Молодой парень — тот, кто, видимо, по природной невезучести угодил в армию, — бросил быстрый, полный тревоги взгляд на короля и тут же опустил глаза в пол. Ему было откровенно страшно сообщать разгневанному монарху плохие вести. Пот выступил на лбу, пальцы нервно теребили край потрёпанного плаща.

— Ну?! — рыкнул на него Греш, сжимая кулаки.

— Ваше величество, — запинаясь, начал говорить парень, — дело в том, что… в общем, я… вернее, меня…

— Хватит мямлить! — Греш сделал шаг вперёд, и его тень упала на посыльного, словно придавливая того к полу.

— Мне не удалось лично встретиться с лордом. Вернее… меня не впустили в город, — выдавил из себя юноша, едва слышно.

Греш нахмурился, в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Как не впустили? Ты показывал им моё письмо?

— Дело в том, что на воротах стояли стражи Астарина, — попытался объяснить причину своего провала парень, голос его дрожал.

— Что? Ради всего святого, почему я должен вытягивать из тебя каждое слово?! — снова вспыхнул Греш, и вены на его висках вздулись.

— Я прошу прощения, ваше величество! — громко воскликнул парень и низко поклонился своему королю, почти касаясь лбом пола. — Воины Астарина заняли нашу столицу! Они сказали мне, что отныне она принадлежит им.

Греш замер. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском факела в настенном держателе.

— Я, наверное, ослышался, — неуверенно протянул он, хмурясь всё сильнее. — Может, ты что‑то не так понял?

— Никак нет, ваше величество, — замотал головой посыльный, не поднимая глаз. — Стражи на воротах ясно сказали, что теперь город, как и вся территория за ним, принадлежит королю Астарина. Правит там наместник — лорд Тизул. Это также подтвердили встреченные мною люди, которых новый правитель выгнал оттуда.

— Этого не может быть, — прошептал Греш, отказываясь верить в услышанное. Он отступил на шаг, словно пытаясь отстраниться от страшной правды.

— Боюсь, что случилось то, о чём не единожды предупреждал я и о чём говорила Повелительница Анна, — подал голос лорд Эйнод, который всё это время стоял в стороне, молчаливой тенью у стены. Он сделал шаг вперёд, его лицо было серьёзным, а голос — ровным, но от этого ещё более пугающим. — Астарин воспользовался вашей слабостью, ваше величество. Пока вы искали союзников, они нанесли удар в спину.

Греш сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели. В голове метались мысли: предательство, поражение, потеря столицы… Он вдруг почувствовал себя загнанным зверем, окружённым со всех сторон.

— Нет! — взревел Греш, сжимая кулаки. — Я всё ещё уверен: здесь какая-то чудовищная ошибка! Я должен, просто обязан лично встретиться с лордом Тизулом!

Мысль о том, что та дерзкая девка могла оказаться права, жгла его, словно раскалённое железо. Как осмелиться поверить в такое? В самой первой переписке, ещё до кровавых столкновений, она бросила ему эту ядовитую фразу: «Я советую вам внимательнее выбирать союзников». Но нет, это немыслимо!

Он отчётливо помнил ту встречу с королём Астарином — тёплый взгляд, твёрдые обещания поддержки, клятвы в лояльности. Греш ощущал тогда, будто сам воздух наполнился доверием. И теперь всё это может обернуться предательством? Не бывать тому! Он разберётся во всём лично, чего бы это ни стоило.

И словно в насмешку над его решимостью, в этот самый момент прибыл посыльный из Тикула. Греш ощутил, как ярость, словно раскалённая лава, разливается по венам. Боги отвернулись от него, без сомнения! Но он, Греш Анирьер, не сдастся, не примет своего поражения.

Сжав зубы, он скомандовал сбор и в сопровождении лишь одного верного помощника устремился к столице.

«Это всего лишь ошибка, — твердил он себе, будто заклинание. — А Тикул… найдётся другая страна, которая жаждет падения Анны Баладжар. Нужно лишь поискать. Нужно лишь найти».

Лорд Эйнод смотрел вслед уходящему королю, и с каждым шагом Греша картина будущего становилась для него всё яснее. Они проиграли. Проиграли окончательно и бесповоротно. С Грешем Анирьером у руля Левиния обречена. Эта мысль, холодная и безжалостная, пронзала его, как острый клинок.

