Но по приезде в лагерь Греша ждал очередной удар судьбы.

Лагерь будто опустел, словно жизнь из него вытекла за одну ночь. Переглянувшись со своим помощником, который сопровождал короля в этой поездке, Греш направился к самому сердцу лагеря. Все малочисленные воины, что остались от его войска, собрались именно там. Они бурно обсуждали что‑то, толкались, стремясь протиснуться ближе к центру, где располагалась палатка руководства.

Спешившись, Греш стал пробивать себе путь вперёд. Никакой реакции на его возвращение не было. Помощник попытался привлечь внимание толпы, хотел заставить воинов приветствовать вернувшегося короля — но никто даже не повернул головы в их сторону. Помощник рассердился, хотел схватить одного из ближайших солдат, но был остановлен самим Грешем.

Анирьер понял: происходит что‑то странное. Он решил пока не выдавать своего присутствия, сильнее натянул капюшон, чтобы скрыть лицо, и ещё усерднее стал проталкиваться вперёд.

Погода была отвратительной: небо затянуло серыми тучами, вдалеке громыхал гром, мелкий дождь лил с самого утра, пропитывая землю и одежду влагой. Но это не разогнало толпу. Как он и предполагал, все собрались около его палатки. Вот только хозяйничали там совершенно другие люди.

Вокруг палатки стояло кольцо аркахаллонских воинов. Они не подпускали никого близко, но и нападать не спешили. Внимательным, суровым взглядом мужчины сверлили левинийцев, будто оценивая, кто из них осмелится сделать шаг вперёд.

Греш замер, сердце сжалось от дурного предчувствия. Неужели в его отсутствие генерал Тадж всё же взял лагерь под свой контроль?

Упомянутый генерал в этот момент как раз вышел из палатки — высокий, прямой, с суровым лицом. Вслед за ним появился лорд Эйнод. Ещё двое мужчин показались Грешу до боли знакомыми, но память отказывалась подсказать, где он их видел.

Когда же из палатки вышел огромный белый зверь, Греш и вовсе потерял дар речи. Он помнил эту тварь — помнил хорошо. И помнил главное: по слухам, она никогда не ходит без своей хозяйки.

Греш сжал руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Из палатки вышла Анна Баладжар — Повелительница Аркахаллы, невозмутимая и величественная. Она держала за руку русоволосого мальчишку с испуганными карими глазами. Мальчик вжался в её бок, будто искал защиты у этой грозной женщины.

«Да что здесь, ради всего святого, происходит?!» — пронеслось в голове Греша.

***

Анна обвела толпу холодным, пронзительным взглядом — словно лезвием прошлась по лицам воинов. В ответ она встретила целый вихрь эмоций: недоверие, злобу, безразличие, любопытство, покорность, сомнение. Её руку согревала детская ладошка — юный принц Амрес Анирьер, которого она собиралась возвести на престол, доверчиво жался к ней.

Повелительница с мягкой, почти материнской улыбкой погладила ребёнка по пухлой щёчке. С другой стороны к мальчику присела Луна — огромный белый зверь поднял голову и тихо рыкнул, будто давая понять, что защитит этого ребёнка. Почувствовав такую поддержку, Амрес немного расслабился, его плечи опустились, а взгляд стал чуть менее испуганным.

Анна снова повернулась к толпе. В воздухе повисла тяжёлая тишина — даже капли дождя, падающие с неба, казались громче обычного.

— Меня зовут Анна Баладжар, — произнесла она громко, чётко, так, чтобы услышали все. — Я — Повелительница Аркахаллы и тагир Варгалы.

Над толпой тут же поднялся гул. Левинийцы в шоке и недоверии уставились на стоящую перед ними женщину. Те, кто стоял сзади, не могли её рассмотреть — они толкались, вытягивали шеи, переспрашивали у товарищей впереди: «Кто это? Что она говорит?»

— Греш Анирьер, незаконно назвавший себя королём, объявил мне войну, — продолжила Анна, и её голос зазвучал твёрже, увереннее. — И вы все находитесь здесь именно поэтому. Но я хочу сказать вам правду: вас обманули! Ничего из того, что он вам говорил, не было правдой!

Толпа снова загудела. Воины переглядывались, хмурились, сжимали кулаки. Они не доверяли словам пришлой Повелительницы — ведь из‑за неё гибли их товарищи.

