— Теперь, зная всю правду, — её голос зазвучал тише, но от этого стал ещё весомее, — вы вправе сами вершить свою судьбу. Решайте! Решайте, на чьей вы стороне: на стороне предателя Греша Анирьера, который продал вас и вашу землю, или на стороне истинного хозяина Левинии — Амреса! Выбирайте: идти на смерть и стать рабами Астарина или дать клятву королю и с честью сражаться за свою страну, за свой дом, за свою семью! За то, что по праву принадлежит вам!

Последние слова повисли в воздухе, словно знамя, брошенное в гущу битвы. Воины замерли, осознавая масштаб сказанного. Дождь усилился, но никто не замечал его — все взгляды были прикованы к Анне и маленькому принцу, стоящему рядом с ней. В этот миг судьба Левинии зависела от их выбора.

***

Лорд Хенри Эйнод, стоявший за спиной Повелительницы и юного принца, был, как и большинство присутствующих, глубоко потрясён её речью. Он словно наяву видел, как каждое слово Анны Баладжар вбивается в сознание толпы — точно молот вколачивает гвозди в дубовую доску, — оседает там и даёт новые ростки, прорастает в умах воинов семенами правды и надежды.

Отчего‑то советник был абсолютно уверен: каждый воин, несмотря на расстояние, слышал каждое слово Повелительницы так отчётливо, будто она шептала ему на ухо. Голос Анны проникал сквозь шум дождя, сквозь гул собственных мыслей, сквозь пелену недоверия, годами копившегося в сердцах левинийцев.

Лорд Эйнод сильно волновался — как народ Левинии примет её? Ведь совсем недавно они вели войну, сражались против неё, а теперь вот она — стоит перед ними во плоти, не призрак и не враг из легенд, а живая женщина с твёрдым взглядом и властным голосом. Он не знал, что она скажет, и не мог предугадать, как её слова отразятся на настроении и действиях воинов. Эйнод встречался с ней всего пару раз и до конца не понимал, чего можно от неё ожидать. Но одно он осознал с пугающей ясностью: эта женщина обладала поистине волшебным даром убеждения.

Едва Анна Баладжар начала говорить, как всё вокруг замерло. Даже дождь, казалось, стал тише, чтобы не мешать её словам. Воины, ещё минуту назад угрюмо переглядывавшиеся и переминавшиеся с ноги на ногу, теперь ловили каждое её слово, каждый жест, каждое движение губ. Лорд Эйнод не мог не признать: ход был ловким и умелым.

Она не врала. Повелительница говорила правду — ту самую горькую правду, которую так долго скрывали от этих людей. Воины, по горло сытые пустыми обещаниями и лживыми речами Греша, впитывали её слова с жадностью путников, нашедших родник в пустыне. Изящный ход. Беспощадно точный.

Анна Баладжар была поистине великим политиком и правителем. Лорд Эйнод теперь ясно понимал, отчего она пользуется такой безграничной любовью своего народа. В её словах не было напыщенности — только сила, в её голосе — не угроза, а уверенность, в её взгляде — не высокомерие, а понимание.

Хенри снова посмотрел на толпу. Люди, вначале растерянные и удивлённые, менялись на глазах. В их глазах, ещё недавно полных усталости и отчаяния, загорался огонь. Анна смогла зажечь в них то пламя, которое было в силах смести все преграды на своём пути — пламя справедливости, мести и надежды.

Лорд Эйнод знал почти каждого из стоящих здесь. Он вглядывался в суровые, измождённые бессмысленными боями лица мужчин — самых умелых и искусных воинов Левинии. За ними шли другие, их команды исполняли приказы, их примеру следовали. И все они теперь, один за другим, поворачивались к Анне Баладжар. Их взгляды, прежде полные недоверия, теперь выражали готовность слушать, понимать и повиноваться.

В этот миг лорд Эйнод осознал: перед ним разворачивалось нечто большее, чем просто речь. Это было рождение новой веры — веры в справедливость, в правду и в ту, кто осмелилась её произнести вслух.

***

Анна всё ещё хранила молчание. Она понимала: людям нужно время, чтобы осмыслить услышанное, переварить горькую правду и принять новое будущее. В тишине она почувствовала, как Амрес ещё теснее прижался к её боку — маленький, хрупкий, но уже несущий на плечах бремя короны. Повелительница мягко погладила мальчика по русым кудрям, слегка взъерошив их. Принц поднял на неё большие испуганные глаза — в них читались и страх, и надежда, и детская вера в то, что всё будет хорошо.

