Чоксо поднялся на ноги и обернулся к нему. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась какая‑то древняя мудрость, недоступная пониманию генерала.

— Ты знал, что она справится? Иначе зачем отпустил? — Ардэн снова сжал руки в кулаки, борясь с гневом, который всё ещё тлел в душе. Он всё ещё был зол на вакхалийца, который помог Анне уйти — уйти навстречу опасности.

— Чоксо не знать, — на ломаном языке ответил вакхалиец, вновь переводя взгляд на лужу крови. — Но Белая женщина боялась. Она должна была сразиться с призраками прошедшего. По‑другому никак.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Ардэн, делая шаг вперёд.

Но Чоксо ничего больше не сказал. Молча развернулся и ушёл, оставив генерала одного среди следов битвы.

Ардэн знал, что вакхалийца и Анну связывает что‑то — какая‑то тайна, какая‑то давняя история. Он догадывался, что Нина тоже знает больше, чем говорит, но никогда не спрашивал. Считал, что не имеет права лезть в чужие секреты.

Но больше он такой ошибки не повторит.

Анна проснулась от громкой трели птиц за окном и гула голосов где‑то вдалеке. Вчерашний вечер вспыхнул перед внутренним взором яркими, резкими картинами — словно кто‑то швырнул в сознание раскалённые угли воспоминаний. Во рту снова появился неприятный металлический привкус, к горлу подкатила тошнота. Перевернувшись на бок, она свесилась с кровати — и её вырвало прямо на пол, судорожно, мучительно, с хрипом и спазмами.

— С тобой я никогда не останусь без работы, но и седины на голове прибавится, — раздался в стороне усталый голос Сайса.

Вытерев рот тыльной стороной руки, Анна обернулась. Лекарь стоял в стороне, сложив руки на груди. Брови его были нахмурены, но во взгляде ясно читались облегчение и волнение — будто он боялся, что худшее всё же случилось, но теперь наконец мог выдохнуть.

— Всегда пожалуйста, — хрипло отозвалась Анна, имея в виду его реплику про работу. Голос звучал глухо, надломленно, словно чужой.

Сайс лишь покачал головой и подал ей воды. Выглянув за дверь, он кого‑то коротко окликнул. Тут же появилась женщина — молчаливая, сосредоточенная. Она быстро и ловко убрала следы недомогания, не произнеся ни слова, не бросив ни единого взгляда на Повелительницу. Сайс молча ждал, пока она закончит и покинет комнату. Лишь после её ухода он подошёл к Анне и принялся за осмотр — осторожно, тщательно, с привычной для лекаря внимательностью. Никто из них не спешил начинать диалог: слова казались лишними, слишком тяжёлыми для этого хрупкого момента.

Пока Сайс делал свою работу, Анна осмотрелась. Она находилась в незнакомой комнате — не роскошной, но чистой и светлой. Сквозь узкие окна пробивались лучи утреннего солнца, а воздух был свежим, без той мерзкой смеси запахов крови, пота и страха, что царила в зале, где она… где всё произошло.

— Ну ты даёшь, Повелительница, — выдохнул Сайс после осмотра, отступая на шаг. В его голосе звучала смесь восхищения и тревоги. — Вот вроде и знаю тебя уже не первый год, но ты не перестаёшь удивлять.

На это Анна ничего не ответила. Честно говоря, она и сама не ожидала от себя такого. Никогда бы не подумала, что у неё хватит сил — и физических, и моральных — на подобное. Но, может, дело было в том, что братья Агур напомнили ей Аджерхана — её главный кошмар прошлого, лицо, которое преследовало её в кошмарах. А может, сил ей придал взгляд той измученной девушки, прикованной к столу, — её мольба, застывшая в глазах. А может, всё вместе. Но главное то, что она всё же сделала то, что собиралась: показала варгалам силу Анны Баладжар, Повелительницы Аркахаллы.

Гул за окном привлёк её внимание — ровный, настойчивый, будто море, накатывающее на берег.

— Что там за шум? — спросила она, нахмурившись.

— А, — пожал плечами лекарь, — это люди пришли посмотреть на новую легенду. Все хотят тебя увидеть.

— Некогда мне народ развлекать, — буркнула Анна, с усилием поднимаясь с постели.

