— Прости, но где здесь связь? — спросила она.

— У тебя слишком много энергии, которую некуда, кроме как в работу, девать, — не отступала Нина. — Анна, тебе нужно расслабиться. Сколько у тебя уже не было мужчины?

— Не будем об этом, — резко ответила Анна.

Ей не понравилось, куда клонила подруга. Горькие и печальные воспоминания об утрате мужа всколыхнули её душу — перед глазами всплыло лицо Одаша, его улыбка, тепло рук… Она сглотнула, стараясь отогнать эти образы.

— Нет, будем! — не собиралась отступать Нина. — Тебе нужно выплеснуть куда‑то свои эмоции и расслабиться. Иначе такими темпами ты себя угробишь — и некому тогда будет гонять твоих министров. В конце концов, это требуется для твоего здоровья. У тебя ведь случаются перебои с лунными днями?

Анна обвиняюще посмотрела на Ферухе, но та сделала вид, что совсем не понимает её взгляда и вообще не слышит их беседы. Хотя на самом деле она была полностью согласна с Ниной.

— Неужели это единственный способ? — устало спросила Анна. У неё действительно не было сил спорить.

— Это действенный и проверенный способ, — как знаток своего дела ответила Нина. — Советую обратить внимание на Коэффа‑младшего. Он давно и прочно влюблён в тебя.

— добавила от себя Ферухе.

Анна почувствовала, как помимо воли покраснели её щёки. Она и сама замечала, какими взглядами бросал на неё молодой мужчина. Нина намекала на это ещё при жизни Одаша. Но сама Анна никогда не обращала внимания на молодого советника и даже мысли не допускала об измене своему супругу.

Но почему, даже когда ей сказали об этом уже открытым текстом, в мыслях Анны возник совершенно другой образ? Перед глазами встал суровый профиль Ардэна Таджа — его напряжённый взгляд, сжатые кулаки… Сердце вдруг забилось чаще, а в груди разливалась странная, тревожная теплота.

Она поспешно опустила глаза, надеясь, что подруги не заметили её замешательства.

Нина, даже не догадываясь, озвучила мысли Повелительницы:

— А Ардэн…

— Ну, не знаю, — вдруг протянула Ферухе, будто рассуждая вслух. В её голосе прозвучала нотка осторожности, но любопытство всё же взяло верх. — Я, конечно, никогда не сомневалась, что он что‑то испытывает к нашей госпоже. Слишком уж голодные взгляды у него… Но буквально сегодня я видела, как к нему шла женщина… — Напоровшись на гневный взгляд Нины, девушка резко умолкла и неловко улыбнулась. — О чём это я? Может, это его сестра… Кхм… Пойду‑ка я принесу чистой воды.

Подхватив кувшин — который и так был полон, — сплетница выскользнула из комнаты почти бесшумно, словно тень. Пока Нина сердито смотрела на дверь, за которой скрылась Ферухе, Анна снова погрузилась в свои мысли.

Почему это замечание вдруг отозвалось такой горечью в душе? Почему ей вдруг стало так обидно? Сердце неприятно кольнуло, а в груди разливалась тяжесть, будто кто‑то положил туда холодный камень. Она попыталась отогнать эти чувства, сосредоточиться на чём‑то другом, но образ Ардэна не уходил …

Пока Повелительница копалась в глубинах своей души, Нина тихо бурчала под нос ругательства в адрес слишком уж болтливой Ферухе. Её губы шевелились, произнося негромкие, но язвительные фразы, брови хмурились, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Она так долго ждала момента, чтобы подтолкнуть Анну и Ардэна друг к другу — осторожно, ненавязчиво, — но одно неосторожное вмешательство Ферухе перечеркнуло все её тонкие планы.

— У него ведь нет сестры? — донёсся до Нины тихий вопрос Анны, едва слышный, будто шелест осенних листьев.

— Нет, — не стала врать Нина. — Но я не думаю, что ты ему безразлична. Точнее, я уверена, что Ардэн испытывает к тебе чувства! Когда тебя ранили, на нём лица не было. А потом, когда он увидел Дэниза… Я едва успела их разнять!

— Это ни о чём не говорит, — ровно ответила Анна. В её голосе не было ни злости, ни раздражения — лишь холодная, выверенная отстранённость. — Скорее, ещё раз подтверждает, что он верный слуга своего повелителя.