Похоже, пришло время действовать самому. Время брать судьбу королевства в свои руки.

— Повелительница, к вам госпожа Нина, — сухо озвучил секретарь, будто возвещая о начале некоего ритуала.

Анна резко обернулась, её взгляд скользнул по лицу секретаря, словно пытаясь прочесть за словами скрытый смысл. Нина… В очень редких случаях эта женщина утруждала себя формальностью аудиенции. Обычно она врывалась в кабинет Анны, как буря, пренебрегая всеми протоколами и правилами. Если же Нина решалась на официоз — это всегда означало лишь одно: грядет нечто коварное, словно ядовитый цветок, раскрывающий лепестки перед укусом.

— Приветствую вас, светлейшая Повелительница, — Нина склонилась в почтительном поклоне, её голос звучал нарочито сладко, как мёд с примесью полыни. — Прошу рассмотреть моё прошение.

На стол Анны бесшумно лег пергамент — словно вызов, брошенный в тишине. Повелительница взяла документ, её пальцы дрожали от лёгкого напряжения. Она вчиталась в строки, и её губы искривились в едва заметном вздохе.

— Нет, Нина, я не буду отправлять Тавера обратно в Хорту, — произнесла Анна ледяным тоном, будто вынося приговор.

— Но почему? — Нина мгновенно растеряла всю свою серьёзность, её глаза вспыхнули, как угли в костре.

— Он хорошо справляется со своими обязанностями. Нареканий не имеет, — отрезала Анна, с небрежным жестом отправляя пергамент в урну. Звук падающей бумаги эхом отозвался в кабинете.

— Когда-нибудь я его прибью, и виновата в этом будешь ты! — прошипела Нина, и в её голосе звенела угроза, словно натянутая тетива лука.

Помощница протянула Повелительнице ещё один конверт — на этот раз без пустых прошений. Послание от их шпионки из Левинии. Анори подтвердила: власть в столице и близлежащих территориях захвачена астаринцами. Греша Анирьера даже не пустили в город. Разгневанный, он отправился прямиком к королю Лиффинстену.

— Замечательно, — произнесла Анна с удовлетворением, будто дегустировала редкое вино.

— А что пишет Ардэн? — Нина лукаво улыбнулась, бесцеремонно присаживаясь на краешек рабочего стола Анны, словно это был обычный табурет в таверне.

— Дела на фронте складываются в нашу пользу, — ответила Анна лаконично, её голос звучал, как отлаженный механизм.

— Это всё неинтересно, — отмахнулась Нина. — Что пишет о личном?

— А о личном — личное, — Анна с лёгкостью столкнула Нину со стола и по-детски показала ей язык, в её глазах плясали озорные искры.

Их детскую перепалку прервало повторное появление секретаря:

— Дэниз Вейшад запрашивает аудиенции.

— Зови, — приказала Анна, жестом выпроваживая Нину, словно надоедливую муху.

Глава Золотого отряда вошёл с докладом: при тайной попытке проникнуть в город были схвачены два человека из Левинии. Один из них представился неким лордом Эйнодом и потребовал, чтобы его отвели прямиком к Повелительнице.

Анна не смогла сдержать победной улыбки, которая расцвела на её лице, как ядовитый цветок. Лорд Эйнод… Тот самый лорд, который при приезде посольства Левинии хоть как-то пытался остановить Греша и решить вопрос дипломатично. Его появление здесь могло означать только одно: Греш окончательно потерял бразды правления. Это не могло не радовать Повелительницу. В её глазах зажёгся огонёк триумфа, словно она уже видела падение своего врага.

Их встреча развернулась в том же кабинете, словно сцена трагической драмы, где каждый жест, каждое слово несли в себе тяжесть судьбы.

Как и предполагала Анна, лорд Эйнод явился с вестями, горькими, как яд. Астарин пожирал Левинию, словно хищник — добычу. Власть ускользала из рук, как песок сквозь пальцы.

— Я прошу вас о помощи, — голос лорда дрогнул, будто натянутая струна. — Помогите вернуть Левинию её законному королю.