Всё её тело ныло после вчерашних побоев — каждая мышца, каждый сустав напоминали о схватке. Лицо и вовсе наполовину казалось онемевшим: Асс Агур постарался бить крепко, методично, с расчётом. Он собирался показать её людям «попользованную» Повелительницу — униженную, сломленную, покорную. Всё должно было быть «красиво», по его извращённым меркам.

— Где генерал? Что с арганами? С городом? — засыпала она вопросами своего лекаря, стараясь не обращать внимания на боль. В её голосе звучала прежняя властность.

Сайс лишь тяжело вздохнул — глубоко, протяжно, с оттенком обречённости. Изменить её было просто нереально: упрямство Анны было таким же неотъемлемым, как и её воля к победе. Парень тоже поднялся и привычным жестом сложил руки на груди, невольно копируя свою госпожу.

— Как ваш личный лекарь, Повелительница, я крайне не советую так вскакивать, — официально начал он, чеканя слова, будто зачитывал врачебный вердикт. Но уже в следующую секунду тон его смягчился, стал теплее, человечнее. — Анна, тебе бы пару дней отлежаться. Ты видела своё лицо? Я, конечно, постарался снять отёки, но синяки так быстро просто не сойдут. И это я ещё молчу о сломанном ребре, — он покачал головой, в глазах читалась неподдельная тревога. — Но, зная твою натуру, надеяться мне не на что. Сейчас позову Тари — она поможет тебе одеться и принесёт что‑то из еды, а потом я отведу тебя к генералу.

Анна с благодарностью посмотрела на друга. В этом взгляде было больше слов, чем она могла произнести вслух. Сайс лишь махнул рукой, признавая её упёртость как хроническую болезнь, с которой бороться бесполезно, — и вышел за дверь.

На смену лекарю пришла вчерашняя старая женщина — впрочем, Анна видела её впервые. Она представилась и сказала, что будет ухаживать за тагиром по приказу аргана Руко. Тари оказалась довольно умелой служанкой: движения её были плавными, точными, отработанными годами. Она ловко помогла Анне одеться, а затем, заметив спутанные волосы, предложила собрать их.

Анна содрогнулась. В памяти вспыхнул образ Асс Агура — как он с издевательской улыбкой выдёргивал шпильки из её причёски, как грубо дёргал за пряди. Она поспешно попросила оставить волосы распущенными. Чужие прикосновения навевали плохие воспоминания, будили эхо боли.

Затем женщина предложила своему тагиру лёгкий завтрак. Анна хотела было отказаться — тошнота всё ещё подступала к горлу, — но быстро передумала. Во‑первых, силы были нужны как никогда. Во‑вторых, иначе ей не миновать взбучки от Сайса: его забота порой напоминала военную дисциплину. Выбрав из принесённого травяной чай и лёгкую кашу с фруктами, Анна заставила себя поесть — понемногу, осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Наконец, она поднялась и покинула комнату.

Около дверей стояли Сайс и, как всегда, верный Чоксо. Вакхалиец внимательно осмотрел свою госпожу с ног до головы — взгляд его был цепким, оценивающим, но в нём не было осуждения, лишь тревога и преданность. Лишь убедившись, что она держится на ногах, он склонил голову в приветствии.

— Спасибо, Чоксо, — неожиданно сказала Анна.

Чоксо понял то, что она не озвучила вслух, — благодарность за верность, за молчаливую поддержку, за то, что он был рядом, когда она этого не просила, но так нуждалась. Он слегка улыбнулся — едва заметно, но искренне.

Сайс, как и обещал, проводил Анну к генералу. Ардэн Тадж вместе со своими побратимами, арганами, Тавером и вождём Тахилом, а также его приближёнными, находились на первом этаже — в зале, который использовали для всеобщего собрания. Огромное помещение, способное разместить едва ли не всех горожан, дышало древней мощью: стены помнили голоса прежних тагиров, а воздух хранил отголоски давних решений. Вдоль стен стояли длинные лавки, у дальней стены возвышалось огромное деревянное кресло — трон тагира, украшенный резьбой и следами времени.

При появлении Анны все мужчины низко поклонились — синхронно, почтительно, с той особой тщательностью, которую проявляют, когда перед ними не просто правитель, а символ. Повелительница ответила на приветствия коротким жестом и приказала им выпрямиться.