— Вас обманули, сказав, что ваш король был убит его супругой, — говорила Анна, и каждое её слово падало в тишину, как камень в воду. — И что его дети погибли, когда та скрывалась от правосудия.

Греш Анирьер действительно поступил грязно. Он не просто сказал людям, что Тамиша убила короля — он ещё и объявил, что Амрес и Селения погибли, когда королева пыталась скрыться.

— Вам сказали, что ваш принц погиб, — Анна подняла руку мальчика вверх, показывая его всему войску. — Но нет! Взгляните — принц Амрес Анирьер жив!

Воины в изумлении и недоверии уставились на ребёнка. Кто‑то ахнул, кто‑то перекрестился, кто‑то недоверчиво покачал головой.

— Настоящий убийца — Греш Анирьер! — голос Анны зазвучал как раскат грома. — Он убил вашего короля и сбросил всю вину на королеву Тамишу! Он пытался убить принца и принцессу, а потерпев поражение, решил начать эту никому не нужную войну!

С каждым словом Анны толпа взрывалась всё сильнее. Её слова будоражили сердца, ломали то, во что люди свято верили, ради чего шли на смерть. Они не хотели верить врагу — но факты говорили сами за себя.

Рядом с Повелительницей стоял лорд Эйнод — самый доверенный человек почившего короля. Кому, как не ему, верить? Проигрыш за проигрышем, обещанной помощи нет, а количество смертей лишь растёт. К тому же до их ушей дошёл слух: дома беда. А когда люди хотели узнать ответ — Греш Анирьер пропал.

Как тут не начать сомневаться в том, чему верили? Как не прислушаться к словам этой женщины, стоящей перед ними с живым принцем и мудрым советником покойного короля? Сомнения, как ядовитый туман, окутывали умы воинов, заставляя их пересматривать всё, во что они верили до этого момента.

— Не я пришла к вам в дом с мечом, — голос Анны зазвучал подобно раскату грома, пробившемуся сквозь тучи, — а вы направили его остриё на меня и мой народ! Но я хочу быть той, кто остановит всё это. Я хочу прекратить бессмысленно лить людскую кровь и открыть вам глаза.

Анна сделала паузу — долгую, напряжённую, во время которой слышно было лишь тяжёлое дыхание воинов да шелест дождя, барабанящего по земле. В глазах Повелительницы сверкал холодный огонь правды, а осанка выдавала непреклонную волю.

— С прискорбием сообщаю, — продолжила она, и в её тоне прозвучала неподдельная горечь, от которой у многих сжались сердца, — что пока вы сражаетесь здесь за несуществующую идею, в ваш дом пришла беда. Астарин захватил вашу столицу и все близлежащие территории!

Толпа всколыхнулась, словно море под натиском шторма. Люди переглядывались, в их глазах читались шок и отчаяние. Вот оно — то, что они так жаждали узнать у своего короля, но вместо ответа получили лишь безразличие и приказ идти на смерть. Шёпоты перерастали в ропот, ропот — в гневный гул.

— Греш Анирьер отдал вашу страну чужаку! — голос Анны зазвучал жёстче, словно удар хлыста, рассекающего воздух. — Пока вы отдаёте свои жизни здесь за безумную идею предателя и убийцы, они захватывают ваши дома! Унижают ваших матерей! Насилуют жён и дочерей! Вбивают в головы ваших детей, что они — рабы Астарина!

Гнев и решимость вспыхнули в глазах воинов, как искры, попавшие в сухую траву. Лица исказились от ярости, кулаки сжались, глаза сверкали — в них больше не было покорности, только жажда справедливости.

— Но ваш истинный король вернулся! — Анна подняла руку, указывая на Амреса. — Он здесь, чтобы защитить свой народ и изгнать чужака. Он мал, но сердце его горит праведным огнём! Амрес Анирьер — не просто король Левинии. Он — потомок великого рода Баладжар, рода повелителей, чьи имена высечены в камне истории! И я, Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы, клянусь, что не оставлю его на трудном пути. Буду стоять с ним плечо к плечу, протяну руку помощи и помогу вернуть утраченное!

Повелительница обвела толпу взглядом — холодным, пронзительным, всевидящим. Каждому воину казалось, будто этот взгляд пронзил именно его душу, заглянул в самые потаённые уголки сердца и увидел там надежду.