Анна, заметив его смущение, мягко улыбнулась — так, как мать улыбается ребёнку, делающему первые шаги. Этим жестом она словно сказала: «Всё хорошо, ты на своём месте».

Следуя примеру министра финансов, остальные один за другим стали рассаживаться за столы. Кто‑то делал это с достоинством, кто‑то — с заметной неуверенностью, кто‑то украдкой оглядывался по сторонам, привыкая к новой обстановке. Но постепенно зал наполнялся тихими разговорами, шорохом мантий и скрипом стульев.

Когда все места наконец были заняты, Повелительница поднялась с трона — не резко, а плавно, с той особой грацией, что присуща истинным правителям. В зале воцарилась тишина: все взгляды обратились к ней.

По её приказу слуги начали раздавать министрам подготовленные документы — толстые папки с пергаментами, перевязанными шёлковыми лентами. В них подробно рассказывалось, за что отныне отвечает каждое министерство, какие права и обязанности возлагаются на его главу. Краткий инструктаж министры уже получили, но здесь всё было описано куда подробнее — с указанием полномочий, процедур, отчётности и даже образцов документов.

Однако ознакомиться с этими материалами предстояло позже. Сейчас у них были совсем другие дела.

— Итак, айширы, — Анна обвела взглядом собравшихся, её голос зазвучал твёрдо, но без резкости, — приступим к работе.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании министров, а затем продолжила:

— Сегодня мы закладываем фундамент нового порядка. Пусть каждый из вас помнит: вы здесь не ради почестей и не ради богатства. Вы здесь ради Аркахаллы. И пусть ваша работа будет достойна этого доверия.

В зале повисла напряжённая тишина, затем послышались сдержанные кивки и шёпоты одобрения. Министры распрямили плечи, расправили мантии — и приготовились слушать. Перемены начались.

Одним из первых сложных вопросов, который предстояло решить новому кабинету министров, стало утверждение закона об отмене рабства. И тут Анна, как и всегда, столкнулась с яростным противостоянием — словно волна, ударившая в скалу, но не сумевшая её сокрушить.

— Кхм… — откашлялся министр юстиции, нервно поправляя ворот мантии. Его голос прозвучал неуверенно, будто он сам сомневался в том, что собирался сказать. — Но рабство…

— Это невозможно! — громогласно перебил его министр торговли, резко хлопнув ладонью по столу.

Анна медленно обернулась и посмотрела на выкрикнувшего мужчину. Её взгляд, холодный и пронзительный, словно пронизывал насквозь. Министр нервно сглотнул — выдержать этот взгляд было почти невыносимо.

«Почему раньше, когда она была ещё всего лишь избранной наследника, никто не замечал этого? — пронеслось в голове министра. — Почему никто не понял, что из себя представляет „простая рабыня Анна“? Да все Повелители, которых я встречал на своём веку, и в подмётки не годятся этой девушке!» Возможно, именно поэтому он по собственной воле решил последовать за ней — в надежде стать частью чего‑то великого.

— Что именно вы считаете невозможным? — уточнила Анна ровным, но твёрдым голосом.

— Поддерживаю… сов… министра Эрдмена, — поспешно поправился министр строительства, слегка покраснев. — Это решение повлечёт за собой массу негативных последствий. Уважаемые господа не захотят терять свою собственность, а простой люд не захочет соседствовать с бывшими рабами. К тому же, где мы сможем разместить их всех? Только в столице рабы составляют едва ли не половину всего населения города!

— В бюджете, заложенном на этот год, просто не хватит средств, чтобы прокормить всех, — даже министр финансов Коэф‑младший был не в восторге от этой идеи. Его обычно уверенное лицо сейчас выражало явное беспокойство.

— К тому же многие из них будут просто неприспособлены к другой жизни, — тихонько добавил министр здоровья, опустив глаза.

Анна переводила взгляд с одного министра на другого. Пусть они и выступали против её давней идеи, но Повелительница всё же была рада тому, что каждый из них рассматривал проблему со стороны своего ведомства. За то недолгое время, что начал свою работу кабинет министров, ещё трудно было понять, как обстоят дела в целом, но даже такие вот маленькие шаги уже задавали правильное настроение.

