами — два силуэта, готовые в любой момент встать на защиту своей госпожи.

Джареф остался стоять у колонны, глядя ей вслед. В груди что‑то сжалось — не от обиды, а от тревоги. Что‑то надвигалось. И он чувствовал: это «что‑то» изменит всё.

***

Маленький дворик в задней части дворца, обычно оживлённый и полный суеты — здесь слуги перекидывались шутками, стражи отдыхали между дозорами, — сейчас был почти пуст. Его окружили члены Золотого отряда: суровые, в блестящих доспехах, они отгоняли всех зевак, не давая и близко подойти. Воздух казался тяжёлым, пропитанным тревогой и чем‑то ещё — острым, металлическим запахом крови.

Глава отряда и всей столичной стражи тоже находился здесь. Дэниз стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и ждал появления Повелительницы. Он был абсолютно уверен: она придёт, едва информация дойдёт до её ушей. В этом он не сомневался — Анна никогда не отворачивалась от правды, какой бы жестокой она ни была.

— Дэниз, — раздался женский голос за его спиной.

— Повелительница, — глава Золотого отряда склонился, приветствуя свою госпожу, и выпрямился, встретив её взгляд.

— Рассказывай, — коротко приказала она, и её голос прозвучал холодно, почти бесстрастно. Но глаза, впившиеся в картину перед ней, выдавали напряжение.

Анна сделала шаг вперёд — и неприятная горечь появилась во рту. Один из воинов Дэниза держал под уздцы храпящую лошадь бурой масти — таких использовали большинство аркахалонских воинов. Вся спина животного была залита кровью, тёмной, почти чёрной на фоне шерсти. Чуть в стороне на земле лежал её всадник. Обезглавленное и изуродованное тело мало чем походило на человеческое: конечности вывернуты, одежда разорвана, доспехи помяты. Рядом с телом находилась и голова несчастного. Судя по одежде и доспехам, это был один из воинов Ардэна Таджа.

Сердце Анны сжалось, но она ничем не выказала своего состояния. Лицо осталось бесстрастным, только пальцы чуть сильнее сжали край плаща.

— Утром эту лошадь обнаружили около восточных ворот столицы, — начал докладывать Дэниз, стараясь говорить ровно, но в голосе слышалась скрытая ярость. — Ребята осмотрели всё вокруг, но никого постороннего не нашли.

— Или они просто не увидели их, — хмуро отозвался Тавер за спиной Анны. Он подошёл ближе к трупу, склонился, внимательно разглядывая детали. — Это дело рук варгалов. Их любимая форма казни — отрубание головы и отрезанные гениталии во рту.

Носком сапога Тавер легонько толкнул голову, открывая вид на то, о чём он говорил. Тошнота подступила к горлу Анны, но она сдержалась. Вид обезглавленного и изуродованного муками тела Повелительница вынесла стойко. Даже тошнотворный запах — сладковатый, гнилостный — впечатлил её меньше, чем жуткая деталь, торчащая изо рта погибшего. Анна не выдержала и отвернулась на мгновение, глубоко вдохнув холодный воздух. Ей было невероятно жаль этого мужчину — кем бы он ни был, он заслужил лучшей участи.

Она поняла, о чём именно говорил Тавер. Повелительница знала процедуру казни. Как и то, что кастрацию проводили ещё при жизни казнённого — медленно, мучительно, чтобы жертва испытала весь ужас перед смертью.

— Возможно, ты прав, — нехотя ответил Дэниз Таверу, сжимая рукоять меча. — Эти дикари и вправду будто обладают какими‑то магическими способностями. Заметить их просто нереально — появляются и исчезают, как тени.

— Как давно вы связывались с генералом? — задала вопрос Анна Дэнизу, снова поворачиваясь к нему. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от гнева и боли. — Этот человек ведь ему подчиняется?

