Но вдруг что‑то изменилось. Взгляд Повелительницы прояснился, словно туман, окутавший её разум, начал рассеиваться. Она всмотрелась в лицо генерала — и ему показалось, что она только сейчас по‑настоящему узнала его.

— Ардэн… — выдохнула Анна — и тут же обмякла, теряя сознание.

Генерал подхватил её на руки, инстинктивно прижимая к груди. Его храбрая, маленькая Повелительница… Какая же сила таится в этом хрупком теле, израненном не только снаружи, но и внутри? Он ощутил, как дрожат её плечи, как едва уловимо трепещет пульс на шее — слабый, неровный, но живой.

— Генерал, — позвал его Руко, выступая вперёд. — Я покажу, где можно уложить тагира.

Но Ардэн, казалось, не услышал его слов. Всё его внимание было приковано к лицу бессознательной девушки на его руках — к бледным губам, к теням под глазами, к каплям крови, запекшимся у виска.

Плечо мужчины коснулась мозолистая рука. Он обернулся: Чоксо молча кивнул головой в сторону Руко, взглядом давая понять — сейчас не время застывать в оцепенении. После короткой заминки, Ардэн всё же пошёл вслед за арганом.

Руко не просто отвёл их в другую комнату — он распорядился, чтобы привели женщин, способных помочь Анне. Четыре молчаливые фигуры в тёмных одеждах почти бесшумно вошли следом, поклонились мужчинам и замерли у стены, словно тени.

Самая старшая из них, с седыми прядями, выбивающимися из‑под платка, подошла к постели, куда Ардэн бережно уложил свою драгоценную ношу. С едва заметным кивком, испросив немого разрешения у генерала, женщина склонилась над Повелительницей. Осмотрев её, она цокнула языком — не осуждающе, а с тихой тревогой — и коротко приказала остальным принести воды.

Две женщины тут же метнулись к выходу, шурша юбками. Оставшаяся подошла к своей товарке, сложила руки перед собой и замерла в ожидании, готовая помочь в любой миг. В воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим дыханием Анны и отдалённым шумом за стенами Дома — там, где начиналась новая эра под властью Белой Волчицы.

— Белая Волчица… — едва слышно произнесла одна из женщин, и голос её дрогнул, будто она сама испугалась собственных слов.

Старая женщина тут же шикнула на неё, бросая опасливые взгляды на генерала и Руко. Её глаза расширились от тревоги, а губы сжались в тонкую линию — словно она пыталась проглотить вырвавшееся слово, вернуть его обратно в тишину.

В этот момент вернулись остальные женщины, неся в руках какие‑то тряпки и таз с водой. Они хотели подойти к постели, но наткнулись на ледяной взгляд Ардэна — и замерли на полушаге, словно наткнувшись на невидимую стену. В их глазах мелькнуло замешательство, пальцы судорожно вцепились в края тазов.

— Нам нужно обмыть тагира. Мужчины должны выйти, — нервно заламывая руки, произнесла старшая из женщин. Её голос дрожал, выдавая страх перед решительным взглядом генерала.

Ардэн медленно перевёл на неё взгляд — тяжёлый, пронизывающий, полный недоверия. Женщина невольно отшатнулась, попятилась на шаг, сглотнув.

— Тари ничего не сделает тагиру, — твёрдо добавил Руко, делая шаг вперёд и закрывая собой женщин. — Она целительница, а не убийца.

— Что вы?! — тут же отозвалась женщина, стоявшая за спиной Тари. — Белая Волчица священна для каждого варгала!

Рука Ардэна непроизвольно сжалась в кулак.

— Что это значит? — произнёс он глухо, и в голосе прозвучала угроза.

Но ответа генерал так и не получил. Руко бросил короткий, предостерегающий взгляд на болтушку — та, охнув, вжала голову в плечи и затряслась, словно осиновый лист на ветру. Стало ясно: больше она не проронит ни слова.

«Белая Волчица»… Это обращение прозвучало впервые из уст Руко в момент его клятвы. Потом его шептали люди на площади, передавая из уст в уста, как священную мантру. Волчица‑Мать — главное божество варгалов, прародительница их рода, символ силы и мудрости. Теперь это имя связали с Анной. Но что оно означало? Почему они так её называют?