— Не нужно бояться, мой хороший, — ласково сказала она, и голос её прозвучал так тепло, что даже суровые воины невольно прислушались. — Это твои люди, твой народ. Они пойдут за тобой, куда бы ты ни пошёл. Поэтому ты должен вырасти большим и сильным, стать настоящим королём, чтобы отплатить им за их веру.

Анна не сразу осознала, что вокруг воцарилась абсолютная тишина. Её слова услышали не только мальчик, но и все, кто стоял здесь. Воины переглядывались, поражённые простотой и мудростью сказанного. В их сердцах что‑то дрогнуло — впервые за долгое время они почувствовали не отчаяние, а надежду.

— Стать таким, как ты? — с детской наивностью и чистотой спросил Амрес, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

Анна снова улыбнулась. Амрес был удивительным ребёнком — добрым, чутким, с живым умом. Может, и правда, что судьба распорядилась мудро, не дав Тамише воспитать его.

— Ты станешь лучше, — с твёрдой уверенностью ответила Анна. — А теперь поприветствуй свой народ.

Амрес бросил быстрый взгляд на воинов — суровых, измождённых, но всё ещё готовых сражаться. Затем снова посмотрел на Анну. Подбодренный её лёгким кивком, он крепко сжал губы. В карих глазках, унаследованных от рода Баладжаров — таких же, как у Повелителя Джихиньяра и Одаша, — зажглась решимость.

Отпустив руку Анны, Амрес вышел вперёд и посмотрел прямо на своих воинов. В этот миг он словно вырос — не телом, а духом.

— Я обещаю, что приложу все усилия, чтобы стать достойным вас королём! — громко и чётко произнёс принц.

Анна едва смогла сдержать удивление. Она не подсказывала ему, что говорить. Амрес сделал это сам. В его жилах действительно текла кровь истинных правителей — та самая искра, что зажигает сердца других.

Повелительница видела, какое впечатление произвели слова принца на воинов. Они приняли его — безоговорочно, как своего короля и предводителя. В их взглядах больше не было недоверия: теперь они смотрели на него как на надежду, как на символ возвращения справедливости. Один за другим воины стали опускаться на колени, давая клятву верности.

Анна обернулась к лорду Эйноду, стоявшему позади. Мужчина даже не пытался скрыть эмоций — в его глазах блестели слёзы. Поймав взгляд Повелительницы, он одними губами произнёс: «Спасибо». Анна едва заметно кивнула в ответ. Впереди их ждал долгий и трудный путь, но главное уже свершилось: Левиния обрела своего короля. Теперь они сделают всё, чтобы вернуть свой дом.

Повелительница повернулась к толпе. Воины начали подниматься на ноги. Сотни взглядов были прикованы к ней — напряжённые, ждущие, полные веры. Люди ожидали её слова.

— От имени принца Амреса Анирьера, будущего короля Левинии, я, Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы и тагир Варгалы, объявляю Астарину войну! — провозгласила она, и голос её зазвучал как боевой рог, разносясь над полем.

Луна вдруг вскинула голову и громко завыла — протяжно, мощно, словно возвещая начало новой эры. Её вой подхватили сотни мужских криков. Воины вскинули мечи вверх, сверкнувшие в свете пробившегося сквозь тучи солнца. Они вновь обрели силу. Они готовы сражаться. Они пойдут в бой.

Но никто в ликующей толпе не заметил, как две фигуры в плащах, со скрытыми лицами, незаметно покинули общие ряды и скользнули в тень.

Не видела этого и сама Анна. Она подняла глаза к небу, и губы её беззвучно прошептали:

— Отец, матушка… Скоро… Совсем скоро…

Худощавый мужчина в рваной, старой одежде тихо крался по тёмному коридору подземелья. Сырой воздух пропитан запахом плесени и гнили, а своды давили сверху, словно хотели задавить незваного гостя. Длинные волосы, никогда не знавшие гребня и воды, то и дело падали на глаза. Мужчина недовольно фыркал и откидывал их за плечи — движение привычное, отработанное годами.