— Всё верно, Повелительница, — кивнул Дэниз, подтверждая догадки госпожи. Его голос прозвучал глухо, словно отдавался эхом от каменных стен дворика. — Его звали Сэйшен. Он был одним из приближённых Таджа. Гонец от него прибыл три дня назад — я докладывал об этом. У них всё было хорошо… Относительно. Варгалы словно затаились: не идут на открытые конфликты, нападений больше нет. Я уже отправил своего человека к нему.

— Хорошо, — коротко ответила Повелительница и перевела взгляд на лошадь. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли мрачное предчувствие. — Чоксо, что скажешь?

Вакхалиец уже стоял рядом с животным. Он тихо шептал что‑то на незнакомом языке — низком, гортанном, почти зверином. Лошадь постепенно успокаивалась: больше не храпела, лишь иногда нервно била копытом по земле, выбивая глухие удары, будто отсчитывая секунды до чего‑то неизбежного. Чоксо провёл ладонью по её голове, легонько похлопал по шее, а затем, придвинувшись вплотную, ощупал спину животного. Его пальцы замерли на мгновение, потом скользнули вниз, собирая что‑то с шерсти.

— Лошадь пришла не с границы, — вдруг произнёс он и поднял руку — на пальцах алела свежая кровь. — Эта кровь свежая.

Чоксо, как всегда, был немногословен, но Анна мгновенно поняла всё, что он хотел сказать. Воин был убит давно — его тело уже начало разлагаться, и столько крови с него быть не могло. Если бы эта лошадь принадлежала ему, кровь давно бы засохла, покрылась коркой пыли. Значит, животное взяли уже здесь, в самом сердце столицы. Плохо. Очень плохо.

— Усилить охрану столицы и всех поселений у границы с Варгалой, — приказала Повелительница твёрдым, холодным голосом. — Проверять каждого, кто приближается к городу. Никого не пропускать без тщательного досмотра.

— Может, столицу стоит закрыть? — осторожно спросил Дэниз, хмуря брови.

— В этом нет смысла, — покачала головой Анна. Её взгляд стал острым, как клинок. — Их нет в городе. Это всего лишь предупреждение. Демонстрация силы.

Тавер с уважением посмотрел на молодую Повелительницу. В его глазах читалось одобрение — он думал точно так же.

— Глава, — один из воинов, осматривавших тело, подошёл к Дэнизу и протянул ему небольшой тубус, перепачканный кровью. — Это было в его кармане.

Дэниз передал тубус Анне. Тот был перетянут чёрным шнуром, весь забрызган бурыми пятнами, которые уже начали темнеть. Повелительница сняла шнур, развернула бумагу и вчиталась в корявые строки. Почерк был неразборчив, почти хаотичен, а некоторые буквы вовсе не просматривались из‑за засохших капель крови — будто сам текст пытался что‑то скрыть.

Дочитав, Анна с силой сжала зубы. Её пальцы побелели, сжимая края пергамента. То, что было написано там, вызвало в душе вихрь ярости и тревоги одновременно. Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула, взяла себя в руки и произнесла:

— Позаботьтесь о нём, — приказала она Дэнизу, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Приведите в порядок, прежде чем передавать его родне. Пусть он обретёт достойный покой.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась обратно в дворец — плащ развевался за спиной, как знамя перед битвой. На ходу Анна обернулась к Чоксо:

— Сообщи всем: я созываю малый совет. Немедленно.

В кабинете Повелительницы царила напряжённая атмосфера. Тяжёлые бархатные шторы были плотно задернуты, лишь несколько свечей бросали дрожащие блики на лица собравшихся. Здесь находились два советника Повелительницы, глава Золотого отряда, министр тайных дел, Нина, два телохранителя, Ферухе и Айчер — все, кого Анна сочла нужным призвать на малый совет.

Дэниз кратко изложил произошедшее для тех, кто ещё не был в курсе событий. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога — он понимал, что случившееся может стать началом чего‑то куда более страшного.

— Это просто возмутительно! — вспыхнула Ферухе, на этот раз не сдержав эмоций, что было для неё несвойственно. Её пальцы непроизвольно сжали край платья, выдавая внутреннее напряжение.