Несмотря на клятвы, на покорность, на все заверения в верности, Ардэн им не доверял. Оставлять Анну на их попечение он не собирался — не сейчас, когда она так уязвима, когда её жизнь висит на волоске.

— Где она?! — раздался суровый окрик Сайса.

Личный лекарь Повелительницы ворвался в комнату — быстрый, решительный, с пылающими глазами. Он мгновенно окинул взглядом помещение, оценил обстановку и тут же метнулся к постели, где без сознания лежала Анна.

Осмотрев её с привычной для лекаря тщательностью, он перевёл взгляд на замерших женщин с водой. Поднявшись, он опустил руку в таз, вынул её и принюхался. Ничего подозрительного — обычная чистая вода, без запаха зелий или ядов.

— Чего вы ждёте? Немедленно смойте с неё всю кровь! — прикрикнул он на женщин, и в его голосе зазвучали стальные нотки.

Все знали Сайса как милого, тихого лекаря — человека, который мог успокоить одним взглядом, утешить одним словом. Но когда дело касалось его благодетельницы, он превращался в настоящего тирана. В такие моменты в нём просыпалась звериная ярость: он был готов разорвать любого, кто хоть как‑то навредил Анне или помешал оказать ей помощь.

— Но… мы… — Тари бросила неуверенный взгляд на Ардэна, и её пальцы невольно сжали край тряпицы.

Сайс проследил за её взглядом — и всё понял без слов. Его глаза, острые и проницательные, уперлись в хмурого Таджа. В них вспыхнула ярость, почти звериная, не свойственная обычному облику тихого лекаря.

— Генерал, вы осознаёте весь риск своего промедления? — резко бросил он. — Вы не даёте помочь нашей Повелительнице! Ваша паранойя переходит все границы! — голос Сайса зазвучал жёстко, властно, почти угрожающе. — Немедленно покиньте эту комнату!

Ардэн стиснул зубы, но не успел ответить. В этот момент в дверях появился Тавер, а за ним — двое побратимов генерала. Они замерли на пороге, переводя взгляды с Ардэна на Сайса, затем — на безжизненно бледное лицо Анны.

Генерал ещё раз посмотрел на бессознательную девушку в постели — её грудь едва заметно вздымалась, ресницы дрожали, а на виске пульсировала тонкая жилка. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри борется желание остаться рядом и здравый смысл.

Сайс был прав. В первую очередь ей нужна помощь. Молодой лекарь относился к Повелительнице не как к простой госпоже — он её боготворил. Возможно, испытывал и более глубокие чувства, но это сейчас не имело значения. Важно было лишь то, что он скорее сам умрёт, чем позволит кому‑либо навредить ей.

С тяжёлым вздохом Ардэн наконец сдался и покинул комнату.

В коридоре его встретили Тавер, побратимы, вождь Тахил и ещё пара вождей, чьи имена генерал не знал. Все они стояли, затаив дыхание, и слушали краткий, но яркий рассказ телохранителя о том, как Повелительница одержала победу над теми самыми варгалами — теми, кого считали непобедимыми. Их лица выражали смесь изумления, уважения и даже страха. Кто‑то крестился, кто‑то шептал молитвы, а кто‑то просто молча качал головой, не в силах поверить.

Но Ардэн не стал присоединяться к ним. Вместо этого он вернулся в зал, где произошёл весь этот кошмар.

Второй этаж Дома, как оказалось, служил личными покоями тагира и его семьи. У Асс Агура из родных был лишь брат — Гесс. Когда‑то у него была жена, но несчастная умерла при сложных родах вместе с ребёнком. И хотя тагир, по слухам, относился к ней без особой нежности, её смерть всё же оставила в его душе какой‑то след — едва заметный, но ощутимый.

В зале, рядом с уже подсыхающей лужей крови, сидел Чоксо. Ардэн подошёл к нему. На полу всё ещё лежали нож и топор — те самые, которыми Анна, судя по всему, обезглавила братьев. Металл тускло поблёскивал в свете факелов, а на лезвии ещё виднелись тёмные пятна.

Сердце генерала снова сжалось. Ему было страшно представить, что пережила за это время Повелительница — какие муки, какой ужас, какую боль. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках.

— Ты знал, — неожиданно произнёс Ардэн, и голос его прозвучал глухо, почти шёпотом.