На эти слова пленник вдруг улыбнулся — криво, с оттенком превосходства:

— Обычная, слабая девчонка не смогла бы завладеть властью Варгалы. Даже моему королю не с первой попытки удалось наладить контакт с ними, — уверенно сказал он.

Анна улыбнулась. Лживая похвала. Она почувствовала, как внутри закипает гнев, но умело скрыла его за маской спокойствия.

— Приятно услышать такие слова, — ответила она ему, и в интонации зазвучали стальные нотки. — Раз ты такой добрый и щедр на похвалу, позволь отплатить тебе той же любезностью и представиться, как того подобает.

Пленник приосанился после этих слов, расправил плечи и уже поглядывал в сторону мужчин с лёгкой насмешкой — мол, видите, со мной считаются, я важен.

— Меня зовут Анна. Анна Баладжар, тагир Варгалы, Повелительница Аркахаллы. Та самая жена Повелителя Одаша, девчонка‑узурпаторша, — каждое слово она произносила чётко, чеканя слоги, будто вбивая гвозди в крышку гроба.

С каждым её словом с лица мужчины исчезали все краски. Он наконец понял, перед кем только что изливался соловьём. В его глазах неверие сменилось шоком, а затем и самым настоящим ужасом — зрачки расширились, губы побелели, на лбу выступили капли пота. Анна улыбнулась, заметив это, но улыбка тут же пропала, когда она обратилась к Руко и Таверу — взгляд стал холодным, решительным.

— Уведите, — приказала она. — Узнайте имена тех, кого он упоминал из бывшего Совета. А потом отправьте королю Тикулу «подарочек» от Белой Волчицы, Анны Баладжар.

Тавер шагнул вперёд с хищной улыбкой, Руко молча кивнул, и пленника, потерявшего всю свою браваду, грубо подняли на ноги. Он больше не смел смотреть Анне в глаза — только вниз, на каменные плиты пола, которые вдруг показались ему преддверием бездны.

Повелительница вернулась в столицу Аркахаллы спустя две с половиной недели — обратный путь прошёл так же стремительно, почти волшебно. Всё благодаря Ночному Королю: он предусмотрительно оставил своего человека, чтобы тот провёл Анну обратно тайными тропами, известными лишь избранным. Этим путём пошли только Повелительница со свитой и генерал Тадж — все остальные воины должны были возвратиться обычным, прямым путём, что удлиняло их дорогу вдвое.

В Варгале за главного остался вождь Тахил. Он временно выступал от имени Анны под бдительным присмотром побратимов Ардэна — суровых, молчаливых воинов, чьи взгляды следили за каждым его шагом. Было решено: по возвращении в Аркахаллу Повелительница отправит в Варгалу специальную группу, которая возьмёт на себя все вопросы по поднятию уровня жизни и налаживанию порядка в беспокойном крае.

Руко Таш настойчиво настаивал на своём отбытии вместе с Анной, но девушка сумела его переубедить — мягко, но твёрдо, как умеет только тот, кто знает цену словам.

— Сейчас здесь всё ещё неспокойно, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужны здесь доверенные лица, которые присмотрят за порядком и за тем, чтобы меня не предали. Ты нужен мне здесь, Руко. Когда из столицы прибудут мои люди, я хочу, чтобы ты присмотрел за ними и всячески помогал им устроиться и прижиться.

— Я понял вас, тагир, — склонил голову арган, и в его взгляде читалось уважение, смешанное с лёгкой горечью расставания.

— Ещё я хотела бы, чтобы ты собрал группу для отправки в Аркахаллу — для обучения моих воинов, — добавила Анна, и в голосе её прозвучала искренняя похвала. — Не буду скрывать, ваши умения вызывают восхищение.

Мужчина снова согласно склонил голову. Слово Белой Волчицы для него — закон. В его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости: он готов был служить ей верой и правдой, даже если это означало разлуку.

Всю дорогу Ардэн не оставлял попыток сблизиться с Анной. На все её замечания, ругань и отговорки он лишь улыбался — спокойно, уверенно, будто знал какой‑то секрет, недоступный ей. Мужчина дал твёрдо понять, что отступать не намерен. Он предельно честно рассказал о своих чувствах и о том, какие последствия они несут. Теперь он рядом с Анной навсегда — и будет так, пока она испытывает к нему хоть крупицу чувств в ответ. А она испытывает, он был абсолютно уверен в этом. Как бы Анна ни старалась это отрицать, Ардэн видел это — в её взгляде, в мимолетном тепле прикосновений, в том, как она на мгновение задерживала дыхание, когда он оказывался слишком близко. И это лишь подстёгивало его.