Раньше все советники повелителя решали одну проблему разом — оттого времени на её решение уходило больше, как и нервов. Споры затягивались на часы, а решения часто оказывались компромиссными и половинчатыми. Сейчас же каждый был занят своим узким направлением, и дело двигалось куда быстрее.

Выступающих против отмены рабства было ещё предостаточно — голоса звучали всё громче, аргументы множились, воздух наполнялся напряжением. Но одного взгляда Анны хватило, чтобы в зале воцарилась абсолютная тишина.

Юный Айчер, секретарь Анны — талантливый молодой юноша, которого она нашла в гильдии торговли, — понятливо взялся за перо, приготовившись записывать за своей госпожой. Его пальцы слегка дрожали от волнения, но глаза горели энтузиазмом: он чувствовал, что становится свидетелем истории.

Анна обернулась к Нине. Помощница Повелительницы кивнула и подала знак специально подготовленным слугам. Те шустро прошлись вдоль столов и разложили перед министрами заготовленные документы — толстые папки с аккуратно сложенными пергаментами. На верхних листах крупными буквами было выведено: «Проект закона об отмене рабства и план поэтапной интеграции освобождённых в общество Аркахаллы».

В зале повисла напряжённая тишина. Министры переглядывались, осторожно брали в руки документы, начинали листать страницы. Кто‑то хмурился, кто‑то задумчиво постукивал пальцами по столешнице, кто‑то украдкой бросал взгляды на Анну, пытаясь прочесть в её лице хоть намёк на то, какие ещё сюрпризы она приготовила.

Повелительница выдержала паузу, давая им время осознать масштаб задуманного, а затем заговорила — спокойно, но так, что каждое слово звучало как приказ:

— Господа министры, — её голос разнёсся по залу, — мы не обсуждаем возможность отмены рабства. Мы обсуждаем, как это сделать. Это не просьба и не предложение — это указ. И я жду от вас не возражений, а решений.

Она обвела взглядом собравшихся — и в этом взгляде читалась непреклонная решимость. Перемены начались. И они будут необратимы.

— Перед вами наброски нового закона об отмене рабства, — голос Анны звучал ровно, но в нём чувствовалась непреклонная решимость. — Отныне рабство будет запрещено в любом его проявлении. Будет запрещено неволить свободных людей, принимать в дар или дарить рабов, запрещённо неволить людей из‑за долгов и тому подобное. Подробнее вы можете ознакомиться в документах. Министерству юстиции и законов надлежит подробнее рассмотреть, доработать и распространить данный закон по всем провинциям Аркахаллы.

Глава министерства юстиции, седовласый мужчина с проницательным взглядом, принялся за чтение документа. Его пальцы скользили по строкам, губы беззвучно повторяли слова. Спустя недолгое время он оторвал взгляд от пергамента и снова посмотрел на Повелительницу — прямо, без страха, но с явной озабоченностью.

— Прошу прощения, светлейшая, — мягко, но твёрдо возразил он, — но я никак не могу с этим согласиться. Я, как глава министерства юстиции и законов, не могу выполнить всё вышесказанное, пока сей документ не будет одобрен семьюдесятью процентами кабинета министров. Таков порядок, установленный вашим же указом.

Анна едва заметно улыбнулась — уголок её губ дрогнул в едва уловимой усмешке. Как ни странно, но ей нравилось, что они не просто идут наперекор ей из‑за личных убеждений, а опираются на установленные ею же правила. Это означало, что система работает.

— Я рада, что вы подметили это, министр, — склонила голову Анна с лёгким поклоном. — Поэтому я хочу выдвинуть этот вопрос на голосование. Но сразу после того, как я всё подробно объясню.

Повелительница поднялась со своего места — плавно, с достоинством. Она прошла к стене, на которой висела большая карта Аркахаллы, искусно вытканная на шёлке: синие нити рек, зелёные пятна лесов, коричневые линии горных хребтов.