— Но… — не хотела сдаваться Нина.

— Хватит! — вдруг резко ответила Анна, и в этом возгласе прозвучала такая усталость, что Нина невольно осеклась. — Мне абсолютно всё равно на чувства и личную жизнь генерала, и уж тем более нет времени на всякие развлечения. А сейчас, прости, лекарь приказал мне отдыхать.

Повелительница демонстративно легла, а затем и вовсе повернулась к подруге спиной — благо, рана была на другом боку. Её дыхание стало ровным, но Нина хорошо знала эту манеру: Анна лишь делала вид, что успокоилась, а внутри неё бушевала целая буря.

Нина вздохнула, поднялась и поправила складки платья. Пожелав подруге спокойной ночи чуть более формально, чем обычно, она вышла за дверь.

Недалеко от покоев стояла с виноватым видом Ферухе. Нина при виде неё фыркнула, как недовольная кошка, — коротко, резко, с явным укором. Подруга от этого лишь ещё сильнее стала заламывать руки, её плечи опустились, а взгляд метнулся в сторону, избегая встречи с глазами бывшей наложницы.

Бывшая наложница при желании могла бы сделать так, что эти двое бросились бы в объятия друг друга, позабыв о приличиях и правилах, поддавшись лишь животной страсти. Но для самых близких людей она хотела совсем другой участи. Их чувства должны раскрыться сами — медленно, естественно, без постороннего вмешательства. Они заслуживали этого: искренности, доверия, настоящего понимания. Пусть путь будет долгим, но он должен быть их собственным.

Через некоторое время к Повелительнице явился неожиданный посетитель. Мужчина, представившийся Тавером, смотрел на Анну лукавыми зелёными глазами — в их глубине плясали озорные искорки, словно он знал какую‑то забавную тайну и едва сдерживал улыбку.

Он был довольно высок, с широкими плечами и узким тазом, но отнюдь не лишён мускулатуры — каждая линия тела выдавала человека, привыкшего к тяжёлой работе и постоянным испытаниям. Ладную мужскую фигуру облегал костюм, больше подходящий наёмнику: грубоватый, практичный, без лишних украшений. Потёртые кожаные вставки на локтях, крепкие ремни, ножны у бедра — всё это буквально кричало о его занятии. Казалось, ещё мгновение — и он схватится за оружие, готовый к бою.

Тем удивительнее было получить от него письмо от короля Хорты. Анна развернула пергамент, пробежала глазами по строчкам — и на мгновение замерла, пытаясь осмыслить прочитанное. В письме говорилось, что этот человек — доверенное лицо самого Эманеля. Король узнал о нападении на Анну и был искренне огорчён и разгневан этим фактом. Он высоко дорожил своим «новым другом» и прислал Тавера к Анне, чтобы тот служил ей в качестве телохранителя.

Предложение выглядело более чем странным. Где это видано, чтобы другой государь дарил «охрану»? Анна невольно задумалась: а не подделка ли это? Но первая же строчка письма убедила её в обратном — стиль был безошибочно узнаваем, так мог писать только Эманель.

«Дорогой мой друг, над островом снова ярко светит солнце. А вот у вас, я слышал, сгущаются тучи. Как ты? До меня дошли слухи о мятеже. Я очень рад, что всё хорошо закончилось. Мне не хотелось бы потерять хорошего друга и единомышленника.

Я взял на себя смелость позаботиться о твоей безопасности. Не злись и не думай, что я намекаю на то, что у вас плохие воины. Просто ты мне действительно дорога, и я хочу лишь усилить то, что есть. Я вижу будущее наших стран с чистым ярким небом, а для этого мы должны быть в добром здравии.

Этого человека зовут Тавер Джаш. Он родился в Аркахалле, но рос в Хорте. Я познакомился с ним, когда мы были ещё безусыми юношами, и считаю своим другом. Ещё он является одним из самых лучших воинов в Хорте. Характер у него, конечно, поганый, и лучше всего держать его подальше от молоденьких девушек.

Надеюсь, ты примешь мой жест.

Твой друг, Эманель».

Анна оторвала взгляд от письма и встретилась с вопросительным взглядом Ферухе. Та стояла чуть поодаль, сложив руки перед собой, и с любопытством наблюдала за реакцией Повелительницы. В её глазах читалось столько вопросов, что они, казалось, вот‑вот сорвутся с губ.