Во дворец они прибыли ранним утром — едва солнце показалось над горизонтом, окрасив небо в нежные оттенки розового и золотого. Несмотря на то, что дорога была в разы короче обычной (к лютому негодованию главнокомандующего, который с армией проделал путь в два раза больший), Анна всё равно чувствовала усталость — не столько физическую, сколько душевную.

Устало качнув головой, она хотела было спешиться, как вдруг на её талии появились чужие крепкие руки — сильные, уверенные, знакомые до боли. Её мягко, но непреклонно ссадили на землю. Анна широко распахнула глаза, глядя на стоящего перед ней генерала.

Ардэн всё так же держал руки на её талии. Он стоял так близко, что девушка чувствовала его дыхание на своём лице — тёплое, чуть неровное. Щекотал и запах: запах кожи, пота, мускуса — грубый, мужской, но отчего‑то невероятно притягательный. Как бы странно это ни было, но она хотела вдыхать его снова и снова, упиваться им, как вином.

Ардэн едва заметно улыбнулся, заметив реакцию девушки. Подняв руку, он осторожно убрал выбившийся из косы локон с лица Анны — движение вышло удивительно нежным, почти трепетным. Девушка, сама того не понимая, потянулась вслед за его рукой — едва заметно, почти неосознанно, — в надежде получить толику ласки, которой ей так не хватало все эти годы.

— Светлейшая.

Голос айшира Анаташа разрушил это мгновение — словно тонкий хрусталь разбился о каменный пол. Повелительница резко отпрянула от Ардэна, будто обожглась. Нахмурив брови, она недовольно стрельнула взглядом на генерала — как он осмелился? Такие вольности на глазах у посторонних! Анна тут же отбросила мысли о собственной вине — о том, что на мгновение поддалась его чарам. В голове гудела ещё одна мысль: почему советник стоит во дворе дворца Повелительницы в такую рань?

— Айшир Анаташ, — поприветствовала старика девушка, стараясь вернуть голосу привычную властность. — Неожиданно видеть вас в столь ранний час.

— Издержки старости, — ответил мужчина своей любимой фразой и хитро улыбнулся в седую бороду, отчего вокруг глаз собрались лучики морщин.

Анна едва заметно улыбнулась ему в ответ. Как ни странно, но на самом деле она была искренне рада его видеть — в этом старом мудром человеке было что‑то успокаивающее, почти отеческое.

— Как всё прошло? — просто поинтересовался советник, склонив голову набок.

— Шикарно, — вместо Анны ответил появившийся рядом с ней Тавер, широко ухмыляясь.

Повелительница сверлила своего стража предостерегающим взглядом — таким, что любой другой уже съёжился бы от страха. Тавер намек понял: плотно сжал губы и изобразил издевательский поклон, нарочито преувеличенный. За что тут же поплатился — стоящий позади Чоксо, невозмутимый и серьёзный, как всегда, вдруг легонько, но от того не менее обидно, дал ему ногой под зад.

Действие, которого никто не мог ожидать от всегда сдержанного вакхалийца. Присутствующие разразились смехом — даже Ардэн не смог сдержать усмешки, а Тавер возмущённо заворчал, потирая ушибленное место.

Повелительница, покачав головой, направилась в сторону дворца — её шаги были твёрдыми, несмотря на усталость. Айшир Анаташ пристроился рядом с ней, ловко подстраиваясь под ритм её походки.

— Если кратко, то всё прошло довольно сносно, — поведала своему советнику Повелительница, глядя прямо перед собой. — Соберите министров. У меня есть новость. Думаю, их обрадует факт, что работы отныне у них прибавится. Да и нашим картографам придётся поправить все карты. Особенно карту в тронном зале.

Кустистые седые брови советника взлетели вверх, почти скрывшись под нависающим лбом. Но Анна продолжила свой путь, не вдаваясь в подробности — она знала, что Анаташ и так всё поймёт. Советник не зря так долго занимал свой пост: быстро справившись с удивлением и поборов любопытство, он лишь кивнул, принимая правила игры.